Евгения Кретова – Последняя переправа (страница 7)
У женщины разгорелись любопытством глаза. Она кивнула.
Тысячарублевая купюра легла перед ней на прилавок.
— А могу я вам несколько вопросов задать?
Купюра исчезла в кармане продавщицы.
— Задавайте.
— Пять лет назад, в конце лета, в этом селе подростки были убиты. Помните такое?
Женщина кивнула. Ее лицо округлилось и побледнело от возбуждения. Бочкин продолжал:
— Вы помните, при каких обстоятельствах это случилось?
— Так это, — женщина моргнула, — вот это товарищество начинало только строиться …
Она кивнула влево, где находилась огороженная красным кирпичным забором территория. Женщина продолжала, постепенно входя во вкус:
— Еще даже огородки не было. Только грязюку развезли, кирпич, опять же, доставили. Местные пацаны со всей округи там тусовались, то в войнушки играли, то просто всякой ерундой занимались. Днем-то строители их гоняли, а вечерами кто их прогонит? Старый сторож Василич, что ли?
— Василич — это кто?
— Дмитрий Васильевич Заводский, бывший связист, кажется. В афганскую войну контуженный, с тех пор-то и прихрамывает. Ну и выпивает в последнее время, как жена-то ушла от него…
— Он жив? — Бочкин достал из кармана блокнот, подробности семейного положения сторожа его не сильно интересовали. — Где его можно найти?
Продавщица кивнула:
— Здесь живет, в конце улицы, дом с синей кровлей. Беленый… Не пропустите, он крайний стоит…
— Хорошо, — Бочкин записал.
— Ну так вот… И эти шестеро, значит, облюбовали эту стройку. Как строители разъедутся, так и они туда лезут. И вроде как игра у них какая-то была, что-то по книге или фильму какому, не знаю, не скажу вам подробнее. Да только кто-то там из них свихнулся, и своих дружков-то и порешил. А потом и сам того… — она выразительно присвистнула.
— Что «того»? — сделал вид, что не понял Бочкин.
Женщина округлила рот, подалась вперед:
— Себя порешил… со страху.
— А чего ж он испугался?
— Да кто ж его знает!
Бочкин снова открыл блокнот:
— А как звали ребят, помните?
— Элка Родович, красивая такая… Мать у нее в местной школе работала тогда, сейчас-то уехала. Отец погиб, давно. А может, и не было никакого отца, — махнула рукой продавщица. — Самвел Одоян, глазастый такой, высоче-енный, волейболом, кажется, занимался. Витя Морозкин, этот из местных был, из соседнего поселка, в шести километрах отсюда. У него вроде как любовь была с Элкой, к ней на велике и катался… Ну и докатался…
Это был сын клиентки. Бочкин прищурился, нарисовал стрелочку от его имени к имени Эллы и поставил сердечко со знаком вопроса. Это предстояло уточнить и выяснить.
— А еще кто?
— Так, — женщина задумалась. — Осип Васильев, он из компании самый старший, школу как раз закончил, в институт поступил… что-то с приборостроением. Серьезный парень, но мрачный какой-то. Все ко мне за сигаретами заходил. Еще двое, Герман… фамилию не помню… и Алла не то Столкина, не то Стопкина, снимали здесь дачу с родителями. Приезжали каждое лето, так что тоже, считай, свои.
Она всхлипнула, потом вздохнула.
— Я думаю, Осип…
— Это тот, что самый взрослый из них?
— Да, — женщина тряхнула кудряшками, — думаю, он их в какую-то секту и втянул.
— Секту? — это было что-то новенькое. Бочкин заинтересовался.
— Секту, да… Там, где их тела нашли, вроде бы начерчено на полу было что-то. Пентакль какой или вроде того. И выложено камешками. А по углам, значится, тела их… И Витя Морозкин, значится, в центре.
Бочкин насторожился:
— Это вы откуда такие подробности знаете? На месте преступления были что ли?
— Да ну, упаси Боже страсть такую смотреть. Я ж говорю, что
— Как его звали, кстати, не помните? — Бочкин вычеркнул то, что начал записывать за продавщицей, но потом, подумав, слово «секта» все-таки вернул, обвел овалом.
— Следователя-то? — она нахмурилась, вспоминая. — Не помню. Средних лет такой, видный, из Москвы приезжал.
— Ясно. — Бочкин предположил, что следователя окажется сложнее всего отыскать. — Помните что-то еще? Может, вечером накануне что-то примечательное произошло? Или через день после?
Женщина пожала плечами:
— Да шут его знает… столько лет прошло, уже всего-то и не упомнишь. Погода теплая стояла. Ребята эти чуть не до утра на стройке бывали. Мать Эллы ее искала с фонарем, кликала, значится. Она и нашла их. — Продавщица горестно вздохнула. — А что еще было, не знаю… Вы у нашего участкового спросите, Ивана Иваныча, он с этим делом-то поближе знаком. Он уж на пенсии скучает, с удовольствием с вами пообщается. Вы ему только сигарет купите хороших, — она кивнула на стойку с сигаретами. — И там закуски какой. Он колбаску вот эту, краковскую, любит. Как пенсия приходит, так за ней является.
Продавщица раскраснелась.
Бочкин узнал, где найти участкового, оплатил продукты для подкупа старого милиционера и направился к его дому, надеясь узнать более подробные сведения.
Глава 6
Как и сказала продавщица, дом участкового Бочкин нашел быстро.
Приземистый, аккуратный и обстоятельный, он выдавал в своем хозяине человека со скромным достатком, но требовательного к себе и чистоплотного. Трава перед крыльцом оказалась скошена, завалинка окрашена, цветы в самодельных клумбах — высажены. В теньке сохли донышками вверх трехлитровые банки, готовясь к очередной партии засолок на зиму. Под навесом, деловито помешивая варево на электрической печке, стоял и сам хозяин.
Если бы Бочкин не знал, что перед ним бывший милиционер, все равно не спутал бы коллегу ни с кем: стоило ему толкнуть калитку, как его царапнули быстрым оценивающим взглядом и отпустили — подозрения он не вызвал.
— Доброго денечка, Иван Иванович! — Тимур Альбертович остановился у крыльца, позволяя разглядеть себя внимательнее.
— Добрее видали, — проворчал старик. Достав из кастрюли малиновую от варева ложку, он осторожно коснулся ее морщинистыми губами, прищурился и кивнул самому себе. Добавив еще немного сахара, помешал и отряхнул руки. Перевел взгляд на гостя: — А ты чего там толчешься? Иди сюда, коли приперся.
И махнул к себе. Сам уселся верхом на стул, развернув его задом наперед, Бочкину предложил деревянную лавку.
Тимур Альбертович поставил на стол угощение.
Молча сел. Уставился на хозяина.
Тот вытянул шею, оценил покупки, усмехнулся:
— Миленка, небось, взятку предложила?
— Она самая, — Бочкин не стал отпираться.
И снова замолчал. Он уже видел, как любопытство разгорается во взгляде старика, как с губ не сходит ехидная ухмылка.
С удовлетворением крякнув, дед поднялся, придвинул к себе нож, отрезал щедрый кусок колбасы и поделил его на несколько толстеньких кружков. Достал из пакета хлеб. Придвинул к гостю.
— Ну, угощайся, раз принес…
Бочкин взял кружок колбасы, хлеб. Сотворил нехитрый бутерброд. Откусил.
Дед наблюдал за ним. Не торопил. Но и к угощению не притрагивался. Ждал.
Бочкин доел.
— Я по делу к вам, Иван Иванович.
Тот подпер голову кулаком: