Евгения Кретова – Печать Каина (страница 21)

– Нет. – Теон поморщился от досады. – Держи нужный код вручную.

Решение не противоречило инструкциям, и Теон понимал, чем руководствовался капитан – у него на борту тысяча туристов. Пропустить свое окно – это объясняться с тысячей человек, это писать рапорты начальству для разборок с турфирмами. Это еще и ожидание на орбите Хроноса. Масса головной боли, которую каждый капитан хочет избежать. Держать вручную кодировку можно – это переключить на ручной ход бортовой компьютер и удерживать джойстик на нужной отметке. Задача нехитрая. Хоть и опасная подключением человеческого фактора, который, помноженный на космические риски, мог сыграть злую шутку.

– Есть держать вручную, капитан… Гарал, бери контроль за транзакцией, – скомандовал навигаторской группе.

«Амадея» была лайнером на аппаратном управлении, нейросвязь использовали как вспомогательную, а в злополучном рейсе на Хронос системы Медуза навигатор-сенсоид и вовсе на борту отсутствовал. Сейчас «Амадея» шла по визирам и заданным диспетчерами координатам.

Тиль Теон видел на мониторе, как визиры зафиксировали вход корабля в транзакционное окно – на мгновение изображение подернулось пленкой и будто бы «поплыло», но вот уже четкость изображения восстановилась, можно было видеть серебристые импульсы, которые нитями окутывали корпус корабля, увлекая его в транзакционный коридор.

– Семь… Сигнатура семь, – незнакомый голос, зафиксированный бортовым регистратором. – Мы сместились внутри транзакционного коридора.

– Переходи на ручное управление, – снова хриплый голос старпома. – Удерживай.

– Илья, куда нас выведет «семерка»? – голос капитана, адресованный, очевидно, навигатору-картографу.

– Сектор 105, зона воздействия пульсара Исида, ищу привязку…

– Давай, давай, Илья, ищи шустрее. Полный набор на борту – старики, беременные, дети… Черт подери этих диспетчеров.

– Не, это веха сбои́т, – отозвался картограф. – С сигнатурой все норм.

– Все норм, – передразнил его капитан. – Объясни это потом тысячи пассажирам, которые вместо кувыркания на временны́х аномалиях Хроноса, окажутся у черта на куличках… Ты, кстати, нашел, где именно?

– Выход из транзакции, – сообщил старпом напряженно. – Две минуты сорок секунд…

– Неслабо нас размотало, – вздохнул капитан. – Хорошо бы топлива хватило на обратную дорогу.

Вспышка – внезапная. Теон, даже зная о том, что она сейчас будет, все равно вздрогнул от неожиданности и протер глаза. Визиры окрасились алым, голоса людей перекрыл звук сирены. Телеметрия резко вышла в красный сектор, от резкого перепада давления и гравитационного скачка команда почти мгновенно потеряла сознание, оставив в решающий момент судно без управления. Система жизнеобеспечения отключалась целыми секторами, пока не сконцентрировалась на нескольких жилых отсеках. Тиль Теон ждал расшифровки.

– Выглядит так, что они отклонились от курса и вышли на неустановленной точке, где столкнулись с гравитационной аномалией, – предположил оператор. – Потеряв управление, столкнулся с небесным телом. Это могла быть комета или астероид, технический сбой на уровне диспетчерской, который усугубился гравитационной аномалией.

Тиль Теон посмотрел на него, будто увидел впервые. Процедил:

– Мы с вами, корнет, не в угадайку играем, а устанавливаем причину гибели более тысячи человек. А ваше предположение может помешать вам быть объективным, – снова повернувшись к монитору, он пробормотал: – Наш мозг так устроен: придумав что-то, мы подстраиваем реальность под эту идею, игнорируя одни факты и придавая слишком большое значение другим. А наша с вами задача, корнет, делать объективные выводы и предположения только тогда, когда в наших руках будет достаточно фактов.

«Но в целом вынужден согласиться с корнетом, – отметил про себя. – Только откуда на выверенной вехе появилась неустановленная гравитационная аномалия?»

«Амадея» теперь выглядела именно так, каким лайнер обнаружила ремонтная бригада, прибывшая проверить вышедший из строя веховой буй. Согласно бортовому журналу на лайнере было тысяча шесть человек пассажиров и семь членов экипажа. Удар пришелся на носовую часть корабля – команда погибла практически мгновенно. Пассажиры, находившиеся во время транзакции в транспортировочных капсулах, имели бы шансы выжить: их модули были оборудованы самостоятельными контурами безопасности и независимой системой жизнеобеспечения. Но жилой сектор оказался вскрыт – это уже установили оперативники «Тольды», прибывшие по вызову рембригады и первыми осмотревшие лайнер.

Из тысячи шести пассажиров на момент осмотра оперативниками в транспортировочных капсулах остались двести четыре. Они оказались заперты в аварийном блоке: переборки были повреждены взрывом и не открылись. Все двести четыре прожили еще шестеро суток, прежде чем закончилась энергия резервного генератора и их капсулы отключились от системы жизнеобеспечения. Остальные восемьсот два были принудительно выведены из сна и покинули терпящий бедствие лайнер на аварийных шлюпках.

