Евгения Мэйз – Не тот муж (страница 54)

Объятия были не такими, как в Аскоте. В них не было той тревожности и невыносимого томления. Они были теплыми, надежными и как будто бы прощающимися.

— Почему нужно уезжать теперь?.. — прошептала я, уткнувшись в его плечо носом.

Я осеклась. Поняла, что сделала это слишком поздно. Я угадала, послушалась предчувствия и озвучила это вслух.

— В Аскоте ты говорил о том, что собираешься задержаться.

Он вздохнул, а потом, отстранившись, посмотрел мне в лицо, в глаза, а потом дотронулся до подбородка, погладив его.

— Я останусь в стране, но уеду из Лондона на неделю или две.

Николас поколебался, озвучивая сроки, но вдруг смолк, оглянувшись на вход в клуб.

— Я украду тебя у твоих друзей ненадолго?

Я кивнула. На это раз, не желая отпускать его, руководствуясь какими-либо условностями.

— Только напишу сообщение, — ответила я, вытащив смартфон из сумки.

Я набрала сообщение Машке, попросив ее прикрыть меня перед остальными. Я выручала ее в похожих и даже более серьезных ситуациях. Она была должна мне эту маленькую услугу. А еще Диме. Он ответил на удивление быстро, но привычно коротко «ага!»

— Парню?

Заправив прядь за ухо, я кивнула, не поднимая глаз от смартфона. Движение не было автоматическим. Внутри меня что-то громко прокричало «ура!» в ответ на это, я улыбнулась, а пальцы переключили окошки чатов.

— Ты права — у меня потрясающий вкус, — произнес Николас, при мне открыв присланное мной сообщение.

Я рассмеялась, покачав головой. Скорость реакции Николаса не уступала моему умению делать отличные фотографии. Этот снимок обещал стать моим любимым. На нем были мы вдвоем и достаточно близко друг к другу.

— Он весьма самодовольный тип, — сказала я, убрав смартфон к себе в сумку.

— Я говорил про твои ноги.

— Это самый необычный комплимент, который мне делали за последнее время.

Знаете, что было трудно в конкретно это мгновение? Не улыбаться во весь рот. Потом по очередности шло другое желание «потянуться и поцеловать его» и где-то совсем на последнем месте «подобрать достойный ответ».

— Теперь у меня слишком много вопросов — проговорил Николас, убрав смартфон в карман брюк.

Появилось еще кое-что в моем списке, что нужно было преодолевать с неимоверным усилием — желание наблюдать и любоваться этим человеком. То, как он двигался было достойно отдельного восхищения — по-мужски уверенно и очень элегантно.

— И слишком мало ответов? — продолжила я, посмотрев на его руки.

Я гадала, как мы пойдем вместе.

— Точно, но я не хочу знать ответы.

Николас предложил мне изгиб своего локтя, а я, просунув руку, скрестила свои пальцы с его. Это было смело. Надо ли говорить, что в этот момент все мое тело превратилось в одно громко стучащее сердце?

— Артемида, ты ведь в курсе сколько мне лет? — осведомился Николас, посмотрев на наши руки.

— Да. Потому и держу вас за руку.

Настал его черед смеяться. Николас продемонстрировал мне это вместе с белоснежной улыбкой, а я все-таки похвалила себя за свою смелость. Я вновь угадала — правильно поняла, что за тараканы роятся в его голове.

— Красивая и очаровательная, — сказал он, поцеловав тыльную сторону моей ладони. — Но нахалка.

Мы прошли еще несколько шагов, сначала вынырнув на оживленную улицу, а потом уйдя с нее, нырнув в тихую подворотню.

— И?.. Ты расскажешь мне почему решила уехать из города?

— Я не люблю Лондон, — объяснил Николас с некоторой заминкой. — Он большой, шумный и невероятно одинокий, как все большие города.

— Если бы только не друзья.

— Друзей у меня здесь нет, — ответил он резко, но правда тут же смягчился. — Все сплошь хорошие знакомые, оставшиеся в наследство от моей семьи со стороны матери.

