Евгения Кретова – Красавец для чудовища (страница 3)

– Почему не устраиваетесь в юридической фирме в качестве юриста? – Инга чувствовала подвох.

Молодой человек положил руки на спинку кресла для посетителей. Инга не могла не отменить, что он вел себя сдержанно и естественно, как человек, который решает, а не подчиняется. Снисходительно усмехнулась своему наблюдению. Новоиспеченный помощник между тем заговорил:

– Я попробовал этот путь. Своевременно понял, что не справляюсь: я увяз в текучке, которую обычно поручают практикантам, сшивал дела, подсчитывал сумму исков, составлял описи дел. Я не протянул и месяца, почувствовал, что дохну. Чтобы признать собственные ошибки, тоже требуется мужество.

Он вел себя так уверенно, и это обескураживало.

Он вел себя с ней, как с равной, словно его появление в офисе – действительно спасение для нее, Инги. Широкова решила развить эту мысль.

– Вы говорили, что ваша кандидатура – лучшее, что могло предложить мне рекрутинговое агентство. Откуда такая самоуверенность? – она сделала глоток обжигающего кофе.

Швецов покачал головой.

– Это не самоуверенность, Инга Павловна, это признание очевидных преимуществ. Именно в силу своего образования и квалификации я не просто дополнительная пара рук и ног. Я дополнительная голова, с довольно крепкими мозгами и каким-никаким опытом.

Инга задумчиво рассматривала его. Молодой, выглядит на свой возраст. Смуглая кожа, но скорее она такая от природы, чем в результате воздействия южного солнца или солярия. Золотисто-карие глаза. Кошачьи. Вкрадчивые и располагающие. Он красив. По-мужски красив. В меру аккуратен и располагающе небрежен. Инга коротко взглянула на его руки – отчего-то ей казалось, что руки мужчины говорят о нем гораздо больше глаз.

Длинные, артистические пальцы с коротко остриженными, отполированными ногтями. Рука лежит на темной столешнице, подушечки чуть подрагивают и то и дело отбивают дробь в такт речам Василия.

Подняв глаза, Инга обнаружила, что молодой человек разглядывает ее с точно таким же интересом.

Ингу неприятно опалило, будто она неосторожно заглянула в жерло вулкана. В лице Василия не дрогнул ни мускул, в его голосе не слышалось и тени волнения – этот сопляк точно знал, чего хочет. «Ну-с, послушаем, что же это такое», – подумала она, а вслух сказала:

– Интересное у вас представление о преимуществах… Ладно, зайдем с другой стороны. Каковы ваши планы, Василий? Вы же не собираетесь вечно оставаться в должности моего помощника? Я хочу знать, как далеко простираются ваши амбиции.

– Далеко. Я собираюсь стать вашим заместителем.

Инга растянула губы в улыбке, достойной удава Каа, изогнула бровь, отпила кофе и произнесла с иронией:

– Заместителем? А чего так скромно? Может, сразу на мое место стоит замахнуться?

Она хотела смутить его. Напрасно – он оставался таким же хладнокровным и собранным, только головой покачал.

– Нет, это категорически исключено. Потому что неэтично и нецелесообразно: многие ваши клиенты «заведены» именно на вас. С другим специалистом и руководителем они работать не станут.

Инга вздохнула, внезапно устав от этого разговора:

– Ну что ж, благоразумно… Но, к сожалению, мне придется вас разочаровать, Василий: штатное расписание «Jus Olympic» не ведает должности заместителя генерального директора и вводить ее специально ради вас у меня нет ни малейшего желания. – Она отодвинула от себя пустую чашку кофе. – Я думаю, вам стоит подыскать себе другое, более перспективное место, соответствующее вашему опыту, знаниями и… амбициям.

Она встала, дав понять, что беседа завершена.

Василий остался сидеть на месте.

– Вас так шокировала моя откровенность? – Черт возьми, какой у него мягкий, чувственный голос. – Вы бы предпочли вранье с моей стороны? Я по-прежнему настаиваю, что как ваша правая рука с моими знаниями и опытом я окажусь для вас незаменимым. Например, оставленное на подпись исковое заявление в отношении «Мерилл Консалтинг» содержит ряд недочетов, главное из которых – отсутствие международной правоприменительной практики, а она существенно влияет на правовые процессы в рамках национального морского права, вам это прекрасно известно. Это окажется важным при рассмотрении дела. И еще: ряд положений необходимо осветить более подробно.

– Зачем? – Инга остановилась у окна, повернулась к собеседнику, впилась в него взглядом. Все та же расслабленная, но при этом не развязная поза. Он ни капли не волнуется.

