Евгения Кретова – Последняя переправа (страница 1)
Евгения Кретова
Последняя переправа
Пролог
— Не надо, пожалуйста…
Она скулила, словно щенок. Куда делись прежний лоск и самоуверенность. Окровавленные руки сложились в мольбе. На запястьях уже начала подсыхать кровь — пора заканчивать.
Он распрямился во весь рост.
— Я не делаю с тобой ничего, кроме того, что ты делала с другими.
— Я не делала… Это неправда!
Он не стал препираться, эту тему они уже обсудили, повторяться он не видел смысла. Достал нож и шагнул к распластанной и униженной женщине. Та взвизгнула и отползла в угол. Впрочем, недалеко — поскользнулась в луже собственных испражнений и растянулась на полу. Он подошел к ней, схватил за волосы и потянул на себя.
— Не надо…
Она была омерзительна. Натянутые от инъекций губы на отекшем от слез и мелких порезов лице, нос распух, макияж размазался по щекам черными потеками. Ничего, кроме чистой неприязни, он к ней не испытывал. Даже злости не осталось. Только провонявшее экскрементами разочарование.
Перешагнул через ее беспомощно раскинутые ноги и навис над ней. Намотал волосы на кулак и заставил приподняться на локтях, подтянуться выше и максимально оголить белую шею.
— Пожа-алуйста! — прохрипела она.
Ее взгляд не отпускал занесенную над ней руку с блестящим лезвием длинного изогнутого клинка с перемотанной черной изолентой ручкой. Тусклый свет электрического фонаря играл на нем, бросал тусклые блики. И в них отражалась она — окровавленная, уничтоженная, изуродованная до основания.
— Раньше надо было…
Клинок полоснул по горлу, рассек трахею. На грудь женщины хлынула темная и горячая кровь. Он отошел прежде, чем та попала на его ботинки.
Какое-то время смотрел на скорчившееся в углу тело. Прислушивался к себе. Сердце билось ровно, будто его обладатель только что завершил обыденную, рутинную работу.
Она такой и была — лишь этапом. Убийство для него никогда не было самоцелью, скорее последним милосердием палача.
Пожав плечами, он вернулся к столу, забрал фонарик и направился к покосившейся двери. Толкнул ее локтем и вышел в сырой пропахший кошками подвал. Под ногами чавкала сырая грязь. Крысы с визгом разбегались по углам и прятались в тени.
Он дошел до конца коридора, поднялся по крепкой еще каменной лестнице наверх. И только тут позволил себе вздохнуть полной грудью, не боясь задохнуться от вони. Небо розовело в ожидании заката. В малиновых облаках чернели опоры линий электропередач. Где-то вдалеке приглушенно шумела трасса.
Мужчина подошел к припаркованному около заброшенного строения внедорожнику, открыл багажник и пристроил на заранее приготовленный брезент фонарь. Наклонившись к земле, несколько раз погрузил в песок лезвие, максимально его очистив от липких и вонючих пятен. Так же песком вычистил руки. Завернул в промасленную тряпицу и спрятал под запасным колесом. Придвинув к краю багажника пятилитровую бутылку воды, перевернул ее на бок и чуть открутил крышку, вода полилась тонкой струйкой на его руки, теряясь в пыльной траве.
Обстоятельно вымыв руки и лицо, он схватился за футболку, принюхался — зловонный запах прочно въелся в трикотаж.
— Черт… Придется выбросить.
Остатки воды он вылил на ботинки. Проверил одежду, чтобы не пропустить на ней пятна крови, и только тогда выключил фонарь. Захлопнул дверцу багажника, прошел к водительскому креслу.
Завел двигатель. Слушая, как тот глухо урчит, задумался о дальнейших действиях: надо было встретиться с шефом. Но представил, как тот примется орать из-за позднего визита, передумал.
Решив, что он слишком устал для серьезных разговоров, он мягко тронулся, окончательно оставив за спиной уже завершенное дело.
Глава 1
— Итак, сегодня мы встретились на вашей уютной кухне не просто так, чтобы потрепаться, а по важному, не побоюсь этого слова, делу, — Тимур Бочкин сделал драматическую паузу, за время которой слушавшая его Аделия успела испепеляюще посмотреть на мужа, перевести взгляд на Бочкина и тяжко простонать. — Спокойно, Аделия Игоревна, больно не будет.
— Переигрываешь, Тимур, — Макс Александров, все еще подполковник юстиции и следователь центрального аппарата СК России, смотрел на институтского приятеля и откровенно веселился.
Идея тренировать дар Аделии пришла Бочкину сразу после успешного раскрытия дела об исчезновении Виктории Бобыль. Ворвавшись в кабинет Аделии в самый неподходящий момент — Макс как раз целовал супругу, соскучившись после командировки — он бестактно сообщил, что у него к ним обоим важнейший разговор.
— Способности Аделии нужно верифицировать, — заключил он. — Иначе нормально монетизировать не получится.
