Евгения Мэйз – Не тот муж (страница 53)

— Ида, я все объяснила ему.

— Бабуль, у меня все хорошо. Приеду в полночь.

Я повесила трубку, не дожидаясь ответа. Это было, мягко говоря, некрасиво. Вот только у меня была уважительная причина — мне было неприятно. То же мягко говоря. Ведь она лишила меня возможности пообщаться и даже увидеться с ним.

— Ид, ты идешь? — спросила Машка, появившаяся на улице рядом со мной. — Там Краснов уже весь изошёлся.

— Ты знаешь, что он приготовил? — спросила я, старательно глубоко вдыхая свежий воздух, чтобы справиться с подкатившей дурнотой.

Свежий воздух возле ночного клуба. Оксюморон, однако.

— Я скажу, и ты забудешь сказать «ах!».

Я кивнула. Намек понят — надо сказать «ах!»

— Ах, так ах, — согласилась я, набрав побольше чистого воздуха в легкие. — Надеюсь, это будет не рэп и не брейк-данс в его исполнении.

— Это хип-хоп, — поправила Машка, смеясь. — Но ты права различия минимальные.

Костя умел «петь». Точнее владел речитативом. Но я признаться не разделяла восторга многих этого его таланта. Ненавижу, когда кто-то пытается подражать кому-то. А это как не крути подражание, потому что Гарлем и русские — это два диаметрально противоположных явления.

— Не забудь сказать «ах!» — напомнила Машка, помахав кому-то впереди. — Желательно томно.

— Ну уж нет! — запротестовала я, хохотнув при этом. — Только не томно!

— Он же…

Одинцова неожиданно оказалась впереди, тогда как меня схватили за руку и дернули так, что я крутанулась на месте и оказалась лицом к лицу с Николасом. Я даже моргнула еще раз, что проверить, а не привиделось ли мне это.

— Вы?

— В таких случаях говорят «привет!» — сказал мужчина и его глаза заискрились. — А лучше: «я так рада видеть тебя, Николас!»

Мне показалось или я все же успела увидеть выражение удивления на его лице? Невероятно! Как и то, что он стоял передо мной! Здесь! В клубе! Едва ли на другом конце города и после всего, что ему наговорила ба!

— Я так и делаю, но при одном единственном условии — когда никто не хватает меня, — проговорила я, упрямо, сдерживаясь, чтобы не забросать его вопросами.

— Такое часто происходит?

Я покачала головой, улыбнувшись и порадовавшись тому, что он не видит этого. Мы отошли от входа на несколько шагов. Меня же успела окликнуть забеспокоившаяся и вернувшаяся за мной Одинцова.

— Ида?! У тебя все в порядке?

— В полном, — заверила я, ощущая себя глупо и счастливо одновременно.

Вечер определенно удался и Николаса стоило благодарить… Нет, просто стоило радоваться тому, что он не так юн, как я. Я бы обиделась и напридумывала себе черт знает что, начиная с того, что от меня избавились таким изощренным и жестоким способом.

— Все-таки, как ты оказался здесь? — поинтересовалась я, не отрывая взгляда от его профиля.

Француз не торопился, ведя меня в одному ему известном направлении.

— Ты же хотела поблагодарить меня лично — ответил Николас, не переставая держать меня за руку. — Но для начала…

В его руках заблестели знакомые мне нити золота, а потом сомкнулись на моем запястье. Это было именно то, чего не хватало в моем образе и одновременно было лишним.

— Он должен быть здесь, — сказал мужчина совсем близко от моего лица.

Как уже говорилось украшение было прекрасно, но куда интереснее смотрелись его пальцы на моем запястье. Они поглаживали, заставляя цепочки переворачиваться, а камни сверкать еще ярче. Мои мурашки умоляли меня расслабиться, потерять контроль и выбраться наружу.

— Это не ответ, невероятно скромный ты человек, — пожурила я его, умирая от смущения, удовольствия и любопытства одновременно. — Прости за то, что тебе пришлось пережить у меня дома.

— Ничего, — ответил он, с заметно расслабившимися чертами лица. — Я знаю таких людей, как твоя ба.

Мне вспомнился тот чудной англичанин. Кажется, что я угадала и мы подумали об одном, потому что он кивнул на это.

— Им важнее всего собственный покой.

Вот здесь он был не прав. Но спорить не хотелось.

— Это просто подарок, который не обязывает тебя ни к чему.

Я подумала о Карине, а вот Николас как будто вновь подслушал мои мысли, потому что его глаза заблестели в уже знакомой мне манере, выдавая его веселье.

— Тем не менее, его придется снять, — проговорила я и улыбнулась в ответ.

Шкода внутри меня наморщила нос от удовольствия и даже показала ему язык.

— Сколько тебе лет, Артемида?

Мне нравились вибрации его глубокого голоса, но менторский тон перевернул что-то внутри, и я выговорила следующее:

— Или одеть на ту часть тела, о которой говорилось в начале.

— Что?

Я не знаю, как мне удалось не покраснеть. Кажется, что мой голос дрожал. Но мне удалось удивить не только себя, но и его. Я успела заметить это молниеносную перемену.

— Его или снимут, или сорвут, — принялась объяснять я, — потому пусть полежит…

Продолжение застряло в горле, да так и осталось там. Николас не выбирал благопристойные, а от того более безопасные решения.

Браслет покинул мое запястье в мгновение ока…

Как ему удается справляться так ловко со столь крохотными застежками?

Сам же мужчина, наградив меня мрачным взором, преклонил предо мною колено, а потом взглянул на меня снизу-вверх. Невозмутимо. Мрачно. И было там еще что-то… Боже мой!

— Поможешь мне немного?

Поколебавшись немного, я, закусив губу, все же поставила носок ему на бедро. Мой длинный язык наконец-то подвел меня. Я не сумела убежать, как обещала когда-то.

Пожалуй, так жарко мне не было еще никогда. Никогда.

— Найти тебя мне помогла Марина, — проговорил Николас как ни в чем небывало, скользнув ладонью по моей икре. — Она успела догнать меня на улице и дать номер телефона твоего шофера.

Пару секунд растянулись в вечность. В голове мелькнула мысль, что так и работает теория относительности.

— Чудесная женщина.

Он сказал это, вновь проведя ладонью по икре в очень бережном и нежном жесте, а потом поднялся и встал напротив.

— Ты всегда такой?..

Я не договорила. Вопрос был лишним. Всего-то и надо было что вспомнить все, начиная с первого дня нашего знакомства.

— Да.

Он объяснил какой именно, но не переставая улыбаться. Конечно же, он делал это про себя. Ощущать его искрящийся взгляд на себе было невыносимо.

— Не люблю, когда во мне сомневаются.

— Тебя так легко взять на слабо, — произнесла я, не спрашивая, и сделала шаг к нему навстречу. — Спасибо за цветы, подарок и даже за то, что ты здесь.

Оказаться рядом было не просто, но куда сложнее было прикоснуться к нему. Николас не вел себя так, как знакомые мне парни. Он не стремился поддаться навстречу, обнять и подставить щеку для поцелуя. Француз ждал, а еще стал очень серьезным в несколько коротких мгновений.

— Мне не хотелось, чтобы ты вновь исчез — сказала я, вдохнув его запах и прикоснувшись к его щеке губами.

— Мне бы тоже этого не хотелось, — ответил мужчина, наконец обняв меня.