Евгения Кретова – Посох Велеса (страница 36)

— … напугали меня сильно. Я подумала, что надо убегать и оказалась в этой шкатулке, а потом, здесь, в этом времени, оказалась в доме своей пра-пра-бабушки.

Антон тряхнул головой:

— Это как, «оказалась в шкатулке»? Ты ж не мальчик-с-пальчик…

— Ой, не знаю я ничего! — воскликнула, наконец, Катя. — Мне маму надо найти. Бабушка обещала помочь, — она резко повернулась в сторону своей полянки. — Мне идти надо. Пока!

И она, удобнее перехватив охапку сухих веток, пахнущих смолой и почками, бросилась в сторону.

— Стой! — Антон схватил ее за рукав. — Так ты не разыгрываешь меня? Это правда прошлое?

— Для нас с тобой — прошлое, для них, — она кивнула в сторону полянки, и освободила рукав, — настоящее. Они хорошие ребята, не причиняйте им вреда.

— Да подожди ты! — снова остановил ее Антон. — Связь держим тем же способом? — Катя кивнула. — Я постараюсь увести Шкоду и Афросия в другую сторону, без вмешательства старухи. А вы уходите как можно быстрее и как можно дальше. По крайней мере, выиграем время. И думай, как избавиться от старухи.

Катя кивнула в ответ, поглядывая на его руку с тонкими длинными, как у скрипача, пальцами, которая все еще удерживала ее за рукав.

— Слушай, — он вдруг снова заулыбался, — а если вы оторветесь от нас, и когда все это закончится, давай дружить будем? Ну, в нашем времени…

Катя ошеломленно молчала, а Антон, видимо, расценив это как согласие, продолжил:

— Ты прикольная…

Катю передернуло. «Прикольная». Странное предложение и странное объяснение… Если это вообще можно было назвать объяснением.

— Посмотрим, — уклонилась она от ответа и пошла в сторону своего привала.

А на душе вначале остался неприятный осадок, но прошло всего несколько минут, и Катя решила, что она брюзга, что он современный молодой человек, и не сказал ничего «такого».

Она вздохнула, окончательно прогнав из головы и сердца все сомнения, и поспешила к друзьям. Тем более оттуда стал доноситься аромат пшеничной каши, а голодный желудок не позавтракавшего до полудня подростка способен заглушить и более серьезные мысли и сомнения.

Глава 23

КАРТА

Выйдя на поляну, она сразу почувствовала царившее там оживление: по центру поляны, от края и до края, поблескивая серебристой росой, туманными склонами холмов и горными вершинами, раскинулась полупрозрачная, черно-белая, но при этом, довольно подробная карта. Все ребята склонились над ней и жарко спорили.

— Нет, мы вот здесь! — настаивал Истр, указывая на какую-то темную точку на карте. — Вот, смотрите, это скала, с которой мы слезли только что, вот ручей…

Енисея с ним не соглашалась, утверждала, что они находятся в другом месте.

Катя подошла поближе.

Без сомнения, перед ней распростерлась немного напоминавшая голограмму карта России.

Цепь Уральских гор величественно клубилась черным туманом, Западносибирская равнина, испещренная лучиками серебристых рек, поблескивала вершинами церквей. Повсеместно возвышались над равниной, в излучинах и устьях рек, в местах их слияния с притоками, многочисленные купола и башенки городов, большие и малые.

Темными линиями чернели нитки дорог и трактов.

При этом карта была живая. Над городами струился тоненькой струйкой дымок от тысяч печей, по дорогам то тут, то там тянулись цепочки караванов и маленькие точки одиноких путников.

Вот эти-то точки и разглядывали ребята, пытаясь найти среди них самих себя. Спор еще осложнялся тем, что если следовать логике Истра, то они находились совсем рядом с Аркаимом, всего в нескольких часах ходьбы.

— А эта карта показывает все в настоящем времени, да? — на всякий случай уточнила Катя. Ребята ей хором утвердительно закивали. — А давайте тогда какой-нибудь знак подадим, и сразу будет понятно, где мы есть…

Ребята призадумались:

— Что именно?

— Какой знак? — не поняли они.

Катя пожала плечами:

— Ну, если карта показывает эту местность так, как она выглядит с высоты, то можно ввысь пучок света пустить. Ярослава говорила, что есть Светлый морок, что это чистый свет. Наверно, его видно будет даже днем…

Она оглянулась на Ярославу. Та, в отличие от всех ребят участия в споре не принимала, держалась в стороне. Когда Катя вышла на полянку, та еще ниже опустила лицо, старательно ковыряя тонкой веточкой землю, и вроде как спрятала лицо.

Катя вначале не придала этому особого значения, но сейчас отстраненность подруги ее озадачила. Своим чутким сердцем она сразу поняла — что-то случилось. Вот и сейчас, Катя практически напрямую к ней обратилась, а Ярослава будто и не слышала, продолжая увлеченно ковырять веточкой землю.

