Евгения Кретова – Посох Велеса (страница 37)

— Спрячь кнут свой, из рук выпусти.

— Куда «спрячь»?! — дернулся Афросий.

Антон, делавший все это время вид, что спит, отозвался:

— Заколебал ныть, Афросий. Штанину оторви, в нее замотай и за пазуху убери.

— А ты не умничай, — взревел громила. — Я и по зубам могу дать.

И бросился к Ключнику.

— Не дергайся, Афросий! — Шкода недобро глянул на подельника. — Тоха дело говорит.

И сам снял с себя рубашку, оторвал от нее рукава и, аккуратно обмотав ими Ирминин меч, закрепил его на поясе.

Афросий, прищурился и сделал то же самое со своим кнутом.

— Двинули, — тихо скомандовал Шкода.

— Давай его тут оставим? — крикнул Афросий, кивая на Ключника. — Будем возвращаться — заберем, или бабка эта пусть его вытаскивает.

— Нет, — отрезал Шкода, — втроем пришли, либо втроем выберемся, либо пропадем здесь. Вместе надо держаться.

Афросий в ответ тяжко и витиевато ругнулся, но спорить больше не стал.

Напившись воды из ручья и соорудив нечто наподобие носилок, они посадили в них Антона и двинулись следом за Катей.

Торопить никого не пришлось, ребята быстро поели, разобрали наполненные Истром фляжки с водой, и двинулись в путь. Первым, мурлыкая какую-то залихватскую песню, пошел Истр — съеденная каша и победа в споре на счет их места нахождения сделали его веселым и жизнерадостным. Солнце палило не так сильно, тропинка, ведшая от поляны, — ровной и хорошо утоптанной. Щебетали в вышине птицы, переговариваясь о своих птичьих нуждах. Гудели комары.

За ним, тихо переговариваясь, шли Олеб и Енисея. Катя и Ярослава — последние. Катя специально отстала от остальных, чтобы поговорить с Ярушкой.

— Ярослава, — Катя придержала ее за рукав, чтобы быть уверенной, что их точно никто не услышит. — Что происходит?

— Ты о чем? — Ярослава постаралась изобразить на лице непонимание.

— Только не пытайся мне врать, — строго оборвала Катя все попытки скрыть от нее правду, — не позорься. Что произошло, пока меня не было?

Ярослава молчала.

Прошла минута, за ней другая, третья. Кате уже казалось, что подруга не собирается отвечать, и она заготовила гневную тираду про доверие и правду. Но она не понадобилась.

Катя внезапно услышала, что Ярослава всхлипывает.

— А ну, не реви! — Катя встряхнула подругу за плечи. — Говори!

Но Ярослава не могла, она вся как-то осунулась, скривилась, беззвучно рыдая. Она хватала ртом воздух, как рыба, но вздохнуть не могла, крупные слезы заливали покрывшееся розовыми пятнами лицо, она подняла высоко к небу голову, словно стараясь, чтобы слезы затекали обратно. Но где уж там…

— Ярушка, милая моя, хорошая, родная!!! — шептала Катя, обнимая и целуя ее заплаканное лицо. — Не плачь, все хорошо будет, не знаю, что случилось, но это все ничего! Ты самая лучшая, самая талантливая, самая умная, ты мой самый лучший друг! Да что там! Ты мой единственный друг!

Ярослава виновато на нее посмотрела сквозь пелену слез, и вдруг улыбнулась, глотая, наконец, застрявший комок горя.

— Ну что? Ты мне расскажешь?

Вместо ответа, Ярослава тихонько кивнула, утерла краем рукава слезы:

— Вы разошлись все по делам, а мне велели отдыхать. Вот я и устроилась в теньке, на траве ноги вытянула, на камень большой и теплый прислонилась, да задремала, видать. На минуточку. И слышу разговор тихий. Я встать хотела, показать, что не сплю, но не смогла, — она притихла, вспоминая что-то, нахмурилась.

— Что ты услышала? Не томи же!

— Олеб и… и Енисея… он ее любит… — с отчаянием выдавила из себя Ярослава. — Давно…

Катя немного отпрянула.

— И что с того? Я тоже видела, что он очень переживал из-за нее, когда ей плохо стало там, на скале…

Ярушка опустила голову:

— Я тоже … это видела… Но… думала… случайность…

До Кати постепенно стало «доходить».

— Так вы, не просто одноклассники, вы хорошо знакомы, что ли? — Катя судорожно искала, за что зацепиться, чем поддержать стремительно теряющую себя подругу.