Кажется, что мое сердце сжалось от боли. Но успокоилось оно буквально в ту же секунду. Николас говорил про Лондон, а не про вообще. У него были друзья — Дэн, например.

— А, что в Вильтшире?

— За городом дом, библиотека, рыбалка, лошади, собаки и мама.

Я нахмурилась. Почему мама была на последнем месте?

— Наверное, ты хочешь спросить: почему я хочу уехать из обожаемого мною дома вот так быстро?

— Да.

Я хотела знать все, что касалось его, а он не спешил отвечать вот так быстро.

— Она сложный человек, как и все родители. С ней не просто. Впрочем, как и с остальными родственниками. Они умеют утомить вниманием, если ты понимаешь меня.

Тут надо было кивнуть и я сделала это. На ба я больше не сердилась. Но было бы иначе, если бы Николас не шел и не держал меня за руку.

— Может быть это происходит из-за того, что они знают, что ты скоро покинешь их и потому стремятся дать тебе запредельное количество внимания? Может стоит побыть дома подольше?..

— Возможно ты права, но вслух озвучивается совсем другое.

Родня Николаса беспокоилась о том, чем он занимается.

— Нет, Ида. Они беспокоятся о том, что я не оставлю потомства. Они все смирились с тем, что я стану заниматься только тем, что нравится мне. Им непременно нужна пара карапузов, чтобы продолжить род Элджеронов.

— По-моему, это не противоречит моему предположению, — медленно проговорила я не в силах сдержать изумления. — Ты единственный ребенок в семье?

— Нет. У меня есть сестра.

— Но она не годится для этой роли?

— Нет.

Кажется, что половинки моего мозга взяли и поменяли местами. Хотя, тут было нечему удивляться. Я видела все своими глазами и смогла воочию пронаблюдать, как определенная группа людей относится к тому, кто ты, как говоришь, во, что одет и как общаешься с людьми вокруг.

— Я не могу и не хочу находиться дома, когда он превращается в проходной двор с бесконечными вечеринками, визитами и случайными гостями. Я люблю свою мать, но я взрослый человек и меня утомляет подобное отношение к собственной свободе. Но, как выяснилось куда проще договориться с африканскими племенами, чем с ней.

Он говорил о том, что пару лет назад было проще. Хотя, тогда он, разумеется, считал иначе.

— Раньше мораль мне читали куда реже, чем сейчас — проговорил мужчина, вновь посмотрев на наши руки. — Видимо она считает… да и все остальные тоже, что времени осталось совсем мало.

Я получила еще одну частичку его жизни. Его откровение родило во мне противоречивую гамму чувств. В ней была тепло и счастье, а еще шок и тревога. Потому что я увидела то, над чем не задумывалась раньше.

— Так что через две недели или неделю я вернусь обратно.

Николас убрал волосы с моего лица, прежде чем привлечь меня к себе. Вечернему ветру было все равно на то, как долго я трудилась над локонами. Но они не волновали меня.

— Неужели нет способа избежать этого?

Я поняла, что он остался бы, если бы не назойливость родственников.

— Есть. Обычно, я возвращаюсь в Лондон, но ненадолго. Меня не привлекает светская жизнь и бесконечное следование ритуалам. Также я далек от бесконечного блуждания по клубам.

— Ты просто не умеешь танцевать, — пошутила я, перебросив волосы на правое плечо. — Просто признайся в этом.

— Я не умею пить, — откликнулся Николас в такой же шутливой манере. — Тут же начинаю приставать к хорошеньким девушкам.

Кажется, что мой мозг переключился в поиск решения. Он нашел несколько вариантов, но они были жестокими и даже безумными, стоило хотя бы только вспомнить моих родителей, решивших отгородиться от тех, кто лез со своим мнением в их глубоко личную жизнь.

— У тебя такой взгляд, — спросил мужчина, погладив меня по спине легким прикосновением пальцев. — Я шокировал тебя?