Евгения Раш – Кирос должен победить (страница 8)

– Грива! Гривушка!

У дома, справа распахнулась дверь, и из нее выбежала миловидная женщина средних лет. Каскад русых волос до колен развевался, блестя на солнце. Темно-синее платье с подолом до лодыжек обнимало стройную фигуру. Она подбежала, наклонилась к лицу мужа. Прядь поблескивающих шелковистых волос скользнула по плечу, скрывая их обоих. Кирос переступил с ноги на ногу, шурша каменной крошкой. Она заметила его, обернулась. Светлая кожа, потянутая морщинками, была единственным, что выдавало ее возраст. Лицо ее сохраняло миловидность, особенно за счет полноватых щек и больших миндалевидных глаз.

– Вы Нава? Он лежал в таверне Фукола.

Нава прижала ладонь к ладони на груди, слегка покивала.

– Ой, спасибо, благодетель! Я уж два дня сидела как на иглах, переживала, где он, что он…

Она смотрела на него с благодарностью и добротой, как уже давно на него не смотрели. Васильковые глаза будто заглядывали ему в душу, и он отвел взгляд, повернувшись к Гриве и перекидывая того себе на спину.

– Ничего. Куда его отнести?

– А пойдемте, пойдемте я покажу!

Нава щебетала, словно птичка, перебегала по тропинке, словно порхая. Кирос заметил, что она была босая, когда поднимался за ней в дом – красные от холода ноги легко перепрыгивали ступени.

Дом начинался со светлой, опрятной кухни. Пахло свежей выпечкой и кашей, толстая печь на полкомнаты похрустывала дровами, опаляя жаром. За ее белеными, но подкоптившимися боками, наверх уходила лестница – винтовая, из темного дерева, с роскошными резными перилами и совершенно не подходящая простому устройству.

На втором этаже, как и в таверне, шел длинный коридор с комнатами слева. Нава, идущая впереди, схватилась тонкой рукой за ручку одной из дверей и потянула. Дверь поддалась неохотно. Комната оказалась спальней. Все это время женщина щебетала: «Тут осторожно, порог высокий, тут лестница скользкая, осторожно, а вот тут проем узкий, не ударьтесь.» Кирос, со сбившимся дыханием после подъема по лестнице, вежливо кивал, и был рад наконец свалить свою ношу в мягкие перины и попрощаться с хозяйкой.

– Да что же это, как же это, может поедите перед уходом? Я только сварила, все свежее, у нас и хонха есть, я лично собирала в Паране пару лет назад, может выпьете настой?

Но наемник неумолимо отнекивался, и когда поток щебетаний стих, она посмотрела на него с мучительной благодарностью, которая поражала. Он снова попрощался, отводя взгляд. Она попрощалась в ответ, поблагодарив его еще раз.

Кирос вернулся к коню, который успел забрести за дом, захватывая короткие пучки травы бархатными губами. Всадник рассеянно затолкал плащ глубже в сумку и запрыгнул в седло, пришпорив упитанные черные бока. Он ей никто, она видела его в первый раз. Другие бы и рады были – оказал услугу и выметайся. С чего бы ей так стараться отплатить ему?

Конь подошел к рынку, и Кирос спешился, не выпуская поводьев, повел животное за собой. Все вокруг пестрело, бурлило, люди сновали туда-сюда, кричали продавцы, в нос били все возможные запахи – от коровьей кожи до сыра.

– Овощи свежие, только с грядки!

– Ботинки, кафтаны, плащи!

– Свежий хлеб, налетай, покупай!

– Мама, мама, леденцы! Леденцы!

Малец в забавных, высоко натянутых льняных штанах с широкими лямками бежал, смотря вбок, на своего родителя, которая в этот момент щупала детский кафтанчик из овечьей шкуры. Мальчик не смотрел под ноги, тыча пальцем вперед и не сводя глаз с матери, которая все никак не обращала на него внимания. Кирос не успел среагировать – стоял далеко. Пацан налетел на стоявший перед ним прилавок с настойками. Огромные пузатые бутыли опасно задрожали, зазвенели, сталкиваясь боками, жидкости разного цвета зашлись рябью. Паренек, задом приземлившись на землю, оленьими глазами оглянулся, и выждав секунду, завыл, раскинув руки. Прилавок состоял из небольшого, но крепко скиданного навеса и нескольких лавок, на которых и стояли бутыли. Каждый, прикинул Кирос, стоил не меньше, чем упитанная свинья, а потому наемник удивлялся, что хозяин лавки все еще никак не отреагировал. Зато, громкий плач наконец привлек внимание его матери, которая отпустила кафтан, подлетела к карапузу, подхватила того за подмышки и тут же скрылась.

Кирос подошел к прилавку, потянув коня за собой. Под навесом сидел, опершись о спинку стула, старичок с трубкой, и улыбался. Седой дым лениво ворочался в воздухе, клубясь и исчезая.

