Евгения Раш – Кирос должен победить (страница 2)

– Закрой пасть и не высовывайся! – шикнул он на хозяина, заставив того отвести взгляд, и снова повернулся к Киросу, – Я же тут с вельможей разговариваю, – затянул он, почти ласково, а затем, совсем не ласково хрюкнул и плюнул на пол, – Ну, отвечай, принцесса. Как тебе тут, в Катапории? Бандиты еще не ограбили?

Кирос выдержал его взгляд. Краем глаза заметил, как Фукол начал убирать стойку, натирая ее тряпкой.

– Неплохо, – наконец ответил наемник, берясь за ложку и зачерпывая жаркое.

Поднять ложку ему не дали. Руку ниже плеча схватили клещами, надавили.

– Ты нормально разговаривай! Чо, думаешь, если из столицы, то можно выкобениваться? Тут тебе такое с рук не сойдет, принцесска! Покажи уважение!

Глаза напротив светились злобой. Этот крысиный, жаждущий крови взгляд он видел много раз. Достаточно, чтобы понять, что просто так его собеседник не успокоится. Кирос вздохнул, с сожалением оглядел миску, кружку на полу, и поднялся, кивая на выход. Успокоит буйного, уложив, и тогда можно будет ополоснуться и спать. Гаврила понял его без слов, убирая руку.

Они вышли во двор, и Кирос вдохнул свежий, прохладный воздух, поднимая голову к небу. По лицу приятно затарабанили свежесть и прохлада. Желтые капли, подсвеченные фонарем, падали из черной бездны ночного неба. Сталкиваясь с лужами в грязи, они пускали круги по зыбким отражениям окон с балкона. Прохлада недолго была приятной. Промозглая погода гнала прочь с улицы в теплую, сухую, хоть и душную, таверну. Влага за шиворотом охладилась и снова напомнила о себе, заставив поморщиться.

– Чего рожу кривишь, ублюдок!? – крикнул Гаврила, кинувшись вперед темной тенью. Натренированное тело двигалось само по себе. Увернувшись, Кирос сделал круг и выкинул вперед кулак, наклоняясь всем телом и делая шаг в сторону противника. Хруст и громкий стон не смог заглушить даже всепоглощающий шум дождя. Парень схватился за лицо, делая шаг назад, пошатываясь, но все-таки не падая. Вскоре из-за ладоней донеслось приглушенное рычание. Он убрал руки, сжав их в кулаки. Свет от фонарей отражался в полных ярости и безумия глазах. Темные струйки стекали на губы, подбородок, и ниже. Гаврила ухмыльнулся, блеснув окровавленными зубами, перестал рычать, расставил ноги пошире… И исчез.

Кирос успел лишь моргнуть, смотря на опустевший двор. Отливающие желтым лужи в форме двух стоп пузырились под дождем. Он уже собирался помотать головой, когда ее ухватили клещами за затылок и надавили вперед. Ноги сдали, скользнув по грязи, а руки полетели вперед, но не успели. Плюх, и он оказался впечатан лицом в лужу. Напор сверху не ослабили. Он попытался вдохнуть, и нос защипало от грязной воды.

Выгнув руки назад, Кирос ухватился за держащую его голову руку, дернул вперед, кувыркнулся, напрягая ноги. Не долго думая, сел на корточки, выкидывая вперед ногу и проходясь ей по кругу, словно коса. Голень столкнулась с чем-то твердым, раздался шлепок и громкие ругательства. Вдохнул ртом, сморкнулся, протер глаза. Противника он явно недооценил. Но как тот оказался за спиной?

– Чо, не ожидал? – прохрипел Гаврила, поднимаясь с земли и противно посмеиваясь.

Кирос отошел назад, вставая в стойку. Глаза напротив сверкали ненавистью, словно небо в грозу. Он смотрел на наемника напротив так, как рассвирепевший зверь смотрит на добычу, посмевшую сопротивляться. Кирос сплюнул. Все серьезней, чем простая пьяная драка. Этот бешеный ублюдок хотел лишь одного. Крови.

Словно бы в подтверждение его мыслей, в руке Гаврилы сверкнул металл. Боевой кинжал. Такой же, как у Кироса – короче меча. Вспомнив о том, как тот резко исчез и оказался в другом месте, Кирос напряг все свои органы чувств, доставая Кирмун из ножен на бедре и еще один небольшой кинжал с пояса. Оставшийся еще со времен службы, он частенько выручал в бою с такими фокусниками.

Кирос понятия не имел, как его противник оказался сзади так быстро, но он знал таких, как он. Знал и то, что разгоряченный, желающий убить, тот снова воспользуется тем же приемом, поэтому в следующий раз, как Гаврила исчез, он резко подался в сторону, уворачиваясь. Сталь пропела прямо возле уха. Дальше тело двигалось само, снова отдавшись рефлексам. Спустя секунду, Гаврила уже лежал на земле, булькая и держась за горло. Темная, почти черная в желтом освещении кровь просачивалась сквозь пальцы, вливаясь в лужу.

Выругавшись, Кирос снова сплюнул. Хуже ситуации не придумаешь. Теперь его зажало между администрацией и бандой, в которой состоял ублюдок. Они будут мстить, и если они знают похожие приемчики, далеко ему не уйти. Он обтер лезвия о мокрый кафтан уже затихшего Гаврилы, и не теряя ни секунды, направился в конюшню. Конь недовольно хряпнул, когда его навьючили и оторвали от стойла с сеном. Кирос проверил сумки, вывел коня наружу. И замер.

