Евгения Кретова – Красавец для чудовища (страница 2)

Вот это «если только не» и сыграло с ним злую шутку: контракт прописывал освобождение от ответственности клиента Инги в случае непередачи промежуточных актов сдачи-приемки работ заказчиком, клиентом Хромова. И вот тут – та-дам – в договоре обнаружилось примечание: факт передачи таких актов должен быть подтвержден документально. Однако такого документа не было. А было письмо-претензия Ингиного клиента с требованием предоставления подписанных заказчиком актов сдачи-приемки этапов работ. Все как полагается – заказное письмо с уведомлением, отметка о приеме, входящий номер, дата регистрации. «Опись, про́токол, сдал-приня́л», как говорил незабываемый герой актера Папанова[2].

Инга навсегда занесла этот момент в число своих личных побед, в папочку под названием «Хромов – козел и пусть так будет с каждым, кто посмеет меня обсуждать». Он лениво довел позицию истца до суда, подтвердил суть исковых требований, вальяжно ответил на парочку ее вопросов и, снисходительно подмигивая, развалился на стуле в ожидании ее доклада. Инга выкладывала факты постепенно, вбивая каждый последующий, словно гвозди в гроб его блистательной карьеры юриста-арбитражника, – четко и по пунктам, оставив заветное «если только не» вишенкой на торте.

Сволочь Хромов усмехался какое-то время, отплевываясь от ее доводов, как деревенский хулиган – черешневыми косточками, и усердно пытаясь сохранить лицо. Клиент-перебежчик нервничал, смотрел на Ингу побитой собакой. И с каждым новым доводом с физиономии Хромова медленно сползала ухмылка, стекала уверенность и непоколебимость, как свечной воск. И вот уже модная трехдневная щетина сделала его похожим на бомжа с Казанского вокзала, а шикарный пиджак от Армани будто стал на несколько размеров больше.

Инга торжествовала.

После финального аккорда она посмотрела на незадачливого конкурента – жалкого, уничтоженного, пристыженного – в упор и ослепительно улыбнулась, пожелав удачи: ему предстояло объяснить клиенту, как так вышло, что из обещанной Хромовым позиции «все в ажуре» они получили полный и оглушительный провал.

Это он еще не знает, как Инга разыскивала бедолагу-подрядчика, уговаривала показать контракт и в итоге вела дело бесплатно: ее гонорар предполагался только по факту вынесения решения суда в пользу Ингиного клиента.

Подхватив сумочку, сегодняшняя Инга выпорхнула на лестничную площадку, но прямо на пороге своей квартиры столкнулась с соседкой Ольгой: та разворачивала в узком коридоре коляску. Получалось не очень ловко, так как действовала она одной рукой, а во второй держала годовалого Ванечку. На плече, отдавливая его, болталась сумка с детскими принадлежностями.

– Привет, Инга, все хорошеешь, – с завистью проговорила соседка.

– Держу марку, – Инга закрыла дверь, с удивлением машинально отметив царапины около замка. Втянула и без того плоский живот, чтобы просочиться между Ольгой и стеной и вырваться к лифту раньше нерасторопной мамочки.

Нет, Инга была не из этих, новомодных «чайльдфри». Но она упорно не понимала, почему молодые девчонки, заполучив «прынца» на белом коне, родив ему ребенка и устроившись на мужниных плечах, считают себя жертвами обстоятельств. Останься с такой наедине в лифте – замучает рассказами о цвете испражнений ее ненаглядных деточек.

«Может, и правда разжижение мозгов в связи с беременностью и родами?» – отстраненно подумала Инга и раздраженно выглянула из лифта: Ольга все еще пыхтела, разворачивая неудобную коляску.

– Оль, тебя ждать? – инстинктивное желание помочь боролось с воспоминанием о шпильках и светлых брюках, которые требовалось сохранить в идеальном состоянии до четырех часов дня.

Соседка промычала что-то нечленораздельное. Инга не выдержала, вышла из лифта и, выхватив неповоротливый агрегат на четырех колесах из рук соседки, потянула его к лифту. Конечно, по светлой брючине тут же мазнуло серым, оставив на ткани полоску. Инга мысленно чертыхнулась.

– Спасибо, Инга, – Оля заползла в лифт, придерживая сумку для прогулок – необъятного размера баул в зеленую клеточку. Инга закатила глаза, но промолчала. – У Ванечки первые зубки. – При этих словах Инга икнула, подумав, что началось, а соседка торопливо продолжала бесцветным голосом: – Совсем не спит. Стасик нервничает. А ему на работу с утра, вот я Ванечку всю ночь на руках качаю. Чтобы не плакал. А свекровь подсказала, чтобы не приучать его к рукам, надо в коляску на ночь укладывать. А Ванечке неудобно. Он в коляске гулять привык… Да и мне потом приходится спускать коляску вниз…

Инга не услышала окончание эпопеи – лифт довез их до первого этажа и, распахнув двери, выпустил в холл. У лифта мялись несколько жильцов, Инга вздохнула с облегчением, махнула соседке рукой – Ольге кто-нибудь да поможет спустить коляску, – и рванула на стоянку.