–Доброго дня. Крепки ли настойки, бывший командир ячейки? – спросил Кирос, чуть улыбнувшись и протягивая руку между стеклянными сосудами. Скрываться смысла не было. Заядлые служаки узнавали друг друга с полувзгляда, так и Кирос сразу понял, что расслабленный, но с неизменно прямой спиной и крепким взглядом, этот человек командовал другими не один десяток лет.

– Здаров. Да уж не для слабаков! – ответил старик, задорно протягивая руку в ответ.

Говорил и вел он себя совсем не по-стариковски. Возраст в нем выдавали лишь складки под глазами, да седые, подстриженные в ежик волосы. Голова его, будто сплюснутая двух сторон, была обрамлены плоскими висками. Старик уселся обратно.

– Как звать?

– Сокрил.

– Йедан. Будем знакомы. Ты я вижу тоже из наших. По делам, или в отставке?

– В отставке, уже полгода как, – обыденно соврал Кирос.

Старик кивнул, чуть прикрыв глаза и затягиваясь трубкой. Горький дым потек за пределы навеса. Киросу он не нравился, но виду он не подал, разглядывал бутыли.

– Чего-то конкретного купить решил, или подсказать?

– На твой вкус, окажи честь, выбери, – ответил Кирос.

Он повернулся к сумкам, выуживая круглый кожаный бурдюк. Изделия из стекла делали только в столице, поставляли в караванах, которые часто грабили. Потому за бутыль наемник платить не пожелал, протягивая бурдюк старику.

– Налью тебе полынной, нынче хороша.

Старик встал с кресла, взял флягу, и, шаркая, зашел за тонкую перегородку. Оттуда же зазвенело стекло, зажурчала наливаемая жидкость.

– Покупай подковы, узды, стремена! – донеслось издалека, напоминая Киросу, зачем он пришел на рынок. Он расплатился за товар, попрощался с Йеданом и пошел на зычный голос, обещавший первоклассный товар на лошадь. Попетляв между лавками с мясом, молоком, одеждой, метлами и еще много чем, он наконец нашел нужный. Хозяином прилавка оказался толстый мужик с черной бородой и кривым носом. Из-за толстого брюха, одетого в засаленный серый кафтан, на покупателей выглядывали подковы и стремена, поблескивающие на солнце, путлища, намотанные вокруг торчащих палок, и другой товар. Кирос забегал глазами, выискивая поводья.

– Здоров! Что интересует? Путлища, стремена, поводья, подковы? Все есть.

– Здравствуй. Поводья посмотреть нужно.

– Такому удалому скакуну лучшие найдем! Как назвал? – сказал продавец, шаря под прилавком.

– Конь.

– Ну ты даешь, коню имя надо дать, обидишь животину. Вот тебе поводья. У меня товар хороший, поручиться могу.

Бородатый не прекращал болтать, тыча на неровно выструганный прилавок. Кирос нахмурился, смотря на товар. Вся болтовня торговца прошла мимо ушей. Выбирать было из чего, и про качество тот не соврал. Особенно привлекли внимание поводья из шкуры манского кабана, бурые блестящие. Поставки с востока сюда вряд-ли доходили, а значит их перекупали у грабителей караванов.

– Сколько стоят эти?

Продавец хохотнул, назвав вполне приемлемую сумму. Кирос положил монеты в грубую ладонь, взялся за приобретенный товар и поднял глаза на продавца. Тот резко скосил на него взгляд, но наемник заметил, что тот смотрел ему за спину. Этот острый, крысиный взгляд ему не понравился. Совсем не понравился. Только сейчас в руке почувствовалась легкость, той, что держала старые поводья. Кирос поднял ее, уже понимая, что происходит. Обрубленные прутья свободно болтались, постукивая о прилавок.

Его конь галопом несся прочь. Спина неизвестного всадника прыгала, пока тот пришпоривал черные бока.

– Воооры! Лови ворооов! Коня угналии! – с ленцой прокричал зычный голос торговца.

Кирос рванулся вбок, не спуская глаз с направления, в котором уходил конь, планируя перехватить угонщика на востоке. Он понимал, что не успеет, но сдаваться не собирался. Минул один, второй прилавок, по дороге сбил какого-то зеваку с ног, не сбавляя темпа, пронесся дальше, слыша ругательства позади, и тут же остановился, наблюдая.

Голова угонщика неестественно дернулась вбок, и он выпал из седла. Конь пронесся еще немного, но его остановил высокий, худой администрант, тыкающий пальцем то на упавшего, то на лавку, где Кирос купил поводья. Два других администранта топнули, разбежавшись кто куда. Кирос понял с полуслова. Засунул покупку в сумку, плотно утрамбовывая толстый кожаный прут, вернулся назад. Двое администрантов уже шли к нему на встречу. Тот, что вел коня, смотрел на Кироса, приподняв узкую русую бровь на вытянутом лице. Помятая форма легко болталась на его худом теле, и тут Кирос увидел две черных точки на плече. У второго точек не было. Их отсутствие означало, ранг простого служащего, наличие одной точки показывало, что перед тобой замкомандир ячейки. Две точки на плече худого означали, что тот был командиром ячейки – звание престижное, выше которого были только начальники администрации всего города и отец всей администрации в столице, которому когда-то служил Кирос.