— Конечно, Олеб же тоже в Аркаиме учится, тоже ученик Стара. — Подруга замолчала, подбирая слова. — Мне его так увидеть хотелось, не было никакой мочи ждать конца лета. А тут в Аркаиме состязания эти должны пройти, — Ярослава тяжело вздохнула. — Понимаешь, мне всегда казалось, что я ему нравлюсь. Олеб меня часто выручал, хвалил, говорил, что, мол, я молодец. Ну, вот как недавно, со звездой. И я это расценивала по-своему… Я тешила себя надеждой, а он ко мне просто хорошо относился…оказывается. Глупо, конечно.

— Так ты из-за этого такая потерянная?

— Ну, да, — вздохнула Ярослава, она положила голову Кате на плечо, спрятав лицо, — стыд-то какой! Он же, небось, догадывается, что я его… — она так и не произнесла это слово вслух.

— Да ну, брось, ничего он не догадывается, — успокаивала Катя. — Мне же со стороны виднее! Мальчишки они вообще мало что замечают, они такие… — Катя с трудом подобрала нужное слово, — твердолобые!

— Вот что мне теперь делать?! — причитала Ярушка, и в голосе опять послышались слезы.

— А ничего и не делай! Ничего не произошло: вы были друзьями? Друзьями и останетесь. Веди себя как всегда, и все… Все забудется, понимаешь? Как говорит моя мама — «все перемелется, мука будет».

Ярослава облегченно выдохнула, будто вес тяжелый с плеч сбросила.

Тут из-за кустов можжевельника появилась взволнованная, с горящими глазами, Енисея:

— Девочки, вы чего отстали? Аркаим!

Глава 24

АРКАИМ

Солнце нагрело землю, наполнив воздух терпким ароматом полыни и степных трав, и освещая необъятные просторы величественной степи.

Катя вздрагивала от возбуждения: Аркаим рядом. Она его сейчас увидит.

Это все равно, что оказаться в легендарной Анлантиде.

Бросившись за Енисеей, Катя ожидала увидеть огромный залитый солнцем город, полный чудес. Но первое, на что натолкнулась — бесконечная цепочка караванов.

Уже подходя к краю пролеска, до нее доносился топот сотен ног, ржание лошадей, стук копыт, скрип груженых телег и подвод, визги и хохот. Казалось, бы шум старинного города. Но нет: они просто оказались на обочине широкого многолюдного тракта.

— Это что? — растерянно спросила Катя. Теперь, чтобы перекрыть весь этот гомон, приходилось почти кричать.

Енисея вздернула брови:

— Дорога. У вас не такие?

Катя промолчала, бросив недоуменный взгляд на Ярушку. Та, все еще сумрачная, задумчиво смотрела вдаль, поверх лошадиных грив, тюков с товаром. Там, упираясь расписными красно — оранжевыми стенами в выжженное солнцем небо, могучей цитаделью высился Аркаим.

Несколько лет назад девочке попалась небольшая заметка в газете. В ней описывалась находка века — древний (вероятно, ровесник знаменитых египетских пирамид) город — храм.

Археологи его назвали Аркаим, вернее, он был отмечен под таким названием на одной из древних географических карт, дошедшей до наших дней. Его должны были затопить — с троили оросительные каналы. Чудом удалось не допустить этого, и вот сейчас, спустя много лет запустения, писалось в статье, специалисты вернулись к уникальной находке.

Говорят, в окрестностях Аркаима было найдено еще несколько десятков аналогичных городов, разных по размеру и назначению. Как знать, может быть, Аркаим — это верное доказательство существования древней страны городов — Гардарики, которой восхищались скандинавы при посещении Руси.

Катя отчетливо помнила, там была компьютерная план-схема города. Реконструкция, конечно. Два кольца хорошо укрепленных крепостных стен, к которым вплотную примыкали жилые и рабочие помещения, с выходами на внутреннюю улицу. В центре внутреннего кольца — квадратная городская площадь.

В реальности — два кольца расписанных крепостных стен в окружении глубоководного рва.

— Ого! Как перьями жар-птицы украшен! — прошептала Катя, любуясь.

Она оглянулась на ребят: такие разные и по духу, и по привычкам, они одинаково улыбались волшебному городу: восторженно и влюбленно.

— Па-аберегись! — мимо них, залихватски громыхая по деревянному настилу, промчалась тяжелая повозка, груженная кумачово — красными мешками, в сопровождении отряда вооруженных всадников.

— А это кто?