Евгения Мэйз – Не тот муж (страница 73)

— Нет! — ответила девушка, отойдя к окну. — Кто бы говорил мне о влюбчивости и испорченности?!

Интуиция или самосохранение подсказали этой женщине что-то. Ида поняла, что не сможет выйти через дверь, проверила окно и, повернувшись, угодила прямо мне в руки. Я был быстрее ее, знал свой дом, а еще также зол, как Артемида чуть больше двадцати минут тому назад.

— Вы?! — проговорила она, уперевшись мне в грудь руками. — После того, как переспали с Оксаной?!

— Я не спал с ней, — проговорил я, притянув ее к себе. — А теперь…

— Вы просто целовали и лапали, но не спали ее — ответила Ида, не оставляя попыток оттолкнуть меня. — Ну конечно же!

Я абсолютно точно знал, чего я не делал. Очень хорошо и точно помнил момент отрезвления и осознания ненормальности происходящего, а также понимание для чего именно сказала то, что сказала та мелкая стерва. Она ревновала и дико злилась на парня, что тот не отвечал ей взаимностью и смотрел на ту, которая была лучше Оксаны. Ида не замечала, если не ставила ни во грош все его попытки обратить на себя внимание. Тогда-то неудачливая соперница решила отомстить ей, наговорив гадостей мне. Я бы не поверил ей, если бы не выпитый сок и препараты в нем.

— Отпусти меня! — потребовала девушка, ударив в грудь кулачками.

— Поцелуй меня, и ты свободна.

Что до меня и моей злости, я совершенно точно знал, что Ида лжет мне. Тогда бы ее просто не было здесь. Тогда бы она прислала адвоката, а не стояла бы здесь и старалась укусить побольнее за все сказанное и сделанное, мстя таким абсолютно женским образом. Мстила и «кусала», потому что понимала, что я неравнодушен к ней.

— И только? — спросила девушка, мгновенно растерявшись моему требованию. — В смысле зачем это?

— Поцелуй меня так, как ты целуешь лучшего мужчину на свете, — потребовал я, посмотрев на ее губы. — Заставь меня поверить, что мое предложение сделать этот брак настоящим полная ерунда.

Она качала головой, продолжая упираться и повторять «нет», даже тогда, когда мои губы коснулись ее.

[1] Николас играет словами, вспоминая древнегреческую мифологию

Глава 40

Глава 40

Я не хотела пробовать создать семью. Все это походило на издевательство и глумление над священным, на обман и на очень грязную попытку затащить меня в постель. Это выглядело так особенно после моих слов о женихе.

Признаться я испытала удовольствие, восхваляя Костю. Хотя, вообще не думала о нем в подобном ключе. Костя годился для дружбы и причем на расстоянии. Совместное проживание в одних апартаментах ясно дало мне понять это, заставив задаться вопросом: как я могла мечтать выйти за него? Краснов был и оставался эгоистом, думая лишь о собственном благополучии. Как?

Как-как?! Мечтала и чуть было не вышла, придя в неописуемое бешенство.

Но реакция Николаса была красочной — он как будто бы подобрался, в миг посерьезнел и разозлился одновременно. Наверняка осознал, что его светлый образ покачнулся в моих глазах и вообще, что его место занял кто-то другой.

Но, возвращаясь к хитрым и пошлым помыслам, он же перестал быть сдержанным, как будто выкрутив ручку своего чертового обаяния на полную мощность.

А я поняла, что надо что-то делать с этим, с последствиями своих слов, в частности. Потому что… Магия близости этого мужчины начала действовать на меня — я уже заглядывалась на него и вслушивалась в его слова.

— Нет, — проговорила я, едва ли не отбежав к окну. — Кто бы говорил мне о влюбчивости и испорченности?!

Не представляю, чтобы я делала будь окна открытыми. Так же как не представляю, как повел бы себя Николас, вздумай мне выбраться наружу таким мудреным способом. Отчего-то мне на ум пришел мультик о Винни-Пухе и его друзьях. Вот только вряд ли меня бы пытались выпихнуть наружу…

Впрочем, мне никогда не узнать этого, потому что Николас уже стоит рядом со мной. Он также быстр и ловок. Его руки притягивают к себе, обнимая.

— Вы?! — спросила я не без возмущения, уперевшись в его грудь руками. — После того, как переспали с Оксаной?!

— Я не спал с ней, — проговорил он, сверкнув глазами при этом. — А теперь…

— Вы просто целовали и лапали, но не спали ее — ответила я, не оставляя попыток оттолкнуть его и бесясь от его понимающего выражения глаз. — Ну конечно же!

Плохая-плохая-плохая идея была приехать сюда! Всегда плохо идти на поводу у эмоций, потому что они подводят и рушат планы, превращая их в ничто.

— Отпусти меня! — потребовала я, испытав нечто вроде отчаяния.

— Поцелуй меня, и ты свободна.

