Евгения Максимова – Охотница за насекомыми (страница 5)
Наплававшись вволю и достигнув приличных результатов, получив все нужные зачеты, Ася и её подруги уже просто наслаждались купальным сезоном, приходили на пляж искупаться и позагорать – это был новый тренд, каждая стремилась к максимально насыщенному негроидному окрасу, и чем он был темнее, тем успешнее считался проведенный пляжный интенсив.
На таком ничего более, чем обычное возлепляжное плавание не предвещавшего, отдыха у воды, вдруг случилось ЧП. Пропала Ульяна. Девчонки накупались и повылезали добирать недостающий кожный окрас, а Уля еще купалась. Минут через десять обнаружили пропажу. Обозрев доступные взгляду водные просторы, Ася и Света убедились в отсутствии подруги. На земле её тоже явно не было, одежда лежала там, где Ульяна раздевалась, и удалиться с пляжа, не одевшись, та вряд ли могла. Поднялся шум, позвали дежурных, те сбегали за физруком, ответственным за безопасность не только на суше, но и на воде, физрук снарядил лодку, которая, нервно подёргивая вёслами, пустилась в поисковую экспедицию. Полчаса безуспешных поисков, нервы были накалены до предела уже у всех присутствующих, которых к тому времени собралось немалое количество. Кто-то сбегал в ту дачу, где жила на практике Уля, там её, конечно же, не нашли. Обошли на всякий случай разные места, где она могла быть, оббежали лаборатории, заглянули в столовую – нет! Тогда только кто-то предположил, что "а вдруг она уплыла вдоль берега?"
Вдоль берега, следом за первым, понтонным пляжем, на котором основались подруги, шли друг за другом на различном расстоянии еще несколько обычных песчаных пляжей под названиями Женский, Мужской и завершающий – Королевский. Между ними располагались еще несколько пляжиков, не награжденных названиями. Расстояние до конечного, Королевского, пляжа от понтонного было внушительное, и совершить отсюда туда заплыв можно было только, во-первых, в компании других пловцов, а во-вторых, обязательно сообщив о своих планах остающимся купальщикам, с которыми вместе пришёл на водоём. Потому что уплыть просто так, никого не предупредив и не поставив в известность – это не просто несерьёзно, это как-то даже не по-взрослому.
Улю встретили на дороге, ведущей с Королевкого пляжа на биостанцию. На неё обрушилось всё негодование пребывавших в смятении, лихорадочном поиске и страхах поисковиков, которые последние полчаса не могли найти не только пропавшую пловчиху, но и себе места. Уля оправдывалась кратко, безэмоционально. "Ну что, поплылось мне, я и поплыла, так и доплыла досюда".
Поисковую операцию прекратили, Ульяну водворили на исходное место. Вся эта суета была ей приятна, она важна для этих людей, они своими поисками и переживаниями подтвердили сейчас это. Остальное волновало её значительно меньше.
***
В конце смены летней практики втрого курса Аська рассказывала, как в пионерском лагере они ходили в палату к мальчишкам и мазали их зубной пастой, закрывали комнаты воспитателей, просовывая в ушки на дверях ветки вместо замка, и как те выламывали деревяшки поутру, а мальчишки просыпались и в смятении разглядывали лица соседей. А у девчонок в палате были ко всем прочим намазам завязаны платья узлом, а колготки с брюками закинуты под матрасы, так что некоторые девочки поначалу решили, что лишились некоторых частей своего гардероба. Скибонова сжалась в комок от зависти. Это было классно.
“Пошли запрем преподов”
“Да ладно, ты всерьез? Это же детский сад”
“Свет, пойдешь с нами? Мы идём в правдачу”
“Эээ… Да бросьте, вы чего?…”
Ася понятное дело, ещё ребенок мозгами. Но Светка взрослый разумный человек, она не даст втянуть себя в авантюру. Они ушли вдвоем.
На следующий день рассказывали, что декан биологического факультета и преподаватель кафедры ботаники с утра разбудили весь педсостав, чуть не вынеся дверь в собственную комнату изнутри. Осознав бесплодность попыток выйти в коридор естественным путем, декан, грузная и немолодая , но весьма решительная женщина высадилась в окружающий мир через окно, довольно высоко находящееся над землёй. Потом искали ключ от замка, которым была запечатана дверь, потому что замки-то все рядовые, ключей идентичных предостаточно. Более боязливая коллега декана сидела в нумере, грустя и тоскуя от наглости негодяев, посмевших сотворить подобное.
Декан смеялся, Галине Алексеевне Угловой было весело. А её коллеге нет. Потому что коллега была серьезным и взрослым человеком, и не понимала, как возможно такое вопиющее нарушение субординации юного сопливого студенчества по отношению к маститым профессорам. Но это, в принципе, всё неважно, подумаешь, деканат возбудился. Скибонова получила приключение. Данедюк получила… и так их всегда имела. А Кафтанова просто оказалась посвящена в тайну двух своих глупых подружек.