Недетская неожиданность

Инга добралась до парковки офисного центра чуть позднее обычного. Привычно поднялась на свой семнадцатый этаж. Кивнув сотрудникам, промчалась к кабинету: Ирины в приемной, хвала богам и Трудовому кодексу, уже не было.

Но на ее месте восседал шатен.

Тонкий греческий профиль, карие с золотистым блеском глаза, аккуратная бородка в стиле испанских конкистадоров. Чуть вьющиеся волосы до плеч аккуратно зачесаны назад. Идеальный костюм идеально сидел на идеально широких плечах. Аристократично ненавязчивый аромат мужского парфюма с нотками бергамота и иланг-иланга довершал картину «не ждали».

Инга застала незнакомца за тем, что тот методично снимал розовые и оранжевые стикеры-напоминалки с Ирининого монитора, магнитной доски, стола и клавиатуры. На вошедшую в приемную Ингу он посмотрел с вежливым интересом и дежурно улыбнулся.

– А Инги Павловны пока нет, – констатировал незнакомец мягким баритоном.

Инга икнула:

– Я в курсе. Я и есть… Инга Павловна.

Молодой человек привстал, широко, но без заискивания просиял. Оправил пиджак и, выйдя из-за стола, первым протянул руку:

– В таком случае, доброе утро. Василий Швецов, ваш новый помощник руководителя. Направлен кадровым агентством «Пересвет».

«Черт, почему я отказалась заранее познакомиться с кандидатами?» – мелькнуло в голове Широковой.

Просто, когда в заявке в графе «пол кандидата» указываешь желаемое «женский», даже не предполагаешь, что может получиться вот так.

Широкова вяло пожала протянутую руку, задумчиво нахмурилась.

Молодой человек решил объясниться.

– Вероятно, вы удивлены. Меня поставили в известность, что вы требовали помощника женского пола. Я настоял на своей кандидатуре, потому что я – лучшее, что могло предложить вам кадровое агентство. И мой пол – единственный недостаток, который при ближайшем рассмотрении окажется неоспоримым преимуществом: я не забеременею, – он иронично хмыкнул. – Но если это случится, то обещаю поделиться с вами денежным вознаграждением от Нобелевского комитета.

Инга обреченно вздохнула: только наглого юмориста ей в приемной не хватало.

– Проходите, будем знакомиться, – она кивнула на дверь своего кабинета и вошла в него первой.

Молодой человек последовал за ней, аккуратно притворил матовые стеклянные двери, уверенно прошел к шкафчику с кофейными принадлежностями, щелкнул выключателем кофемашины.

По кабинету разлился уютный аромат и смешался с мужским парфюмом, вытесняя намек на ее, Ингино, существование.

– Василий, расскажите о себе, – начальница с интересом изучала собеседника.

Отметила уверенные движения, легкие и непринужденные – он ни капли не нервничал, смотрел с любопытством, но при этом не навязывался. Держался подчеркнуто вежливо и с достоинством. Достав кофейную чашку из комода, наполнил свежезаваренным кофе и установил на поднос.

– Сахар или сахарозаменитель? – едва заметно повернулся к Инге.

– Сахар, – автоматически отозвалась та, наблюдая за его пальцами, которые разорвали длинный, словно сигарета, пакетик, и опрокинули его в чашку. Положив на блюдце сухой крекер и крохотную шоколадку, секретарь деликатно приблизился к начальнице и поставил его перед ней, а сам отошел к месту для посетителей. Учитывая, что Инга не предложила ему занять одно из кресел, выбрал то, что оказалось ближе к нему, сел за стол.

– Мне двадцать восемь лет. Приехал из Калуги, где у меня был свой бизнес, правовое агентство «Черемисов и партнеры». Я, собственно, и есть партнер. Мы занимались преимущественно арбитражной практикой. Вы можете посмотреть информацию о компании.

– То есть вы юрист? – Инга взяла чашку с кофе, но, услышав признание нового помощника, изогнула тонко очерченную бровь, поправила очки. – Почему бросили это дело и подались в секретари?

– Не в секретари, а помощники руководителя, – напомнил Василий. – Причем в крупнейшую в Москве консалтинговую фирму. – Отметив, что Ингу его слова не устроили и она ждет прямой ответ на прямой вопрос, продолжал: – У нас произошел конфликт с Владиславом Черемисовым. После некоторых обстоятельств профессионального плана, о которых считаю вправе не распространяться, я не захотел работать с ним. Продал долю и уехал. Здесь, в столице, зарегистрировал фирму, начал с нуля. Но здесь я «ноунейм»[3]. Нет ни нормальной платежеспособной клиентской базы, ни интересных дел, с помощью которых можно эту базу наработать. А с физиками[4] далеко не уедешь, сами знаете.