Евгения Кретова – Последняя переправа (страница 11)

— Я, признаться, решил, что кое-кто таким образом пытается сбросить цену на дом и на участок, — Бочкин едко усмехнулся.

Илона ответила тяжелым взглядом и вздохом:

— На меня намекаете? Напрасно, средств у меня таких нет. Да и зачем? Детей я не нажила, а вкладываться в недвижимость на старости лет? Для чего? Чтобы все отошло моим племянникам-недоумкам? — она презрительно фыркнула.

— Что же вы так о родне? Плохие отношения?

— Плохие отношения у меня были с их мамашей. А с ними у меня никаких отношений нет и быть не может! — дама обиженно поджала губы. — Эти сопляки сперва вздумали осуждать меня и обсуждать интимные подробности моей жизни. А потом явились ко мне на порог в надежде занять денег! Неслыханное хамство, я считаю.

Ее ноздри нервно раздувались, взгляд потемнел, черты стали хищными. Бочкин своим вопросом ступил на болезненную тему, и поторопился успокоить хозяйку особняка.

— В самом деле, вы правы, воспитанные люди так не поступают, — отметил он и с облегчением заметил, как Илона успокоилась.

— Вот именно, — сказала она и отправила в рот еще один леденец.

— Так кто может распускать слухи об этом доме? Может, кто-то еще из ваших соседей?

Женщина пожала плечами:

— Семьям погибших детей — точно не нужно. Да и не осталось тут никого, кроме матери одной девочки, местной учительницы. И матери ее парня. По-моему, его как раз и обвинили в том убийстве. А больше… Кому эта история нужна? — она пожала плечами.

Бочкин развел руками:

— Кому-то нужна, как видите.

Илона посмотрела на него внимательнее, усмехнулась:

— А ведь вы не журналист, верно? Вы детектив.

Бочкин удивился прозорливости Илоны, не стал отпираться. Кивнул.

— Я так и думала. И кто же вас нанял?

— Это конфиденциальная информация, — Бочкин полез в карман и достал визитку, положил ее на столик рядом с вазочкой с леденцами.

Илона придвинула картонку острием ноготка, прочитала. Ее взгляд стал лукавым:

— Бочкин? Какое занятное сочетание с именем-отчеством.

Бочкин поднялся, разговор о себе он явно не желал поддерживать.

— Если что-то странное привлечет ваше внимание, дайте, пожалуйста, знать.

Илона отложила визитку, но так, чтобы ее легко можно было отыскать.

— Странное? Намекаете на привидения?

— А стоит намекнуть?

Илона рассмеялась:

— Я не верю ни в призраков, ни в прочую эзотерическую чушь. Но если замечу что-то, стоящее вашего внимания, непременно вам наберу.

Бочкин опросил соседей Эллы Родович: все ее помнили как девушку приятную, вежливую, воспитанную.

— Компания у нее была только… оторви да выбрось, — вздыхала соседка, проживавшая напротив их дома, теперь заколоченного и неприглядного.

Бочкин попросил уточнить — со слов участкового выходило, что компания Эллы как раз была вполне приличная.

— А то и говорю, оторви и выбрось, вот какая компания. Оська, их заводила, из богатеньких, так он вообще слов «нет» или «нельзя» не знал. И вроде бы ничего такого не делает, но злой он был… По поселку ходил, руки в карманы спрячет, вразвалочку идет и на всех так свысока поглядывает. Остальные-то ему в рот и заглядывали. Что прикажет, то и делали. Петуха моего, помню, изловили да хвост ему и подпалили. Или у Петровны с соседней улицы дом говном извазюкали…

— За что?

— Замечание она им сделала, видите ли. Музыку громко свою, бабах-бабах этот свой громко слушали у нее под окнами, она их и прогнала. А утром вышла корову доить, а там… — старушка отмахнулась. — Пакостный этот Оська был, прости господи, что плохо о покойнике говорю. Да уж как есть.

Бочкин сделал пометку в блокноте. Было странно, что Осип Васильев был заводилой их компании, однако в проведении обряда обвинили Витю Морозкина. И книга была у него.

— А Витя Морозкин? Помните его?

— Этот хороший парень был, ничего плохого о нем не скажу. За Элкой ухлестывал, — она кивнула на запертые ворота. — Из соседнего поселка к ней приезжал. То с конфетками, то с цветочками.

— То есть серьезные отношения у них были?

Соседка покосилась на него, нахмурилась:

— Могли бы быть серьезными. Я у Вити спрашивала, может, и пожениться он думает на Элке-то нашей. Он так серьезно и говорил, что, мол, может и поженятся. Да только где там. Элка, стоило Оське нарисоваться, сразу про Виктора-то и позабыла...

У Бочкина приподнялись брови.

— …Тот за ней к компании той и прибился по большей части. А так — самый адекватный из них был. Трудяга, не мажор.

Картина выходила, как говорят, маслом: неуправляемая компания мажоров и любовный конфликт. Мог он вылиться в криминальную потасовку и убийство? Да вполне.

— Как думаете, — Бочкин доверительно заглянул в глаза пожилой соседке, — Виктор мог из ревности подготовить убийство Осипа и остальных?

Женщина пожала плечами, задумалась:

— Да кто ж знает, что там во влюбленных мозгах творится… Но сдается мне, что нет, не мог. Витька не агрессивный был. Они и когда моего петуха подожгли, он птицу пытался отбить. Это мне уже после рассказали. — Она вздохнула и покачала головой: — Нет, не верю я.

Про грабителя местного магазина старушка ничего не слышала. Вернее, слышала, но не видела его, знала со слов других посельчан.

Бочкин отправился к своей машине.

На выезде из поселка притормозил на АЗС, заправился и разговорился с заправщиком.

— Давно тут работаете?

Заправщик — загорелый до черноты работяга с внимательным и усталым взглядом — работал на этом месте уже с десяток лет.

— Я уж и сам точнее не помню, — усмехнулся он.

Тимур Альбертович спросил об убийстве, произошедшем пять лет назад. Заправщик покачал головой:

— Не в мою смену случилось, ничего не скажу. — Он прищурился: — А ты из этих, которые потом в газетках заметки строчат, ребятишек тревожат?

Бочкин достал визитку:

— Нет, меня мать одного из погибших тогда ребят наняла, чтобы попытаться разобраться…

Заправщик загрубелыми пальцами погладил гладкий картон визитки, понимающе кивнул:

— Нет, не было меня. Да и сменщик мой особо ничего не скажет, так, слухи. Но вам их и без него рассказывали.

— Может, что-то еще запомнили в свои смены? Что-то, что показалось странным?

Заправщик втянул носом напитанный бензином воздух.

— Да тут вообще особо ничего не происходит, тихий народ, безобидный.

— Местные вспоминают погибших подростков как мажоров неадекватных. Есть за что?

Мужик покосился на Бочкина.

— Да всякое бывает… Понимаешь, — он перешел на «ты», — что одному норма, другому — безобразие. Вот где грань?

Бочкин улыбнулся мудрости заправщика:

— Ну мы-то с вами понимаем, где норма, а где — нет. Вот давайте с этих позиций и посмотрим.