Над распластавшимся телом сидела горбатая тень, напоминающая уродливое существо из сказки. Он вздрогнул, когда голова существа повернулась. На него уставились два ледяных глаза. Они горели, словно голубое пламя. Под слабым желтым светом изуродованное морщинами лицо казалось серым, почти черным. Растрепанные, прижатые водой волосы блестели сединой на непокрытой голове.

– ЧЕРТ ТЕБЯ ДЕРИ! – прокричало существо скрипучим, низким голосом.

Наемник ничего не ответил.

– Ты… Ты хоть понимаешь, кого ты убил!?

Он вздрогнул, опомнился. Заметил, как костлявые руки приподнимают голову убитого, как поглаживают. Он вскочил на коня, стукнув пятками широкие бока. Сумасшедшую старуху было жаль, но о себе он переживал больше.

– Мразь! Ты не отделаешься так просто! Проклинаю! С этого дня, ты не сможешь уехать отсюда, понял, ублюдок!? – она долго кричала ему вслед, пока ее вопли не заглушил дождь.

Дорогу он выбрал ту же самую, юго-западную, хоть и направлялся на север. Искать путь в городе сейчас было опасно, поэтому он поспешил покинуть недоброжелательные улицы, выехал в поля галопом, и сам не заметил, как свалился с седла, оказавшись в грязи второй раз за день. В небе громыхнуло, поля на секунду озарила фиолетовая вспышка. Конь задергался и умчался вперед по дороге. Кирос вскочил, крича, свистя, ринулся вперед, и снова упал, закашлявшись. Ребра саднило так, будто кто-то поддал по ним дубиной. Его откинуло назад на несколько метров, спина скользнула о мягкую грязь.

Когда он снова поднялся, коня уже не было видно. Ветер усилился, забивая косым дождем капли под плащ. Он вытянул руку, делая небольшие шаги вперед. Один шаг, второй, третий… После пятого он напрягся, шагнув медленней. Ничего не произошло. Лишь наглые, непрекращающиеся капли воды тарабанили по ладони. Шестой, седьмой… И тут он почувствовал его. Сильный порыв ветра откинул руку назад.

Кирос свернул с дороги широкими, быстрыми шагами. Трава цеплялась за ноги, сухие стебли скрипели под подошвами. Он снова протянул руку. Результат оставался тем же. Небо снова грозно проворчало. Нога заныла, когда Кирос, не жалея ее, пнул землю, вырывая клок травы с корнем. Очередной раскат грома скрыл его крик, полный злости и отчаяния. Усталость и мокрая одежда усилили чувство безысходности, он сделал пару шагов назад для разбега, пока противный, скрипучий голос не зазвучал в голове: «Проклинаю! С этого дня, ты не сможешь уехать отсюда, понял, ублюдок!?». Ведьма. Эта старуха – ведьма, потому и сынок ее мог вытворять фокусы с перемещением.

Наемник фыркнул, грустно ухмыльнувшись. Еще две недели назад он сидел в таверне на границе Катапории, снисходительно улыбаясь мужикам, которые рассказывали ему про колдуна, сидевшего в горах. Сегодня же, его заколдовала ведьма. Сколько бы не пытался, он не мог вырваться из этого города, и это был факт. Оставалось только одно. Одинокий мужик, стоявший в поле, укрытый темнотой ночи, потер лицо, вздохнул, и повернул обратно в город. В спину ему дул усиливающийся ветер с дождем, а над головой ворчал гром.

На улице перед таверной все так же ярко светили фонари, доносился гул из здания. Там, где лежал труп, осталась лишь лужа. Администрация бы не забрала его так быстро, значит прибрали свои же. Те же, кто мог объявить на Кироса охоту. Или уже объявили. Он раздраженно почесал бороду. Необходимо было найти старуху, а для этого, он должен был поймать «языка». Желательно одного. В таверне что-то брякнуло, дверь начала приоткрываться, пуская желтую полоску света. Двигаясь быстро, Кирос зашел за хлипкую стену конюшни, облокотившись спиной. Дверь тяжело скрипнула, хлопнув. Кирос напряг слух, услышав невнятные голоса сквозь шум ливня.

– Над было … Йиик… Исчо п кружке бахнуть.

– Неееее. Фкол ужо на нас глядывал. Должникам лучш не выкобенивться. Ежели закрли бар, значится закрли.

– А я грю, надо было бахнуть!

Снова хлопок.

– Ну Данночка, ну яж сказал, приду сам. Я б сам пришел.

– Пришел бы он, как же. Приполз бы под утро, и то неизвесно!

Сквозь разговоры и шум дождя разнесся громкий шлепок. Следом за ним мужской вскрик.

– Бить то за что? Чего дерешься? Больно же!

Дверь в таверну хлопала снова и снова, снова и снова звучали похожие друг на друга пьяные разговоры. Кирос напрягся. Слишком обыденно. Слишком спокойно. Ни слова об убитом, будто его и не было. Значит, все эти пьянчужки к банде не относятся. Кого бы он не поймал, они вряд-ли что-то знают о старухе, кроме разве что… Он вышел из укрытия, и зашел в таверну. Обдало теплом, в глазах сверкнул яркий свет.