Евгения Ляшко – Приключения ДД. Рубиновый след (страница 36)

– Экватор пройден. Осталось ещё мимо двоих охранников проскочить, – кувыркнулся Паша, став в боевой стойке, в ожидании нападения.

Однако в пустом широком холле никого не было. Лишь высокая бронзовая статуя ящерицы, с горящими багряным огнём зрачками, стоящей в позе тиранозавра. В её передних лапах поблёскивала Золотая лопатка.

«Наверное, королева саламандр ошиблась, стражей не пять, а четыре!» – обрадовался юноша, рванув к скульптуре.

Он схватил лопатку, но та внезапно обратилась в прах, а под ним разверзся пол, и Паша полетел в уготованную похитителю ловушку, поздно спохватившись о том, что четвёртый страж обманщик. Периодически кувыркаясь на поворотах в покрытом мхом жёлобе, испускающем специфический запах канализации, юноша нёсся по бесконечно извивающемуся серпантину, от которого у него уже кружилась голова. На одном из затяжных изгибов Паша умудрился ухватиться за корягу, торчащую из стены.

«Фух! Падение остановить получилось! Кто его знает, что ждёт в конце спуска…» – кряхтя, размышлял Паша, вцепившись изо всех сил в хлипкую опору.

Ему ни как не удавалась устоять на скользком влажном покрытии. Лапы то и дело разъезжались в разные стороны. Вот-вот и коряга, которая была, скорее всего, засохшим корнем какого-то растения оборвётся или растрескается под его тяжестью. Наконец парень увидел, что между стеной и жёлобом можно протиснуть лапу. Так он и сделал, где с удовольствием ощутил твёрдое основание. Двигаться наверх пришлось боком на задних лапах, перебирая передними шероховатые влажные стены. Поджав между задних лап хвост и скользя им перед собой по желобу. Восхождение было трудным. Дважды он срывался, но успевал схватиться за свисающие коренья и продолжал путь. Один раз Паша крепко зацепился браслетом. Не просто зацепился, а застрял лапой так, что ему казалось, что высвобождение произойдёт, уже только лишившись конечности. Но он догадался протереть склизким мхом отверстие, куда угодила лапа, и справился с неудачей. В конце концов, юноша добрался до люка, сквозь который попал в подземелье. Он всё ещё был открыт. Через несколько бесплодных попыток вскарабкаться Паша, совершив невообразимое сальто в прыжке, сам не зная, что на такое способен, и невероятно поднатужившись на краю люка, всё-таки взобрался в четвёртое помещение. Отдышавшись, Паша изучил обстановку, всматриваясь в каждую выщерблину на полу, в каждое пусть даже крохотное отверстие в стенах, но ответа как пройти дальше, так и не нашёл. Он совсем было, уже отчаялся, как случилось непредвиденное. Из-за статуи ящерицы, что-то миролюбиво насвистывая, появилась маленькая ящерка. Не замечая постороннего, она спокойно прибрала холл метёлкой, нажав неприметный рычажок, закрыла люк, а затем, что-то напевая, принялась устанавливать новую Золотую лопатку в лапы статуи.

Сначала Паша опешил от увиденного, но вспомнив, что он сам сейчас представитель рептилий, подошёл со спины ящерки и спросил: – Ты кто?

Ящерка подпрыгнула от неожиданности и зашепелявила: – Цмок я. Прислуживаю тут. А ты кто?

– Меня отправила королева саламандр за Золотой лопаткой, иначе смерть грозит мне и моим спутницам, – откровенно сообщил юноша.

Цмок, заикаясь, прошелестела: – То есть ты не по своей воле здесь?

Паша грустно вздохнул: – Именно так.

– Это само проведение тебя ко мне привело. Без благословения свыше этот путь не пройти, – вдруг затарахтела ящерка и более важным тоном заявила: – Я открою тебе правду. Золотой лопатки не существует. Это миф, придуманный для саламандр.

Лапки Паши подкосились, он плюхнулся брюшком на пол и рассеянно проговорил: – И как же мне быть? Я вообще сейчас ящерица, а Маша и тётя Лиза в заложниках!

– Ты не ящерица, а саламандра! – поучительным тоном отозвалась Цмок.

Не со всем, кстати, где-то в глубинах памяти у юноши зашевелились воспоминания из уроков биологии, и он припомнил, что действительно саламандры относятся к классу земноводных, а ящерицы из пресмыкающихся.

«Вот только как можно воспользоваться этими знаниями в данной ситуации? Разве что, если эти твари враждуют между собой и надо давить в эту сторону?» – завис в размышлении Паша и, очнувшись от панической атаки первых минут, спросил: – А вы я вижу не в ладу со своими братьями?

Цмок демонстративно фыркнула: – Им всё блестящее подавай. Широту жизни количеством сокровищ измеряют, а не богатством внутреннего мира. Ящерицы же хранители закольцованного течения созидания и разрушения.

