Евгения Кретова – Последняя переправа (страница 12)

Мужик помолчал. Бочкин ждал.

— Разные они были. Те, что приезжали в поселок, сплошь из обеспеченных семей. Кого водители привозили, у кого родители на таких тачках, что я всю жизнь буду работать и не заработаю. И все такие, — он образно развел руками и нарисовал в воздухе подобие волны, — духи, шмотки как с картинки. Местные ребятишки, что к ним прибились, конечно, выделялись. И не сказать, что они откровенное хулиганье, но идейные шалопаи, проверяющие, как это называется, красные линии родителей? Вот, оно. У паренька… того, что постарше в этой компании… очень непростой отец. Я видел, как он с сыном разговаривает. Вот что не норма, так я тебе скажу. Парень к бабке сюда сбегал от отцовского контроля. Тайком бегал, сигареты покупал здесь, на заправке. Купив, сядет на выезде в теньке и долго-долго дымит. Уж не знаю, о чем думал, я с ним задушевные разговоры не вел, да и в душу не лез. Но то, что на душе-то не все ладно было, с точностью тебе скажу. Вот так-то…

Тимур Альбертович смотрел на свои записи, хмурился.

— Интересная у вас философия выходит, — протянул он. — А посельчане говорят, будто они и дерьмом ворота пачкали, и петуха живьем жгли… А еще, за год до этих событий травили бомжа местного… А все потому, что на душе неладно?

— А от чего ж еще? Когда на душе ладно, животину мучить не станешь.

«Может, он и прав», — подумалось Бочкину.

Он вспоминал своих задержанных, все они на несчастную судьбу жаловались. И так эти жалобы оскомину набили, что всерьез их никто не воспринимал. А может и зря, может, по больной душе и можно определить, кто прав, а кто виноват. Но с заправщиком он в одном соглашался —нравственно здоровый человек не совершит преступление, по крайней мере умышленное.

— А что касается того бомжа, — заговорил вдруг заправщик, — так я вам скажу — с ним все неясно. Он не просто бомж, он что-то вроде дурачка местного был, юродивого. Все твердил, что богат как царь морской, что дом у него здесь имеется. Понятное дело, врал. Вот пацанва его за вранье это и дубасила.

— Так если он дурачок, как вы говорите, разве можно слова всерьез принимать, да бить за них?

— Не надо бить. Я потому и говорю — больные они душой были.

Бочкин вздохнул: далеко бы он пошел с такими рассуждениями.

Мужик придвинулся к нему. Коснулся указательным пальцем лацкана пиджака.

— Я вот что тебе скажу: они того юродивого и порешили.

Бочкин замер.

— Что?

— Когда полиция на место прибыла, она побои зафиксировала. Ну и выходило так, будто старик этот упал да головой ударился не сам, а помогли ему. И многие видели, как он убегал от Оськи с компанией. Да только вроде там по времени смерти не сошлось, дома они были в момент смерти-то, чаи гоняли. Ну и подозрения с них сняли. А человека не вернешь. Хоть и старика юродивого, а жалко.

Бочкин молчал.

— И что, много народу-то считало, что Осип с приятелями убили того старика?

— Да почитай что все. Думали, не явятся уже в деревню через год. Постыдятся. А нет, явились.

Глава 7

Сестра Дарьи совершенно не походила на нее: светленькая, тихая, большеглазая. Таких хочется опекать и называть девочками. При этом отборный мат, на котором говорила заявительница, вводил майора Александрова в ступор.

— Позвольте, я прошу изъясняться нормальным русским языком.

Алена Ивановна не поняла:

— А я на каком? — но тут же спохватилась, понимающе усмехнулась. — А, вы из тех, которые за чистоту русского языка, да? Да срать я хотела…

— Алена Ивановна, давайте без хамства обойдемся? Вернемся к причине нашей с вами встречи, к исчезновению вашей сестры.

Алена смолкла, ссутулилась. Уставившись на собственные ногти, она принялась царапать заусенец.

— Расскажите, что вы помните о дне, когда видели сестру в последний раз.

Девушка посмотрела на Макса из-под длинной челки, потеребила замок на сумке.

— Да обычный день. Я пришла к ней на рабочую хату, как договорились…

— Простите, рабочая хата — это что?

Девушка посмотрела на него с недоумением.

— Ну вы же не думаете, что блогеры уровня Дашки в своей квартире съемки делают? Снимается квартира, чтобы там разместиться все смогли — гости, операторы, менеджер, осветители, визажисты... Целая команда работает, и всем надо жрать, пить, где-то спать во время стрима, а он, на минуточку, иногда сутки идет…

Она принялась стучать пяткой по полу, грызть ноготь на большом пальце.

