Евгения Кретова – Посох Велеса (страница 38)
Ярослава проследила за Катиным удивленным взглядом:
— Говорила ж тебе — ярмарка. Телега с меховыми деньгами проехала, ясное дело. Оттого и под охраной.
У Кати вытянулось лицо:
— Как это «с меховыми деньгами»? Шерстью, что ли покрытые?
Енисея, Ярушка и ребята переглянулись одновременно в голос захохотали:
— Соболя это, Катя! Соболя! Оттого и «меховые», — давилась смехом Ярушка, — ой, умора!
— А что, обычных денег у вас нет? — Катя уже была готова обидеться.
— Отчего нет? — Енисея все еще улыбалась, от этого ее ясно-голубые глаза стали еще светлее. — Только тебе ж сказали «ярмарка» — значит, купцы приедут, и с востока, и с запада, и с севера, и с юга. А им наши деньги без надобности, да и нам их — ни к чему. А цена соболя да куницы всем ясна. Странная ты. Неужно у вас не так?
И Енисея подозрительно прищурилась. Катя покраснела. Ярушка перестала хохотать, деловито подтолкнув всю компанию по направлению к городу:
— Ну, хватит тут лясы точить! Будет время еще поболтать…
Они примкнули к каравану. Видимо, из Индии: от туго набитых и перевязанных бечевками тюков пахло корицей, имбирем и черным перцем. Да и сами купцы: важные, в белоснежных тюрбанах, зорко поглядывавшие свысока, — верхом на кораблях пустыни, верблюдах. Для Кати эти животные были в диковинку, а вот Истр, Олеб и Енисея с Ярушкой, похоже, им нисколько не удивлялись. Олеб что-то горячо объяснял Енисее, Ярушка смотрела на них пасмурно и немного отрешенно, Истр болтал о предстоящем соревновании.
Катя прислушалась:
— Яруш, представляешь, я три дня тренировался. И так пробовал, и этак, и ничего не берет его…
— Что не берет?
— Да Шорох…
— А что за шорох?
Ярослава отвлеклась от своих мыслей, чуть повернулась к Кате:
— Шорох — это игра такая, мы на нее и попадем завтра, — и, глянув искоса на Олебаи Енисею, добавила чуть тише: — Давайте обгоним этот караван.
И побежала вперед. Катя и Истр — за ней, пока вся компания не выскочила на торговую площадь у Главных ворот Аркаима.
Перед ними, укрытые разноцветными шатрами, ровными рядами были установлены ларьки и прилавки. Многие из них, (вдоль главных, самых многочисленных, улиц ярмарки) оказались уже заняты.
У пестрого навеса с шелковыми коврами шумели два араба в широких, как паруса шароварах, ожесточенно жестикулируя. Один из них, щуплый и невзрачный, то дело показывал на пригорюнившуюся молодую женщину. Та устроилась на пузатых туках с пожитками и тяжело поглядывала то на мужчину в здоровом тюрбане, то на более пожилого его оппонента.
— Чего это они, интересно? — Катя притормозила.
— Да, ясное дело, — место не поделили, — отозвался Истр, — тут такое сплошь и рядом. Сейчас еще самоеды не приехали, они в этих же рядах обычно устраиваются с мехами да жемчугом. Вот тут дружине нашей придется смотреть в оба — и подпалить друг друга могут. И зашибить.
— Самоеды? Они ж вроде такие мирные, я читала. И гостеприимные.
Истр только хохотнул в ответ:
— Много вы знаете, видать…
Катя примолкла: побоялась ляпнуть еще чего, — и занялась разглядыванием выставленных товаров.
Чего тут только не было: и шелка, и ковры, и шерсть тончайшая. И янтарь с жемчугом, дивной красоты самоцветы, и пряности, деревянные поделки, посуда, оружие. С дальней окраины ярмарочной площади то и дело доносилось ржание лошадей, видимо, тоже привезенных на продажу.
— Богатая у вас ярмарка, — задумчиво протянула Катя. — И с Азии купцы, и с севера к вам приезжают…
— А то, — гордо ухмыльнулся Истр. — Ты еще не видела город аркаимских мастеров, он там, у ворот…
— И что, много здесь мастеров?
Истр посмотрел на нее, как на инопланетянку:
— Да ты с этого ли мира? Ярушка, чего твоя дружка, и про мастеров наших не слыхивала?!
Ярослава бросила на Катю короткий осуждающий взор:
— Да, знамо дело, знает. Шутит она, верно?
Катя торопливо добавила:
— Верно, верно. Как не знать.
Но Истр только недоверчиво пожал плечами.
— Ладно, не когда мне туту с вами болтать, пошел я узнаю, что там на завтра решено…
И исчез за ближайшим поворотом, ловко нырнув в толпу зевак.
Катя, и в самом деле, замерла перед самыми широкими и яркими рядами, уставленными дорогой посудой, инкрустированной смальтой и эмалями, расшитыми золотом одеждами, оружием и ювелирными изделиями. Но были среди них и такие лавки, которые вызывали благоговейный трепет: покрытые черными шелками шатры, в них были выставлены мерцающие магические шары, высокие колбы с дымящимися напитками, ароматные варева и толстые книги о тайных, вековых знаниях.
— А что там? В этих шагах? — с любопытством спросила Катя.
Ярослава опасливо поежилась:
— О том иногда лучше и не знать, — и отвернулась.
Катя присела от удивления: Ярушка! И чего-то боится!
— Ярушка! Да ты ли это?!
Подруга остановилась посреди дороги, посмотрела на Катю сердито:
— А ты я, как я посмотрю, на волшбу и волхование смотришь как на забавное приключение!
— Яруш, ты что? — Катя опешила.
— В шарах этих, — Ярослава понизила голос до зловещего шепота, — яды, болезни внутри заперты.
Катя замерла, открыв рот. Мимо них, то и дело толкая их, суетился народ, сторговывался, спорил о цене, а у нее внутри все похолодело:
— Да неужели вот так, среди бела дня, такими вещами торговать можно?
— А не надо лезть не в свои дела. Поняла? Не тот грех на себя берет, кто склянку запечатал. А тот, кто распечатал. Поняла ли?!
И, резко повернувшись, быстро, не останавливаясь более, зашагала к городским воротам.
У ворот их догнала Енисея, бодрая, раскрасневшаяся. Пошла рядом.
— Вы почто обе такие сумрачные?
— А тебя одной, счастливой, на нас всех хватит, — огрызнулась Ярослава.
Енисея обернулась к Кате:
— Чего это с ней?
Та в ответ пожала плечами: не говорить же, в самом деле. Енисея поняла это по-своему:
— Нелюдимая она, твоя подружка. А вот Олеб и Истр о ней иначе отзываются. Уж не подменили ли нашу Ярославу, — и хитро подмигнула: — а, Ярослава, тебя не подменили?
Но Ярушке, видно, было не смеху. Тяжело глянув на соперницу, она отвернулась. Енисея только брови вздернула.
А Катя все с большим восторгом приглядывалась Аркаиму: перед ней во всю свою мощь вставали его стены, высокие, метров пяти в высоту и ширину7, массивные, способные выдержать не один месяц осады.
Миновав глубокий обводной ров, девочки прошли через главные ворота, мимо дружины в блестящих чешуйчатых кольчугах, в полном вооружении.
— Стоять, красавицы, — остановил их дюжий молодец. — Куда путь держите? Аркаим закрыт, ведомо ли?