Стараясь наладить контакт, Паша попытался продемонстрировать осведомлённость: – Это ты про тот кольцеобразный символ, что на входе во дворец располагается? Этот …м-м-м… в общем, кусающий себя дракон это ваша миссия, что-то типа вечного обновления знаний?

– Предназначение не всегда открыто. Эти знаки лишь напоминание, которое можно прочесть и по другим символам. Одним из аналогов Уробороса является свастика, а так же эмблема противоборствующих сил отображённых в инь и янь. Вся эта символика посвящена движению космоса. Мы лишь песчинки в вечности, а саламандры возомнили себя избранными. Сочинили сами для себя ничем не обосновывая историю наидревнейшего происхождения, по которой относят нас к низкосортным гадам, а саламандр возвели в ранг исключительных и думают, что им все должны.

– Так, конфликт на лицо, это понятно, – тихонько пробормотал Паша и ясным голосом спросил: – Не могу разгадать, зачем вы им эту фальшивую Золотую лопатку выдумали?

Цмок хладнокровно захихикала: – Это сила сдерживания. Охраняют они теперь этот Дворец Загадок в коридорах времени и отсюда не разбегаются, новые земли не захватывают. Смельчаков посылают сюда изредка, те все на первых этапах гибнут, а если же доходят до четвёртого стража, то ослеплённые блеском бегут в ловушку, по которой безвозвратно уносятся в бездну океана.

У Паши пересохло во рту от такого расклада, юноша стоял, чуть дыша, не зная с какой стороны подступиться к своеобразной новой знакомой, но важная цель подталкивала его к поиску решений.

– Ловко придумано, – похвалил парень и как бы невзначай задал новый вопрос: – А Золотая лопатка, в чём её сила, что они так вцепились?

– Мы пустили слух, что попади она в лапы именно саламандр, так к чему они ей не прикоснуться обратится в золото. Вот они и стараются добыть себе древний инструмент, которым злато грести. Раньше ведь таких безделиц много было, а теперь эти диковинки редкость, – снова захихикала ящерка и добавила: – Их даже не останавливает то, что от мифического пятого стража не уйти. Идут на верную смерть, но это их собственный выбор. Мы позаботились о том, чтобы все саламандры точно понимали, что этот таинственный предмет отыскать невозможно.

– Как интересно. Раньше и взаправду, было много таких вещей, что всё вокруг в золото превращать могли? – усомнился Паша.

– Не то чтобы много, но достаточно, для тех целей, которые привели к изобретению данного артефакта. Это были проверочные приспособления для людей. У кого в сердце свет, ему не нужно сверкание снаружи, а кто чёрен внутри, тот пытается высветлить себя, украшаясь золотом, да самоцветами, – пояснила Цмок.

Где-то в глубинах памяти юноши пробежали всполохи, приподняв покрывало воспоминаний о персонажах сказок, которые получали по заслугам за алчность и жадность.

– О! Я понял, это как первобытный детектор лжи, – усмехнулся юноша и снова завздыхал, осознав безысходность своего положения: – Что же мне королеве саламандр предъявить? Мы же колечко Лешего в болотных топях с помощью её поданных отыскать хотели, чтобы он нас к Жар-птице проводил… Как же мы глубоко вляпались…

– Вот это что ли? – Цмок похвасталась рельефным серебряным колечком, которое свисало у неё на лапке как браслет.

– Кто же его знает, как оно выглядит? – шмыгнул носом Паша.

– Оно, оно, не переживай. Я сама хотела отнести. Мы с ним добрые соседи, – обрадовала ящерка.

Юноша приободрился, и торжественно провозгласил: – Теперь осталось только меня в человеческий облик вернуть и товарищей моих вызволить. Они там песни саламандрам сейчас распевают.

– С этим сложнее, – призадумалась Цмок.

Тем временем Маша и Елизавета Леопольдовна, у которой на плече восседал Вишваруп, стояли на возвышении посреди каменистого лежбища саламандр, обросшего древовидным папоротником. Дозорная сразу открестилась от пения, шепнув подруге по несчастью – «Выручай, я и на подпеве-то все песни испорчу, слуха совсем нет», но пообещала, что будет аккомпанировать, прихлопывая в ладоши, и отдуваться Маше пришлось одной. Саламандры же оказались взыскательной публикой. Королева браковала одну песню за другой. По лицу незадачливой певицы уже почти ниагарским водопадом струились слёзы, но она продолжала вокальное шоу.

И вот королева саламандр не выдержала: – Всё хватит! Поёте вы скверно. Вернётся ваш мужчина с Золотой лопаткой, его черёд настанет петь, а коли не вернётся, так мы вас в топь сбросим.

Маша задрожала от страха и всем телом прижалась к дозорной. Та, поглаживая перепуганную певунью твёрдым голосом ответила: – Есть ещё воля фортуны. Она ткёт в нашей жизни не только кочки судьбы, но и шёлком подстилает, там, где просадки быть не должно.

Королева разразилась жёстким хохотом: – Фортуне плевать на всех. Каждый сам хозяин судьбы. Как велю, так и будет.