***
А приехала Уля на практику позднее всех, вся группа студентов первого и второго курсов отправлялась за 250 километров от города на автобусах, а Ульяне пришлось съездить домой, после чего она добиралась до биологической станции на нескольких видах транспорта: на автобусах и электричке. Опоздание на два дня особого значения не имело, по сути, занятия ещё только начинались, расписание составлялось, преподаватели заменялись спешным образом, короче, все как всегда. Хуже всего Уле далась новость о поездке однокурсников. Почему всегда такое случается не с ней? Почему так интересно живётся там, где её нет? Когда уже радость посетит её и останется с нею?.. Что такое радость, Уля представляла смутно, внутри нее всегда была какая-то пустота, и спросить было не у кого. Наоборот, эта пустота сама словно бы спрашивала Улю: ну когда уже НАМ будет весело? Когда МЫ уже наконец заживём? Но жизнь всё не начиналась. Впрочем, Уля отныне всецело полагалась на свои способности и будущие успехи. Однако, жить нужно здесь и сейчас, и вот, оказывается, люди это умеют. Лучше всех, как показало время, жить здесь и сейчас умела Аська.
Как, наверное, это было весело и прикольно!
Девчонки рассказывали об этом со смехом, а Аське было забавнее всех, ведь с ее спонтанной глупости и началось. Выезжая со стоянки университета, автобус проехал первые пару остановок общественного транспорта, на которых стояли люди, и Аська махнула им рукой: “до свидания, мы уезжаем”. Кто-то ответил. Через весь город ехал автобус, из которого веселые молодые девчата махали руками и смеялись, прохожие на остановках тоже многие смеялись, а другие недоуменно смотрели вслед странному транспорту.
В конце восьмидесятых люди были … нормальные. Понимали, что студентам весело. Неизвестно, как люди сейчас среагируют, увидя такой весёлый автобус. Решат, что дурдом выехал на экскурсию?… Интересно, дурдом выезжает на экскурсии? И есть ли сейчас дурдомы?..
Уле стало так завидно, что она пропустила подобный проект… Так обидно. Но наверняка это было очень, очень весело. И обратно они поедут так же!
– Мы ведь будем махать прохожим, когда будет отъезд, да?
Ася не знала, что сказать. Для нее такие вещи были совершенно случайны, шутки одноразовы, выходки единичны. На бис не пыталась, шутка вещь такая: сегодня выстрелила, а специально повторять – получается плохо, и результата в виде весёлых эмоций не будет. Ася интуитивно это понимала, но отказывать Уле не стала.
– Конечно, почему бы и нет?
Ульяна буквально потребовала исполнения данного обязательства. Хотя ситуация с отъездом сложилась совсем не подходящая для веселого махания прохожим… Но желание получить свои, пропущенные в прошлый раз, недополученные ощущения взяло верх над любыми обстоятельствами. Уезжали они без курса, вдвоем. На легковушке. Аськин отец забирал дочь и супругу с практики, и забрали вместе и Улю. Махания вышли нелепыми и совершенно несмешными. На двух странных студенток с "белостанции", машущих из окошек проезжающей машинки, с недоумением глазели деревенские бабки в резиновых бахилах, Аськины родители косились из салона, и только гуси со знанием дела пытались бежать, вытянув шеи и гогоча, за оранжевым Запорожцем, пока тот ещё не успел набрать скорость… Уля не понимала, в чем дело. Где тот прокол судьбы, в который утекает ее радость, даже не показавшись на глаза…
РАБСТВО – ЭТО МАЛЕНЬКАЯ ЖИЗНЬ
Складывала конфеты и шоколад
Тоннами. А потом листовой салат.
Мужа, ребенка, машину, свои мечты,
Яркие безделушки, смартфон, кресты.
После окончания университета Ульяна Викторовна не уехала к себе во Владимир. Она осталась покорять областной город. Как раз в тот год началась в стране перестройка и, после радостей и восторгов молодежи по поводу новой свободной жизни, случился полный экономический коллапс. Кризис обесценил все накопления советских трудящихся, если раньше за шестьсот рублей можно было купить отличный мебельный гарнитур, то после девяносто первого на те же деньги Уля прикупила только чайную пару, красивую, правда, из тонкого стекла, с нежным рисунком… Внезапно после пустоты на магазинных полках и отрядов одинаковых банок с детскими смесями повилось всё. И то, что только что выдавали по таллонам, и другие, совершенно прекрасные продукты. Однако пропали… деньги. Их стало внезапно так мало, что не хватало на коммунальные платежи, хотя люди продолжали работать, как раньше, и даже заводили себе новые рабочие места. Но многие работу и теряли. Либо предприятие само закрывалось, либо работающим переставали оплачивать их труд – деньги исчезали из области пользования бывших советских граждан.