Евгения Раш – Кирос должен победить (страница 4)

Только лишь когда он замахнулся снова, внутри послышалось шарканье. Дверь приоткрылась, и сквозь щель на Кироса уставилась пара ледяных глаз.

– Ну, что, приперся-таки? – раздался низкий, скрипучий голос.

Кирос ничего не успел ответить. Дверь распахнулась, и старушка скрылась в плохо освещенной хибаре. Он пошел за ней, держа руку на навершии кинжала. Внутри воняло гнилым деревом и кошачьей мочей. Окон не было. На потрепанных, потемневших настенных досках играл свет от единственной свечи на небольшом столе. Вокруг нее скопилась полукруглая гора из воска, навсегда слившаяся с запятнанной льняной скатертью.

Старуха сидела за столом. Носила она черное – простая рубаха, длинная юбка в складках, подпоясанная широким потертым поясом. Поигрывая длинными ногтями на скрещенных руках, она оценивающе оглядела гостя.

– Сними проклятие, – спокойно попросил Кирос, смотря поверх ее непокрытой седой головы.

Ему было неприятно смотреть в ее серое, обвешанное морщинами лицо, но самыми неприятными были глаза. Старушка фыркнула, ничего не ответив. Где-то внутри кольнуло раздражение, и наемник молниеносно подлетел, вынимая кинжал и прижимая его к обвисшей шее. Она даже не шелохнулась.

– Если проклятие не снимешь ты, я сниму его сам, – скорее выплевывал слова Кирос, – Я не хотел убивать твоего чертового сына, не хочу убивать и тебя. Подумай и прими верное решение.

Она посмотрела ему в глаза, склонила голову и ухмыльнулась.

– Верное решение здесь принимать лишь тебе. Убьешь меня – проклятие останется. Снять уже ты его никак не сможешь, и тут либо тебя разыщет администрация, либо мои мальчики. И поверь мне, – ее взгляд стал тверже, слетела ухмылка, – тебе бы пришлось молиться, лишь бы это были не они.

Он отшатнулся, нервно провел рукой по волосам, не спуская с нее глаз. Отросшие ногти царапнули кожу головы. Раздражение от того, насколько легко его, наемника и бывшего администранта Кироса, загнали в ловушку, жгло изнутри. Ножки покосившегося табурета грохнули об пол, когда Кирос плюхнулся напротив ведьмы. Он оперся локтями на стол, наклонился. Желтый свет танцевал на его лице, пуская тени от нахмуренных бровей на стену.

– Чего тебе надо? – спросил он сквозь зубы.

– Я сниму проклятье, если вернешь мне то, что отнял.

– Того увальня? Его уже не вернешь.

Ведьма повторила его позу, приблизившись. Выглядела она спокойно, неподвижно, как скала.

– Ты должен занять его место.

Тишина. Спустя секунду, Кирос фыркнул, почувствовав, как обе его брови взлетают вверх.

– Но сперва докажи, что этого достоин, – продолжала старуха, вообще не обращая внимания на реакцию собеседника, – Выполни три моих задания. Справишься – заключим сделку. Я получу то, что нужно мне. Ты получишь.. То же самое.

Снова тишина. Кирос играл желваками, сжимая и разжимая руки в кулаках. Столько лет в бегах от администрации, уходов от погонь, ночевок в лесу, столько дней без еды, и все это для того, чтобы попасться в лапы старой ведьме почти на границе. Ситуация была невыносимо раздражающей и абсурдной. Он вздохнул. Раздражающей, но при этом временно безвыходной.

– Что за сделка? Подробнее.

Старуха ухмыльнулась, откинулась на жалобно скрипнувшую спинку стула, поставила ноги на стол, испачкав и без того запятнанную скатерть.

– Встанешь на место Гаврилы на год. Будешь мне служить, выполнять приказы. Золотом не обделю, условиями тоже.

– Полгода.

– Договорились, – быстро согласилась старуха, довольно прищурив глаза.

Ветер набирал силу и гнал серые куски туч на север. Кирос быстрым шагом шел к центральной площади. Под ногами скрежетала каменная крошка – чем ближе к центру, тем лучше дороги. Найти ему нужно было озеро за площадью. Из озера нужно было достать шкатулку. Что было внутри, Кирос не знал – не любил задавать лишних вопросов. Со слов старухи, опасаться администрантов ему не было нужно, а вот членов другой банды – их называли коршунами – стоило. Кирос решил не попадаться на глаза ни тем, ни другим.

Гнев наемника сошел на нет, осталась лишь неуверенность. Та была гораздо хуже. Неуверенность означала незнание, слабость. Если бы вчера на границе города его попытались остановить хоть десять таких Гаврил – он бы справился. Черт, да даже если бы это была армия, он не чувствовал бы себя так паршиво – сделал бы все что мог в честном бою. Но нет. То была сила неизведанная, и оттого страшная. Кирос попросту не знал, как с ней бороться. Оттого и не был уверен. Оттого и паршиво было, и, как сложно бы ни было это признать – страшно.