– Затем, чтобы исключить необходимость озвучивать эти обстоятельства непосредственно в суде, отвлекаясь от существа вопроса. Вы начнете разбирать эти мелочи, в итоге судебное следствие уйдет в сторону, запутается, и ваши основные аргументы засыплются ворохом второстепенной информации. Речь представителя ответчика вообще сведет ваши доводы на нет. В противовес сказанному, если вы включите международную правоприменительную практику в исковое заявление, то заставите ответчика проверять их, и выстраивать защиту, опираясь на них. Не мне вам рассказывать, сколько времени и сил у него это отнимет. Если иск будет подан в нынешнем виде, я прогнозирую проигрыш по данному делу,

Инга чувствовала, как в ее груди загорается нечто, напоминающее Везувий: этот сопляк вздумал ее учить.

Меж тем Василий встал, направился к двери и, выйдя на несколько секунд в приемную, тут же вернулся с тонкой папкой в руках.

– Взгляните, я отметил места, которые следует уточнить, и сделал пометки, в каком направлении следует внести изменения.

Инга смерила его взглядом. От идеально уложенных волос до безупречно начищенных носков туфель.

– Вон.

Молодой человек замер, золотистые глаза потемнели:

– Что?

– Я сказала – пошел вон, – отчетливо повторила Инга, кивнув на неплотно прикрытую дверь в приемную. – Назад, в кадровое агентство.

Парень прищурился, бросил на нее быстрый взгляд, положил папку на угол стола и с достоинством вышел, тихо притворив за собой дверь.

Рабочие будни

«Черт. Вот зачем полез?» – Василий притворил за собой дверь кабинета Широковой и замер. Шумно выдохнул и упер руки в бока. Ситуация вышла из-под контроля, а ему казалось, что все играет в его пользу. Но Широкова оказалась стервой не только по слухам, но и на самом деле – завелась из-за того, что он начал критиковать ее команду. Наверняка она перепроверит его правки, наверняка даст нагоняй ответственным за дело юристам, но это будет за закрытыми дверями. Только она имеет право казнить и миловать в этих окрашенных в благородные золотистые тона стенах.

Василий поймал себя на мысли, что хотел бы оказаться на месте сотрудников Инги Павловны, чтобы и за него тоже кто-то стал горой.

В его практике такого еще не бывало. На самом деле он понимал, что допустил ошибку уже в первый момент, когда сказал «Инги Павловны еще нет». Ведь прекрасно знал, как она выглядит – на сайте «Jus Olympic» была размещена фотография Широковой. Поэтому, когда она появилась в офисе, он ее узнал. И запаниковал, как мальчишка. И вот тогда-то она и составила о нем превратное мнение.

«И что теперь делать?» – он посмотрел на рабочий стол, ставший уже практически его столом, на стопку неразобранной корреспонденции, почувствовал растущее раздражение – он в самом деле полезен фирме Широковой! Он и сейчас готов подписаться под каждым словом, сказанным в ее кабинете. Он сам, когда был руководителем хоть и небольшой, но своей фирмы, не раз выходил из себя из-за бестолковости секретарей, из-за неумения работать со спецификой юрфирмы. Грамотно перенаправить входящий звонок, заверить в компетентности юристов и дать необходимые рекомендации новому клиенту человек, умеющий лишь быстро нажимать на клавиши компьютерной клавиатуры, не мог. А ведь именно он – лицо всей фирмы. Тем более такой, как «Jus Olympic».

«К черту!» – он махнул рукой невидимому оппоненту и занял свое новое рабочее место так, словно начальница не бросила ему в лицо «Пошел вон!».

Расстегнув пиджак и оправив его полы, он открыл файл с реестром входящей корреспонденции, придвинул к себе папку с письмами. Скрепленная большой канцелярской скрепкой стопка распечатанных платежек и реестров – из бухгалтерии, на согласование Инге Павловне, тощая картонная папка с номером арбитражного дела и пометкой «перенес» от позавчерашнего числа, входящая корреспонденция на английском и итальянском – из посольства и от потенциального клиента с предложением о сотрудничестве.

Трезвон сотового заставил вздрогнуть – этого звонка Василий особенно ждал и боялся. Он ответил почти сразу, прикрыв звук ладонью:

– Да, есть новости?.. И что говорят?

Ему торопливо рассказывали, он хмурился и выводил на уголке отрывного календаря сумму «888 200» и под ними слова: «Десять дней».

– Вась, если через десять дней не сделают операцию, то будет поздно, – говорили из трубки. – Там никакие деньги уже не помогут, понимаешь? И я не знаю, что делать.

Василий знал.

– Хорошо. Я понял, я попробую это решить… Привет маме.

Он какое-то время задумчиво вертел сотовый в руке, смотрел на нарисованные цифры и слова. Времени для маневра оставалось все меньше. Тут или действовать решительно, или идти на попятную. Во втором случае не было никаких гарантий, что маме проведут операцию. В первом – что он успеет.

«Значит, надо поторопиться».

Василий работал и невольно прислушивался к тому, что происходило в кабинете Широковой. Приглушенный голос хозяйки, кажется, на английском, серебристый смех – еще капелька, и его можно было бы назвать кокетливым, но пока это был просто располагающий к доверию смех красивой и уверенной в себе женщины. «Которая голову оторвет тому, кто посмеет дотронуться до ее бизнеса и сотрудников», – невольно отметил Швецов.