— Это конечно можно было бы, — отозвался Олеб, почесывая подбородок, и поглядывая на Енисею и Истра, будто ища их поддержки, — только беда в том, что никто из нас не овладел Светлым мороком до такой степени. Он доступен только волхвам.

Катя оторопела. Вот те раз!.. Только волхвам, значит…

— Я могу попробовать сделать звезду. Это, конечно, не Светлый морок, но все-таки, — донесся голос Ярославы.

Ребята оживились.

Ярушка не стала дожидаться, пока ее начнут уговаривать. Поднялась. Катя удивилась, на сколько бледна ее подруга. И глаза, прежде такие живые, сейчас потухли и обесцветились. Не ранение же так на нее подействовало? Катя своими собственными глазами видела, как затянулись все раны. Что тогда еще?

Подруга между тем вытянула вперед сомкнутые руки ладонями вверх так, будто собирала в них дождевую воду, закрыла глаза, а когда открыла их, то на ее ладонях лежал большой шар голубого света, необычайно яркий, и в самом деле, похожий на звезду.

Она взмахнула руками, и яркий шар взлетел ввысь, озаряя все вокруг холодным синеватым светом.

На сумеречной карте, в том самом месте, на которое указывал Истр, в это же мгновение загорелась крохотная синеватая точка.

— Ура!!! Вот они мы! — завопил он, приплясывая.

— Ты здорово придумала, Ярушка, — Олеб улыбался, и, казалось, был счастлив.

Ярослава на миг подняла на него синие глаза, на миг в них промелькнула тень улыбки и… тут же погасла. Девушка снова вернулась к своему занятию — продолжила ковырять в землю.

Ребята были на столько счастливы, что их путешествие приходит к концу, что никто, казалось, не заметил этого. Одна Катя не спускала с нее обеспокоенный взгляд.

— Давайте это отметим поеданием каши! А то у меня живот к спине прилип от голода. Я, конечно, парень бывалый, и не в таких переделках бывал! Но прямо слабею, когда каша нееденная стоит и сохнет, ей-Богу!

— А что, Истр, — подмигнул остальным Олеб, пока друг доставал из сумки ложку, — ты и когда с русалками хороводы водил, тоже, небось, кашу требовал?

Истр замер:

— Не напоминай мне про этих безмозглых русалок, а еще не простил им барахла, которое они мне, порядочному человеку, продали втридорога.

— Это ты про пояс опять свой? — хохотнул Истр, и шепотом добавил, повернувшись к девчонкам: — Вы ешьте, ешьте, он пока болтает, не ест, глядишь, тогда всем достанется.

Истр встрепенулся:

— Подлые твари меня бесчестно обольстили, уговорили то есть, купить у них шикарный пояс, сказали, из водорослей реки Черной Смородины, взяли с меня цельных три золотых, а пояс оказался — позор один, порвался в первой же драке.

Настроение у всех, понятное дело, было замечательное.

С другой стороны горы, Шкода, Афросий ругали Антона. Того отправили осмотреть окрестности, найти следы Кати и ее друзей, а тот мало того, что ничего не нашел, так еще и упал в овраг, и вывихнул ногу. Идти теперь сам не мог. Хорошо хоть бабка Ирмина куда-то пропала, а то сейчас бы такое устроила, даже страшно подумать.

— Кстати, довольно странно, что она куда-то делась, — отметил Афросий, смачно сплевывая травинку, — то не отставала ни на минуту, то нет уже с самого прибытия в эту глухомань. Где мы, кстати?

Все трое были голодны, злы. Попадись им сейчас Катя, точно бы прибили. Афросий, пока они ждали Антона, поймал пару мелких птичек, с помощью зажигалки разжег костер и поджарил их прямо на углях. Этого было мало, но все равно кое-что.

— Эй, Шкода! — окликнул Афросий.

Тот остановился, хмуро глянул через плечо:

— Чего тебе?

— Мне что, с этой штуковиной, — он взмахнул кнутом, данным ведьмой, — так и ходить наперевес? Далась она мне, ей-богу, у меня ж пистолет есть. Может, выбросить?

— Выброси, — Шкода равнодушно пожал плечами, — Ирмина спросит, так ей и скажешь «Фигня вопрос, где-то выкинул за ненадобностью». Спасибо от нее услышишь.

Афросий нервно сплюнул в траву, пробубнил:

— На черта с этой бабкой связались? Че, народу мало, кого грабануть, что ли? Или тихо-мирно покопать могильники.

Шкода покосился на свой меч: он положил его рядом с собой, на траву. Лишь только он выпустил его из рук, тот перестал истекать угольно-черным пеплом, стих, будто заснул.