Евгения Потапова – Общежитие Феникс (страница 95)

Они пожелали друг другу хорошего вечера и спокойной ночи. Как только Маша прекратила разговор, так у нее сразу зазвонил телефон.

— Здравствуйте, это Ольга Борисовна — мама Натальи. Вы назовите нам точный адрес, мы вот в такси уже едем к вам.

Маша назвала адрес.

— Где-то через 20–30 минут у вас будем, — сказала женщина, — Вы пока собирайте мальчиков.

— А чего их собирать? Они как были в пижамах, так в них и поедут. Трусы с носками чистыми мы им дали, а такой малышковой одежды у нас и не было.

— В смысле в пижамах? — удивилась Ольга Борисовна.

— Ну курточки и ботинки у них еще есть, — ответила Маша.

— Как?

— Ну вот так, в чём пришли.

— Оля, потом поговоришь, водитель ждёт адрес, — послышался с той стороны недовольный мужской голос.

— Ладно, приедем, разберёмся, — ответила женщина и сбросила звонок.

Маша вздохнула, отложила в сторону телефон и пошла в комнату к Олесе.

— Ты не занята? — спросила она.

— Да вот смотрю разное жильё, — ответила Олеся. — Как там Мадина?

— Мадина нормально. К ней сегодня Давид приезжал.

— Замечательно, надеюсь, он окажется нормальным мужиком.

— Я тоже на это надеюсь. Но я сейчас не про неё хотела сказать. Через двадцать минут приедут дедушка с бабушкой малышей.

— Ну хорошо, — кивнула Олеся.

— Они сказали, чтобы мы их собирали.

— Так-то собирать нечего.

— Я ей тоже самое сказала, а она меня как-то не поняла, — вздохнула Маша.

— Как приедут, так мы им это донесём. Не переживай, разберёмся.

— Да я как-то не переживаю, просто неприятно всё это.

— Бывает, что теперь сделаешь, — пожала плечами Олеся, — Мы же её не били, как могли, так помогли, детей в приют не сдали. Мы молодцы. Или ты так не считаешь?

— Да мы просто красотки, — улыбнулась Маша, — Так рука чешется. Когда же снимут этот чёртов гипс?

— Узнай, с какого числа начинает работать травма, и сгоняй сними гипс, — сказала Олеся.

— Так мне же сказали, что прийти нужно после праздников.

— Снимут на несколько дней пораньше, ничего страшного не случится.

— Думаешь? — засомневалась Маша.

— Точно, — кивнула Олеся. — Дети там чем заняты?

— Смотрят мультики.

— Что-то как-то тихо.

Они переглянулись и вдвоем сорвались в комнату. Им стало сразу понятно, почему ребятня затихла — они нашли большой пакет с конфетами и скоренько это все уничтожали. Маша принялась ругаться и отбирать сладости. Младший мальчик заревел.

— Нам еще этого не хватало. Олеся, дать ему конфеты? — спросила Маша.

— Нет, забирай все. Они и так много слопали, судя по бумажкам. Сейчас вылезет диатез или аллергия.

Дети Маши и Олеси сидели тихо и делали вид, что они смотрят мультик, а все эти бумажки появились неизвестно откуда, наверно, инопланетяне притащили, и они же подкинули пакет с конфетами. Старший сын Натальи — Сергей смотрел на взрослых испуганно.

— Чувствую себя сейчас какой-то мегерой, — вздохнула Маша.

— Надо сдать детей в целости и сохранности, пусть сами с ними разбираются и кормят их, чем хотят, — сердито сказала Олеся.

Затрезвонил дверной звонок.

— Опять что ли у нас внизу дверь нараспашку, — вздохнула Олеся и направилась к двери.

— Кто там? — спросила она.

— Это Ольга Борисовна.

В комнате продолжал рыдать Наташин малыш. Маша пыталась его успокоить, но он заливался горькими слезами. Олеся открыла дверь. На пороге стояли хорошо одетые мужчина и женщина с чемоданом.

— Здравствуйте, заходите, — сказала она и впустила их в квартиру.

— Это кто там у вас плачет? — с тревогой спросила Ольга Борисовна.

— Ваш внук плачет, — Олеся на нее строго посмотрела, — Мальчика не научили, что чужое без спроса брать нехорошо.

— Он что-то взял и вы это у него забрали? Но он же ребенок. Вам не стыдно у малыша отбирать? — пошла в наступление Ольга Борисовна.

— Во-первых, мне не стыдно. Во-вторых, это чужие дети и у меня нет желания брать на себя ответственность за их состояние и здоровье. А в-третьих, мы не знаем, что можно есть детям, а что нельзя, — отчеканила Олеся.

Ольга Борисовна что-то хотела еще сказать, но ее одернул муж.

— Оля, не надо. Где наши любимые мальчики? — улыбнулся он и произнес громко.

Леша перестал плакать, а Сергей тут же кинулся на руки к деду. Малыш тоже выскочил из комнаты и, вытирая слезы, полез обниматься к бабушке.

— А что это у тебя на щечках? — спросила она, беря ребенка на руки. — Диатез, что ли, и вроде синячок, — она стала его рассматривать. — Не надо было давать им конфет.

— Они сами взяли. Вот про это я вам и говорила, — ответила Олеся.

— Баба, меня папа стукнул, — сказал Леша. — А еще он маму бил кулаками и швырял в стену. Она так плакала.

— Убью гада, — прошипел мужчина.

— Саша, не надо, успокойся, — попыталась его утихомирить Ольга. — Мы же не знаем, что там у них произошло.

— Я не для этого упыря дочь родил, растил и воспитывал, чтобы он ее использовал как грушу для битья, — зло сказал он. — Эта тварина еще руку на детей поднял.

— Потом с ним разберемся.

— Вам еще нужно документы в больницу привезти, — сказала Олеся.

Ольга Борисовна сердито глянула на нее.

— Мы разберемся. Мальчики, одевайтесь. А у них больше никакой одежды не было с собой? Наташа ничего не привезла?

— До вас не доходит, что ли? Наташа сбежала от мужа в рваной ночной сорочке, тапках и куртке. Ей явно некогда было собирать вещи и документы свои и детей. У нее лицо — один сплошной синяк. Мы тут лужу крови за ней вытерли. Это, между прочим, с нее натекло. Она сейчас в реанимации. До вас никак не допрет, что ее мужик на Новый год просто убивал, — распалялась Маша.

— Что вы кричите? — нахмурилась Ольга Борисовна. — Вы всё преувеличиваете.

— Вы в больницу позвоните и узнайте, — сказала Олеся. — Вам повезло, вас никогда не бил муж, и вам никогда не приходилось убегать от него в мороз раздетой с испуганными детьми.

— Сами виноваты, что выбираете таких мужей, — сказала Ольга.