Не знаю на что наделся этот лжец, кобель и… Это только в сказках поцелуй меняет все. Я не спящая красавица, которая вдруг проснется и влюбится в первого попавшегося хмыря додумавшегося чмокнуть ее. Я не превращусь в красотку и не воспылаю благодарностью к тому, кто вернул мне человеческий облик.

— И только?

Кажется, что у меня отлегло в ответ на его слова о спал-не спал. Но я спохватилась, отогнав это наивное желание верить ему. Сколько раз нужно поверить, чтобы осознать, что тебя водят за нос?

— В смысле зачем это?

— Поцелуй меня так, как ты целуешь лучшего мужчину на свете, — потребовал он, переведя взгляд на мои губы. — Заставь меня поверить, что мое предложение сделать этот брак настоящим полная ерунда.

Не дожидаясь моего ответа, он прикоснулся к моим губам, легко и нежно прихватывая и не переставая шептать в них.

— Докажи мне, что твои глаза, словно редкие изумруды сверкают не для меня, а для кого-то другого.

Я не обязана была доказывать ему ничего. Я знала, что его предложение ловушка, как знал это и он. Но Николас продолжал целовать и уговаривать, а правильнее сказать: соблазнять меня.

— Нет, — проговорила я и едва услышала себя. — Нет.

— Что твоя улыбка, как и любое движение губ никогда не принадлежали мне, — продолжал он тихо, но заставив вздрогнуть какие-то струны в моей душе.

— Нет, — проговорила я, неуверенная в том, что вообще произнесла это в слух.

— Заставь меня поверить, — сказали его губы, обжегши горячим дыханием мои, — что я боюсь этой любви больше, чем ты, Ида.

Я ответила на его прикосновение губ, сделала это сначала так же нежно, как и он. Вместо того, чтобы упираться и дальше, подняла руки, обняв и зарывшись в волосы, притянула его к себе, желая забрать его нежность, а больше показать, что все эти страхи не только про него, но и про меня.

— Ида, — позвал меня Николас, но этот зов был больше похож на стон. — Моя Ида.

Мои бедра уперлись в подоконник. Болезненное прикосновение дало понять, что отступать больше некуда и Николас словно почувствовал это. Он отступил, но только лишь за тем, чтобы обнять, скользнуть по спине и бедрам в успокаивающем жесте, провести ладонями по спине и вновь опуститься на ягодицы, сжав и приподняв их усадить меня на него.

— Черт бы тебя побрал, Николас, — прошептала я, сделав глоток воздуха и вновь поцеловала его.

Новый поцелуй был куда настойчивее и требовательнее прошлого. Я слала все к черту, потому что хотела получить его всего, желая, чтобы он стал моим первым мужчиной и остался в памяти навсегда. Этого желало все существо, воспламеняясь от все более страстного прикосновения губ и рук, гладящих ноги, ягодицы и спину, пульсируя и дрожа в ответ на его требовательное движение бедер между моих ног.

— Николас! Ник! Да где же ты?!

Из сладкой агонии меня вырвал голос. Он не принадлежал ни мне, ни Николасу (что было бы удивительно, правда?), ни его дворецкому Джорджу. Он шел извне и был знаком мне, да и Николасу тоже.

— Вот черт! — выдохнул он через несколько секунд, так тяжело дыша, как и я глядя мне в глаза совершенно черным взглядом. — Джордж, шли всех в пекло!

Его голос охрип и был едва ли таким раскатистым, как рассчитывал Николас.

— Как и обещал я не один! — продолжил мужчина и, судя по градусу жизнерадостности в голосе, он был изрядно навеселе. — Они помогут тебе забыть твою…

Все-таки проникнувший, а лучше сказать ворвавшийся в комнату Денис замолчал, застав нас в таком более чем интересном положении.

— Жену, — закончил за него Николас и тут же бросил. — Пошел вон!

Не знаю сколько бы еще продолжалась эта комедия положений, но разрядить атмосферу помогли присоединившиеся к нам la putaines. Как бы дорого они ни были одеты, но их нельзя было перепутать ни с кем. Взгляды и озвученный подтекст дали понять кто есть без предъявления визитных карточек.

— Что случилось, дорогой? — прощебетала одна из них невинно, но ожегши меня совершенно оценивающим взглядом. — Нас опередили.

Мои щеки вспыхнули с новой силой. Провидение или жизнь зло смеялись надо мной, или ставили препятствие на пути моего желание лишиться невинности конкретно с этим мужчиной.

— Не заставляй повторять, — проговорил Николас, спрятав мое пылающее лицо у себя на груди, — тебе и твоим подругам.

Он повернулся ко мне, не дожидаясь момента, когда развеселая компания закроет дверь за собой.

— Я знаю о чем ты думаешь, — произнес он, не обращая внимание на смех в коридоре.

Николас смотрел мне в глаза, и я не видела в них сожаления, лишь досаду вперемешку с весельем и надо признать, что это частично совпадало с моими чувствами. Разумная часть меня понимала, что произошло и не могла винить его за чужие поступки, а вот другая злилась, не желала угасать и требовала расплаты с его стороны в какой бы форме это ни выражалось.