Бочкин всегда действовал прямолинейно и нагловато — в этом было что-то, впитанное им еще в детстве, когда, блуждая среди разгоряченных тел российских отдыхающих, он втюхивал им вареную кукурузу.
— Зачем меня верифицировать? Я не хочу. Меня вполне все устраивает, — вздыхала Аделия.
Но Бочкин был непреклонен:
— Вот скажи, Макс, как бы ты отнесся, если бы я тебе предложил проверить твою гипотезу у профайлера? — настаивал он, растолкав супругов и рассадив по разные стороны стола, чтобы не отвлекались.
— Скептически.
— Вот! — Бочкин указал на него пальцем, осуждающе потряс им перед носом приятеля. — А если бы я сказал, что этот человек никогда не ошибается и имеет попадания десять из десяти? А?!
Макс в самом деле задумался: в его практике не раз случались расследования, когда гипотезы рассыпались одна за другой и приходилось снова и снова возвращаться к началу, пересматривать материалы дела, изучать протоколы, заново опрашивать свидетелей и искать, искать, искать… И если бы ему шепнули, что есть человек, который видит насквозь, использовал бы он эту возможность? Пожалуй, что да, использовал. Пусть даже в порядке бреда. А уж после можно перепроверить и подвести под нее доказательственную базу. И идея перестает быть бредовой.
Он посмотрел на Аделию — та сидела напротив, скрестив руки на груди. Рыжие волосы рассыпались по плечам, усиливая ее сходство со средневековой ведьмой.
— Тимур дело говорит…
Бочкин как само собой разумеющееся кивнул:
— Потому что я всегда ставлю себя на место своего оппонента: что сделал бы я, если бы… был тем самым преступником, или подростком-бегунком, или вором, или вот… следаком из главка, — он кивнул в сторону Макса. — И мой опыт подсказывает, что надо точно понимать твои сильные стороны.
Аделия прищурилась: забота Бочкина напоминала дележку шкуры неубитого медведя.
— А с чего ты вообще взял, что у меня есть эти сильные стороны? Может, все предыдущие разы я всего лишь пальцем в небо попала?
Бочкин просиял:
— Вот чтобы в этом не сомневаться, нам и нужна верификация!
Макс смотрел на него без иронии:
— И как ты собираешься это сделать?
С того дня он приносил Аделии «головоломки», как он их называл: фабулы давно раскрытых и завершенных дел с ответом, известным ему одному. Сперва это были дела из его прошлой работы следователя сочинского управления следкома, потом — малоизвестные дела из учебников по криминалистике и уголовному процессу. Усаживался напротив Аделии, вручал ей распечатку фабулы, фотографии с места преступления, зарисовки, схемы отхода преступников — все то, что обычно известно следователю, работающему с материалами. И просил ответа на один и тот же вопрос — кто это совершил.
Аделия хмурилась, отпиралась и отказывалась проходить «тестирования», спорила, что это бесполезно и все равно никому не нужно. Страдальчески смотрела на Макса:
— Я уже и так почти всех клиенток растеряла с такими вывесками, — она кивнула на золотую табличку на своей двери, привинченную Бочкиным несколько месяцев назад. «Профайлер Аделия Мило», — вот что на ней значилось.
Бочкин отрезал безапелляционно:
— Найдутся новые. Не отвлекайся, Аделия Игоревна!
И Аделия под внимательными взглядами обоих мужчин соглашалась, снова и снова делая расклады на Таро, снова и снова задавая один и тот же вопрос: кто совершил это деяние?
И у нее стало что-то получаться. Сперва она стала замечать многозначительные взгляды, которыми обменивались Макс с Бочкиным, хмурую морщинку на переносице Макса, его удивленно-внимательный взгляд…
Она начинала понимать, что говорят ей карты. Те самые, старые, что подарила ей простая уличная цыганка много лет назад: она стала понимать их сбивчивый шепот.
Сегодня Бочкин принес очередную загадку. Дождался, пока Аделия уложит спать дочку, разложил перед ней серию фотографий исчезнувших девочек, каждой лет по пятнадцать. Белокурые, ясноглазые, улыбчивые.
— Они исчезли в одно время с интервалом от двух до шести дней. Между собой не знакомы, но к моменту исчезновения находились примерно в одном месте. Скажи, что с ними, у них общая судьба или их исчезновения не связаны?
Аделия долго изучала портреты. Долго держала в руках колоду — до тех пор, пока та не нагрелась от тепла ее ладони, не стала легкой, словно перышко. И только тогда вытащила из колоды и разложила карты. Мгновение на раздумья, и она смешала их, бросив на Бочкина сердитый взгляд.
— Я вижу здесь ложь, — она толкнула ногтем карту с потемневшим ликом.
Тимур сощурился:
— И кто же здесь лжет?
— Ты, — Аделия посмотрела на него строго. — Эта карта лежит в основе расклада, на месте сигнификатора, то есть вопрошающего!