Вся площадь была вымощена брусчаткой. В ногах чувствовалась легкость, стоило ступить на твердую, ровную каменную кладку. Площадь была в пять раз меньше столичной, и в тысячу раз тише. Мимо прошли лишь несколько человек, пробежала вприпрыжку стайка ребятни. Слева доходил гул, выглядывали прилавки – Кирос не сомневался, что там был рынок. Справа возвышалась база администрации. За ней, чуть поодаль – регарий. Перед базой, буквой Г разлеглась ратуша. Прямо посреди площади, на небольшой платформе стояло главное, любимое развлечение всех горожан в этой стране, от Параны до Катапории – эшафот. На нем обычно объявляли результаты судов, выносили приговоры и осуществляли казни. Без громких событий, площадь пустовала. Не было слышно крикунов с новостями, звонкого бабьего смеха, оханий, аханий, стука копыт. Был бы на этом эшафоте сейчас преступник, по типу тех, коих Кирос ловил за деньги и сбывал посредникам, то сюда слетелся бы весь город. Толпа бы не утихла и не разошлась вплоть до вечера, обсуждая казнь и ее причины. Так было и в столице. Так было везде. Кирос искренне этого не понимал.

За эшафотом, на паре каштановых деревьев, висела доска объявлений с пологим козырьком. Начинающая желтеть листва легла на козырек, прилипнув. Продается сруб… Продам свинину… Нарублю дров… Кирос бегал глазами от одного серого листа из льна к другому, пока не наткнулся на слово «Розыск». Розд Колкен – двадцать монет. Гаврила Урков – сорок монет. Кирос фыркнул. Слишком большая цена за ублюдка. Однако же, он все еще в розыске, а значит, что вчерашняя версия была верна – тело убрали свои же. Он прочитал весь список, не нашел своего имени и удивленно присвистнул. Чудеса. Его имя красовалось на многих досках. Где-то и не было, но чтобы на доске столицы одной из частей страны? Неужели связь со столицей настолько плоха?

Брусчатка быстро сменилась на заезженную дорогу. Куски камней тонули в грязи, играя под ногами. Дорога уткнулась в участки фермеров, и сворачивала в поля. Там же виднелось озеро. Кирос повернул. Он двигался спокойно и уверенно, пока не подошел ближе. Сквозь спокойствие пробились ростки тревоги, стоило вглядеться в обстановку. Камыш, аир. Редкие птицы, сидящие на ветках. И три замаскированных администранта. Знает ли старуха про засаду? Конечно знает, что за вопросы. Администрантам на глаза ему лучше не попадаться вовсе, так что задача усложняется.

Быстрым шагом наемник свернул в лес справа от дороги. Лес заполнил шелест листьев. Ветер колыхал кроны осин, каштанов и ив. Шум леса топил в себе осторожные шаги наемника, крадущегося сквозь желтеющие ветки. У края леса он остановился под куполом раскидистой ивы, оглядывая озеро. По наводке ведьмы, он должен был найти большой валун, под которым на дне и была шкатулка. Озеро оказалось большим. Ветер гнал темную крупную рябь к берегу, кидая в лицо запахи затхлой сырости, травы и рыбы. Один администрант разжигал костер. Делал он это, как успел заметить Кирос, систематически – разжигал, позволял потухнуть, разжигал снова. Еще двое рыбачили, раскинувшись на извилистом берегу, и потому сидели спиной друг к другу, словно поссорившиеся дети.

Кирос скривился в лице. Предполагаемая маскировка никак не служила своей цели и была максимально очевидна. Затерявшись среди гражданских, у них может еще что-то бы и получилось, но местные жители, уставшие от сырости из-за сезона дождей, сидели по домам у печек.

Но сейчас важным было другое. Кирос нашел валун, и именно под ним сидел один из «рыбаков». Опершись боком на шершавый камень, он покачивал вытянутыми на траве ногами и изредка посматривал на остальных, вертя желтой макушкой. Сидеть в засаде и выжидать смысла не было – сами администранты этим же и занимались.

Кирос стянул одежду, перевесил через сумку, которую он зацепил ремнем за ветку внутри ивы так, чтобы никто не смог ее сразу увидеть. На границе леса он сел и пополз сквозь высокую траву, не издавая ни звука. Наемник не замечал, как кололись старые жесткие стебельки, как осенний ветер холодил кожу. Все свое внимание он сосредоточил на четырех – администрантах, которые могли его обнаружить, и на нем самом, который мог себя выдать. Оружия с собой он не брал, поэтому никак нельзя было это допустить.

До желтой макушки оставалось всего ничего…

– И сколько нам еще тут торчать? – повернулась и крикнула макушка.

Кирос молча выругался. Голос с хрипотцой сорвался, и последнее слово паренек пропищал. Льняная рубаха потемнела от влаги под лопатками и ниже. Подрагивая, он отложил удочку в траву и начал растирать предплечья.

– Ты бы помолчал, – ответил «костровой».

– А смысл? Здесь кроме нас нет никого. Только задницы застуживаем.