— Блин… че теперь с ними всеми делать… Разбегутся же все. Мне потом Дашка голову открутит, что людей не сохранила. А как я ей сохраню, если она тупо бабла не оставила, а кушать всем на что-то надо… Да и за хату ее рабочую аренду платить надо.

Она снова выругалась, посмотрела на Макса, прикрикнув:

— Харэ пялиться, на соску свою пялься так.

— Алена Ивановна, держите себя в руках… — Макс добавил в голос металл. — Давайте не будем отвлекаться. Я вам задал вопрос о дне, когда вы виделись с сестрой в последний раз.

Девушка поджала губы.

— Я и отвечаю — обычный день. Я пришла к пяти вечера, убралась, выставила свет, заказала пиццу. В шесть приехал курьер, заменил воду в кулере. Потом приехал еще один курьер, привез Дашке спонсорские шмотки. За ним приехали Омса, это стилист Дашкин, АйПи… Ну, Сэм Вавилов, он у Дашки типа технического директора. Осветитель приехал в семь. Ну и там уж сама Дашка пожаловала, наорала на всех, уволила Омсу, накрасилась и вышла в десять вечера в эфир.

— Уволила? Стилиста? — Макс записывал клички, прозвища и имена, которые сыпались изо рта Алены, как из рога изобилия, перемежаясь бранью.

Девушка закатила глаза:

— Это у них нормальная практика. Разосрались и тут же снова в десны целуются. Все равно кроме Дашки Омсе никто столько платить не станет.

— Имя у него есть?

— У кого? — Алена фыркнула. — Омса это «она», Ольга, кажется, ее зовут. Фамилию не знаю, без понятия.

— Телефон ее есть?

— На хрена он мне? Мы по мессенджеру списываемся… — Алена смерила Макса пренебрежительным взглядом.

Макс и сам почувствовал себя каким-то стариком. Просверлил заявительницу взглядом:

— Как связаться со всеми этими людьми?

Алена цокнула языком:

— Вы их, че, дергать к себе будете? Они все так-то занятые люди, час Омсы знаете сколько стоит?! Вы столько и за год не зарабатываете…

Макс вздохнул и медленно выдохнул. Это помогало взять себя в руки, вернуть мыслям ясность и не наорать на развалившуюся перед ним девицу.

— Я расследую исчезновение вашей сестры, напомню. Сестры, которая платила вам всем, как я могу судить из ваших слов, зарплату. Так что да, и Омса, и остальные не просто придут, а прибегут ко мне для дачи показаний. А если начнут упираться, доставим приводом. Это ясно?

У девушки дрогнули ресницы, уголки губ опустились. Она выглядела озадаченной.

— Дашка, блин, меня уроет… — пробормотала. — Нафиг я вообще в полицию пошла.

— Это ваш гражданский и сестринский долг, — напомнил Макс.

Нотации читать не хотелось. Но эта девушка на камеру рассказывала о бездействии полиции, а сама прятала от следствия важные сведения. Смерив Макса взглядом, Алена все-таки достала из сумки мобильный, активировала экран.

— Записывайте, че.

Макс записал всех, кого она упомянула. Все эти люди — блогеры, фотографы, команда убитой — должны быть в списках ее контактов. Кибербезопасники, конечно, все подгрузят, но с чего-то начать Максу надо было.

— Итак, вернемся к вашему стриму.

Макс уже успел ознакомиться с ним перед встречей с Аленой. И, надо признаться, до сих пор чувствовал себя так мерзко, будто выбрался из зловонной ямы. Убитая Дарья Синицына или Свиница, как ее знали в Сети, вела так называемые треш-стримы. В прямом эфире она ела медуз, живых червей, пила собственную менструальную кровь. Но чаще всего она издевалась над своей младшей сестрой, как ни в чем не бывало сидевшей сейчас перед Максом.

На последнем стриме Алена изображала собачку. На нее надели ошейник, нацепили ободок с ушками. Она тявкала, лизала руки Дарье и ее гостю, бегала на четвереньках, ела из миски собачий корм. Максу не хватило терпения и духу досмотреть — стрим длился почти пять часов, и, судя по комментариям, в нем была какая-то закрытая часть, в которую были допущены только спонсоры — те подписчики, которые донатили каналу Свиницы.

Алена пожала плечами и будто стушевалась:

— Нормальный стрим. Как обычно… Дурака валяли, подписчики от этого текут.

— На этом стриме вы изображали собаку, — напомнил Макс.

Алена посмотрела на него с недоумением: