Евгения Кретова – Печать Каина (страница 20)
Не обращая внимание на крики женщины, ропот потревоженных ночных птиц, он бежал улочками зверинца к калитке. За ней – посадочная платформа. И его спасение.
Что-то изменилось в воздухе вокруг: он напрягся ожиданием, сгустился. Где-то вдалеке звучала сирена, метались огни по городу – что-то произошло. И это «что-то» подняло на ноги полицию Карберы. Рофалло понял – времени не осталось, если он сейчас же не окажется в шлюпке и не взлетит, небо над столицей перекроют, заблокировав все суда. Уже не обращая внимания на свой плащ и не заботясь о капюшоне, он бежал вперед, то и дело с тревогой поглядывая в небо.
– Стоять! – раздалось совсем близко. У калитки остановился патруль, привлеченный, вероятно, переполохом в этой части зверинца и криками несчастной в золотой клетке.
Рофалло замер. В его руках горел синим код спасительной шлюпки, но он не сможет до нее добраться. Но прежде, чем он сдастся, он использует все шансы.
Он вышел из тени:
– Доброго вечера, – он икнул, изображая подвыпившего горожанина. – Я немного напугал местных пташек. Пр-ростите.
Двое охранников с неприязнью уставились на него:
– Кто такой?
– Арис, банковский писарь, – он продемонстрировал свои руки, молодые, гладкие, явно незнавшие тяжелой работы.
– Ты никого здесь больше не видел? – спросил у него один из охранников.
Рофалло округлил глаза:
– В такую рань? Все спят уже, как ангелоч-чки! – он еще раз для верности икнул и качнулся, положил руку на ствол ближайшего дерева.
Охранники переглянулись между собой:
– Надо проверить.
Они обошли Рофалло и направились к золотой клетке, где все еще приглушенно всхлипывала ее обитательница. Юноша выдохнул с облегчением, отметив, как вспотели его ладони. Перевел дыхание.
Шлюпка уже стояла на платформе, ожидая своего пассажира.
Рофалло шагнул из-за ограды. Блеск фонарей, шум снижающихся катеров и патрульных скутеров – порывом ветра его сбило с ног и заставило опуститься на колено. Юноша поднял голову – над ним, ослепляя прожектором, замер полицейский скутер:
– Рофалло Мар, вы арестованы за пособничество в убийстве Тара Обеида, – проговорили из динамика.
«Не успел», – юноша с тоской посмотрел на шлюпку. Рванул в сторону, огибая площадку, но тут же был сбит с ног, прижат к земле. Брелок вывалился из кармана – его код все его горел синим. Сверху давили несколько стражников, сорвали с него плащ, пытались скрутить руки. Колено ударило в поясницу – юноша ослеп от боли, в спине что-то хрустнуло. Рофалло зажмурился и, выкинув руку вперед, сделала небольшой рывок, этого оказалось достаточно, чтобы успеть схватить брелок, выключить его. Остальное сделал порыв ветра, поднятый снизившимся полицейским катером, Рофалло видел, как брелок, подхваченный воздушным потоком, отлетел в траву. Выдохнул с облегчением.
На него сыпались удары, руки, с силой заведенные за спину, онемели в наручниках – он понимал, что уже не жилец. Вопрос оставался лишь в том, как долго он будет умирать.
Глава 13. «Амадея»
– Господин Теон, мы готовы, наноботы расставлены по позициям.
– Вижу… – отозвался начальник Криминальной полиции.
Хотелось переспросить «Вы уверены?», но он старался не выказывать раздражение молодым операторам, иначе потом, осознавшие собственную неловкость, они наделают еще больше ошибок. Молодой специалист должен быть уверен, тогда его можно научить.
– Проверьте установку маркеров 34-н, 1-с, 14-д и 15-а. Все четыре на пять градусов левее, – подсказал. – После чего перезапустите статус-контроль с пометкой о деформации основы. И выставите боты по визиру.
Оператор смотрел на него в ожидании. Теон закатил глаза и вздохнул:
– Действуйте!
Оператор отвернулся к монитору, сделал повторное поднятие карты и переставил боты. Серебристые огоньки, будто жучки, передвинулись по корпусу и замерли на точках изломов. Поврежденный пассажирский лайнер «Амадея» оказался опутан серебристыми нитями, будто паутиной. Красивое и одновременно печальное зрелище – сейчас по команде оператора они внедряться в нейросеть корабля, зафиксируют последние минуты жизни корабля и воссоздадут картину крушения. Криминальная полиция могла бы не заниматься этим делом – обычно все происшествия на транспорте сперва отрабатывались Транспортной полицией, если бы не количество жертв. Хотя версий технического сбоя и ошибки пилотирования, конечно, никто не снимал.
– Не забудьте поставить отметку о свободной трансформации сетки корректур.
Теон вздохнул и отошел от монитора к центральному пульту. Оператор ввел финальную команду, включил обратный отсчет:
– Готовность фиксировать результаты моделирования, три… два… один…
Тиль Теон напомнил:
– Подготовьте наложение данных дешифровки бортовых накопителей на полученные результаты моделирования.
На главном мониторе появились две кривые линии загрузки: синяя показывала данные эксплуатационного регистратора, красная – аварийного. К ним присоединилась третья, которую сейчас получали наноботы. Пассажирский лайнер «Амадея» был готов предоставить все данные о своем крушении.
– Запись комплексного моделирования включена, – сообщил оператор.
Сработали датчики бортовых самописцев, синхронизируя время. Все три линии загрузки сошлись в одной точке и совместились.
Теперь следственная группа могла видеть, что произошло на борту «Амадеи».
Под куполом операционного зала фрегата Управления сопровождения следственных действий «Тольда» раздались голоса погибшей команды «Амадеи».
– Курсоуказатели в норме, вижу навигационные вехи, – глухой, немного сиплый голос. Теон догадался – старпом Бакланов, землянин, сорок восемь лет, навигационный стаж пятнадцать лет.
– Добро́… Пассажирский лайнер 78-2-Амадея готов к транзакции, – сообщил другой голос по переговорному устройству, очевидно, капитан Васильев. – Курс два ноля семерка АМП, сообщение: станция «Барракуда» – Хронос, система Медузы.
Щелкнул переключатель ретранслятора, в рубке к голосам экипажа добавился голос диспетчера:
– Вижу вас, борт 78-2-Амадея. Формирую сигнатуру… Принимайте.
– Принято… Старший помощник, импульс на старт, – скомандовал капитан корабля.
– Есть импульс на старт, – отозвался старпом. – Готовность пять, четыре, три, два, один… Пуск.
Рядовые переговоры, датчики движения, телеметрия – все показания в «зеленой» зоне, криминалисты «Тольды» не фиксировали ни единой ошибки.
На мониторе оживший лайнер зажегся проблесковыми маячками, двигатели движения окрасились алым, «Амадея» дернулась вперед, навстречу распахнувшемуся транзакционному окну – белесому облаку, сформированному импульсами вехово́го буя́, оставляя за собой вытянутое кварк-глюонное облако.
– В добрый путь, – дежурно пожелал оператор диспетчерской и отключился.
– К чёрту, – отозвался капитан и усмехнулся. – Михалыч, партейку в шахматы разомнем, пока туристы на Хроносе барахтаются?
– А то… Но имей ввиду, я тебя сделаю… – голос старпома Бакланова.
Капитан рассмеялся:
– Ты так каждый раз говоришь.
Бытовой расслабленный разговор. Они не видели ничего особенно в формирующемся окне.
И тут:
– Какую-то странную сигнатуру нам подгрузили, – голос Бакланова.
Тиль Теон бросил взгляд на данные бортового самописца: кодировка, заложенная в маршрут движения, колебалась, то приближаясь к «красной» зоне, то снова спускаясь в «желтую». По внутренней связи связался с бригадой оперативников:
– Кто из диспетчеров работал с «Амадеей» в тот вечер? Найдите его…
Он снова обратился в слух.
– А что не так? – напряженный голос капитана.
– Кодировка транзакции мечется, то восемнадцать, то семерка, то опять восемнадцать…
Капитан рассеянно отозвался:
– Медуза – это вроде восемнадцать…
Бакланов озадаченно проговорил:
– Ну так и я о том… Запросим уточнение?
Мгновение тишины, капитан принимал решение. Теон затаился: от решения капитана в таких ситуациях зависит судьба корабля. По инструкции он должен был отменить переход и запросить уточнение.