Евгения Мэйз – Не тот муж (страница 72)

— Ты несешь какую-то чушь, Джордж, — проговорил я, а сам меж тем посмотрел на дубовую дверь с пробивающимся неровным светом из-под нее.

За ней был кто-то, кто решил воспользоваться моим отсутствием или смертью…

— Она была так убедительна, милорд, и даже показала мне документы.

— Их можно и подделать, — сказал я, передав куртку в руки старика.

Я шел к двери, перебирая имена. У каждой кто мог решиться на подобное, был один единственный мотив — деньги. Но вот только было совсем мало тех, кто действительно знал о реальном положении дел и еще меньше тех, кто знал правду. Роберт и Денис ни за чтобы не стали трепать об этом. А значит за дверью была, какая-то пустоголовая аферистка по типу Карины.

— Я тоже так подумал и взял на себя смелость не прогонять ее, а оставить до вашего возвращения.

— Ты молодец, — сказал я, похвалив его предусмотрительность. — Будет прелюбопытно взглянуть на свою новоиспеченную супругу.

Я ждал увидеть молодую, но много обещающую дрянь Оксану, прихватившую мой бумажник и лежащие в нем документы или вновь отвергнутую Карину, с которой встретился в московском аэропорту.

Она видела в каком я состоянии. Она могла проследить за мной. Невероятно? В восемнадцать лет я бы сказал также, но в сорок навидался всякого. Некоторые женщины были подобны хищным цветам.

Но я гнал прочь мысли о девушке, которая вне всяких сомнений была потеряна для меня. Воспоминания того дня были смутны, благодаря подброшенным в стакан с выпивкой психотропным препаратам, но очень четкими в том, что касалось первых минут встречи с ней.

Они напоминали каково это быть безумно очарованным, счастливым и невероятно безмозглым, а еще отравляли своей утратой.

Я убеждал себя, что все к лучшему — юным девам, у которых вся жизнь впереди незачем связываться со стариками, ни к чему находить силы для прощения и уж тем более лечить испорченные души.

Потянув дверь на себя, я прошел в комнату и наткнулся на Иду. Тот ступор, который овладел, мной назывался шоком. Я не надеялся и не ожидал встретить ее здесь.

— Мне следовало догадаться, — произнес я, решившись в одно мгновение поставить все точки над i. — Джордж, оставь нас.

Стоило сказать все, что должно было быть произнесено в данную минуту — и плохое, и хорошее, чтобы забыть навсегда, лишиться всего или наоборот приобрести многое. Но главным образом, чтобы не мучаться самому и не разочаровываться после.

Именно не разочаровываться.

Что-то внутри не верило и сомневалось, что человек напротив может быть таким твоим, искренним и чистым. Потому что, если отбросить в сторону все разговоры о природе человека, я знал, что недостоин подобного подарка судьбы, только не после всего того, что сделал в этой жизни.

— О чем вам следовало догадаться? — спросила босая и такая невероятная Ида. — Что вас, как и меня под…

Растрепанная и в мятом платье, она обняла свои плечи руками, как если бы ей стало холодно или она пыталась удержать себя от чего-то.

— Что все произошедшее далеко не случайность — откликнулся я и сделал шаг вперед, чтобы лучше видеть каждую эмоцию на ее лице. — На что ты надеялась, приехав сюда?

Я очень плохо «читал» ее, когда она была в каких-то считанных сантиметрах от меня. Поэтому решил держать на расстоянии и задавать вопросы, дабы узнать все до того, как она расскажет каким образом оказалась здесь. Ведь это будет другая, тщательно выверенная версия.

— Решила, что встретишь Роберта и предъявишь ему свои бумажки?

— Причем здесь ваш дед? — спросила девушка с возмущением, но внезапно прояснившимся взглядом. — Я бы не стала просить его ни о чем после…

Понимание ее взгляда и фразы пришло раньше, чем она договорила. Мозги хоть и возвращались к прежнему состоянию, но работали из рук вон плохо. Она бы не пошла к Роберту после сотворенной им аферы. Дева-охотница[1] поняла, что организатор заговора ни за что не станет помогать ей.

— Оставь свое удивление для кого-нибудь другого, Артемида, — проговорил я резче, чем следовало.

Дед знал, как сильно я ненавижу следование светским правилам. В свое время они создали мою семью, и они же разрушали ее, потому что кроме следования им между родителями не было ничего. Родившиеся дети не помогли им. А чего желал добиться дед? Ничего бы не вышло десять или пять лет тому назад, но не теперь, когда он встретил любовь своей юности, которая смогла увидеть больше, чем удавалось кому бы то ни было другому.

— Это ты оставь свой снисходительный тон для кого-нибудь другого, — бросила она в схожей манере, подошла к креслу и принялась обуваться в туфли. — Я пришла, чтобы договориться и развестись в максимально короткие сроки, а не выслушивать твои нелепые нападки.