И тут возникало сразу несколько вопросов. Кто их разбудил? Кто-то из членов экипажа выжил? Рубку практически срезало взрывом, всех, кто в ней находился, отнесло в открытый космос. Мог кто-то покинуть рубку незадолго до аварии? Они слышали голоса старпома, капитана, картографа. Оставались еще навигатор, техник, второй штурман и младший помощник капитана. Все четверо должны были находиться на резервных позициях, в рубке.

Он посмотрел на начмеда. Это был невозмутимый землянин, Анатолий Духов, улыбчивый и располагающий. При этом – отличный спец, который вытаскивал ребят и буквально собирал по частям их изувеченные тела. На Земле он был военным медиком, прошел не одну горячую точку, умел работать под обстрелами и вытаскивать неразорвавшиеся снаряды из раненых. Ему было за пятьдесят, и Теон дорожил им. Сейчас он специально вызвал его на мостик, чтобы узнать по горячим следам его мнение.

– Что скажешь, Анатолий? Мог кто-то выжить в таком взрыве?

Землянин покосился на начальника криминальной полиции с сарказмом:

– Только если в команде были эльфы…

Теон помрачнел:

– Не люблю, когда ты говоришь загадками…

– Я ответил вполне конкретно, Тиль: даже если бы кто-то находился не в рубке, то его бы убило при разгерметизации. Посмотри, гермопереборки не выдержили, – он провел указательным пальцем по экрану со схемой лайнера, на которой застыли отметки о повреждениях. – Если был в скафандре – отнесло бы в космос. Кроме того, зачем кому-то находиться в скафандре? Разве кто-то знал о том, что произойдет трагедия?

Тиль Теон думал примерно в том же направлении.

– Значит, был кто-то еще, кто зашел на борт «Амадеи» после взрыва и беспрепятственно прошел к жилым модулям.

Анатолий кивнул:

– И этот «кто-то», – он поднял указательный палец к потолку, – прекрасно владеет навыками реанимации, неплохо знает крео[2] – оборудование и владеет навыками экстренного пробуждения человека. Иным способом восемьсот человек не транспортировать на шлюпки из капсул.

– Медик?

Анатолий неопределенно пожал плечами:

– Вариантов немало – специалист по креокамерам, опытный ученый, лаборант… И да, скорее всего, он работал не один.

Теон вопросительно поднял бровь и посмотрел на начмеда:

– Ну, посудите сами: чтобы из поврежденной взрывом носовой части корабля проникнуть в жилой модуль, им пришлось разгерметизировать этот модуль. В каждом – порядка двухсот индивидуальных камер, которые нужно было вывести из гиперсна одновременно. Я думаю, на это было порядка пятнадцати-двадцати минут. И кто бы там не зашел на «Амадею», он справился с задачей – иначе мы бы обнаружили десятки трупов. А мы наблюдаем полностью зачищенные жилые сектора.

Теон согласно кивнул:

– Благодарю, это важное замечание.

«Допустим, кто-то оказался случайно рядом и занялся спасением пассажиров».

Почему не сообщил о крушении? Не запросил помощь?

В каком направлении двигались шлюпки? Почему никто из спасшихся не оставил никаких сообщений и координат на случай обнаружения корабля и снаряжения спасательной миссии? Почему не были активированы аварийные маячки на шлюпках? Как могли десятки спательных шлюпок с только что вышедшими из гиперсна пассажирами эвакуироваться с терпящего бедствие лайнера и буквально раствориться в космосе? Бортовая система не вывела бы их на значительное расстояние от «Амадеи»: алгоритм действия таких систем рассчитан до мелочей.

«Слишком много вопросов на сегодня», – Тиль Теон отошел от монитора, вернулся на свое рабочее место.

– Данные комплексного мониторинга с применением метода инверсивной телеметрии направьте группе Глеба Корсакова для анализа, – мрачно отозвался. – Поставьте сокращенный срок исполнения и вопросы перед экспертами…

Глеб появился на «Тольде» недавно, Теон хотел, чтобы молодой следователь проявил себя.

Он помолчал, прикрыв глаза:

– Оценить версию технического сбоя на пригодность. Проверить параметры пилотирования для исключения ошибки в качестве причины аварии. Запросить данные о навигационной погоде в точке выхода из транзакции, наличии или отсутствии мигрирующих гравитационных аномалий на координатах гибели «Амадеи». Каковы причины формирования мигающей транзакции? Каковы данные об исправности вехового комплекса на момент начала переброски «Амадеи»? Пусть посмотрят статистику по данному веховому бую – как часто у него сбои с программным обеспечением. Что со шлюпками, пусть запросят у транспортников все запросы о бедствиях и ЧС, отследят все незарегистрированные маршруты в этом секторе на момент аварии…