Я посмотрел на ее ноги, как загипнотизированной глядя на аккуратные загоревшие пальчики с ярким лаком на них. Эти стройные ноги пленили меня в тот день. Было трудно поверить, что блистательная и ослепительно уверенная в себе красотка — это Ида. Но я говорил с ней и сомнений в том не было никаких.

— Развестись? — переспросил я не без изумления.

Отчего-то это заявление, а главное прозвучавшие в нем чувства позабавили и заставили усмехнуться. После всего сказанного было наивно предполагать, что ей удастся вырваться отсюда так просто. Только не после того, как она стала моей вопреки всем сложившимся обстоятельствам.

— Да! — подтвердила она со злым торжеством.

— Ты не получишь ни пенни, — произнес я медленно, желая услышать, а главное почувствовать это еще раз.

Она растянула губы в улыбке, что вызвала новый куда более сильный импульс, чем прежний, заключавшийся в желании приблизиться к ней и заставить посмотреть другим взором.

— Я не надеялась на это, дорогой, — продолжила девушка, а потом прошествовала мимо, но остановилась, поравнявшись и добавив еще кое-что. — Но тебе придется сделать это, заплатив за моего адвоката и судебные издержки.

— И только?

— Да, — она взялась за ручку двери, потянув ее на себя. — Не всем нужны твои руины.

Дверь под моей ладонью захлопнулась, зловеще грохнув на весь дом. Артемида обернулась ко мне, заблестев невероятной зеленью глаз.

— Выпусти меня! — потребовала она, дернув за ручку еще раз. — Немедленно!

Тщетно. Силы были неравны, и она поняла это тотчас же, избавив мир от очередной женской истерики. Но дверь из руки не выпустила.

— Даже не расскажешь мне почему ты оказалась здесь так поздно? — поинтересовался я, оперевшись на створку плечом.

Ее глаза распахнулись от удивления. Губы приоткрылись, сделав смешавшийся вздох. Я поздравил себя — мне удалось удивить ее и вновь не в положительном ключе. С этим пора было делать что-то, но для начала раз и навсегда обозначить мое отношение к ней.

— Теперь тебе стало интересно мое мнение? — спросила она, не сдержав изумленной улыбки. — После того, как ты смешал меня с грязью?

— Я говорил и спрашивал тебя о том, о чем бы ты никогда и на что не захотела говорить мне.

— Например?

Помедлив, она повторила мой жест и вряд ли поняла какой эффект произвела, став жуткой близкой и притягательной одновременно.

— Я бы и так сказала вам, что мне не нужны ваши деньги; я бы не стала скрывать, что не имею к произошедшему никакого отношения и, позволю себе повториться, попросила бы вас развестись со мной.

— Ты же понимаешь, как все выглядело в самом начале?

Девушка кивнула, несколько секунд ничего не говоря и разглядывая мое лицо. Я занимался тем же самым, отмечая снизошедший на меня покой. Артемида абсолютно точно должна была быть в моей жизни, как некий противовес прежнему времяпрепровождению.

— Теперь, когда мы все выяснили, давайте обсудим наш развод, — проговорила девушка, отклонившись от моей руки с моментально прояснившимся и даже вспыхнувшим взглядом.

Артемида самостоятельно убрала прядь, упавшую ей на лицо.

— К чему такая спешка?

— Что?! Вы это сейчас серьезно?

— Вполне.

В подтверждении своих слов я кивнул, любуясь девушкой несмотря на ее колючее поведение.

— Благодаря вмешательству наших близких мы женаты, — проговорил я медленно, скользнув по ней взглядом. — Но я не вижу смысла действовать так же опрометчиво и импульсивно, как Роберт и Аделаида.

Артемида приподняла бровь, но не стала ждать пояснений. Эта умная девушка поняла все и так.

— Почему бы нам не попробовать…

— Нет, — сказала она резко, засверкав глазами. — Нет!

Она повторила свой ответ и для убедительности затрясла головой.

— Ничего не будет только…

Девушка замолчала и было видно, что она заставила себя сделать это, проглотив окончание фразы. Ида сделала глубокий вдох и сказала свой ответ еще раз. Я уже хотел знать продолжение, осознав, что все в этом вечере крутилось вокруг этого неполного предложения.

— Вы хотели знать почему я спешу? Я скажу вам: я выхожу замуж за лучшего мужчину на свете.

Внутри меня похолодело что-то, заставив выпрямиться и посмотреть на нее другим взглядом. Прошло две недели, как Ида отвечала на мои поцелуи, смеялась и смотрела так как никто прежде. Две недели и это стало ничем?

— Знал, что женщины влюбчивые создания, но, чтобы настолько — сказал я, не выпуская ее из виду. — Подойди ко мне, Ида.

Я мог понять обиду и ненависть. Как был в состоянии вымолить прощение, выкупить их вниманием и нежностью, заставить забыть обо всем. Но я ничего не мог сделать с любовью к другому человеку. Признаться, я не хотел делать ничего с чужим чувством. Так было всегда. Но конкретно сейчас все внутри вспыхивало, болело и переворачивалось в ответ на ее слова, выдавая одну эмоцию за другой, словно душа была и не душой вовсе, а термоядерным котлом.