Евгения Кочетова – Острые шипы и темные души (страница 24)

Вскоре мистер Бернар закончил с Мэделин, для него время с данным посетителем прошло быстро, девушка сидела ровно, голову держала как надо и не шевелилась в отличие от менее терпеливой Беатрис. Внезапно из коридора донесся шум. Ввиду незажженных в дневное время свечей там было не очень светло, из-за чего пришедший посетитель случайно наткнулся на вешалку для одежды, которая шумно упала на стоящий рядом столик, на котором располагался подсвечник и также ударился о стол, а следом пол.

– Что там происходит… – произнес озадаченный изобретатель, достав из кармана круглые очки для прикладывания на нос.

Дверь зала стояла закрытой, ее ручка задергалась, будто пришедший никак не мог открыть и тягал. Мистер Бернар направился помочь и по пути восклицал:

– На себя, на себя!

Наконец, дверь распахнулась, на пороге стоял тот самый младший констебль в нелепом большом плаще, которого называли «косорукий».

– Я прошу прощения, мистер Бернар, я не увидел вешалку и там такое вышло… – стал говорить молодой человек низкого ростика и худощавого телосложения.

– Констебль, чем обязан? – спросил изобретатель, не обратив внимания на конфуз.

Мэделин сразу узнала по внешнему виду пришедшего, сердце ее подсказывало о неладном.

– Мистер Бернар, в округе вновь пропала девушка, и я подумал глянуть ваши фотографии, которые вы делали для всех желающих бесплатно не так давно… – поведал констебль. – У меня есть портрет пропавшей, нарисованный нашим художником, правда, от слова «худо», хотелось бы поточнее…

Иногда мистер Бернар устраивал у себя в фотоателье, так сказать, день открытых дверей, и любой человек мог прийти сфотографироваться, особенно это привлекало много женщин.

– Хм… что эт такое творится у нас в городишке… – задумчиво произнес хозяин о пропаже людей, вслед пригласил в малый зал.

Там у него располагался стенд с вывешенными разными фотографиями посетителей. Мэделин подошла к констеблю и поприветствовала, паренек сразу узнал особу, увидев ее ранее у мистера Верджила. Она попросила глянуть на рисунок. Нарисовано было вполне понятно, однако плоховато для талантливого художника. Подбежала непоседа Лили и потянулась взять смятый листок. За ней медленнее шла Эмили, также встревоженная новостью.

– Мамочка, смотри, это наша Мария! – вдруг воскликнул ребенок.

Эмили взяла рисунок и ахнула, белая рука затрясла лист. Мэделин тоже переполошилась.

– Это ваша няня, у которой отгул? – сразу спросила она.

Мама девочки подтвердила.

– Я не видела ее несколько дней, она брала выходные, чтобы повидаться с близкими…

Констебль поднял вверх указательный палец в знак согласия и добавил:

– Верно, мэм, ее близкие и сообщили нам о пропаже… Накануне вы ничего не замечали странного с Марией?

Эмили отрицательно покачала головой. По ее мнению, всё было как обычно, няня находилась в хорошем расположении духа. Мэделин указала на правую щеку девушки с рисунка и уточнила, что это за отличительная черта.

– О, это шрам… – ответила Эмили. – Мария рассказывала, что в детстве упала с дерева и порезалась об острую ветку.

Мэдди, как и констебль, приняла к сведению. После просмотра рисунка мистер Бернар почесал затылок и уверил, что среди выставленных фотографий данной девушки нет, он ее никогда не видел. Однако повел посетителей в зал. В коридоре встретился сын. Констебль показал ему листок. При виде портрета Франц раздул ноздри, словно участилось дыхание; молодой человек какое-то мгновение смотрел, а затем вдруг резко ответил отрицанием и скорее всучил рисунок констеблю, который, будучи не совсем уклюжим, выронил его на пол. Однако Франц не торопился поднимать, юноша повел себя странно, как подметила Мэделин. Ей пришлось смотреть на него вверх из-за выдающегося роста. После этого Франц сослался на надобность передать слуге поднять вешалку и ушел.

В зале Мэделин внимательно осматривала висевшие на стене фотографии, между двумя было пустое место, что навело на мысли.

– Мистер Бернар, а что было тут? – поинтересовалась она, показав ладонью.

Изобретатель вновь почесал голову, кажется, пожилой позабыл.

– Э-э, тут была фотография, думаю, девушки, но ее, по-моему, забрала матушка той особы. Уже давненько.

Констебль вдруг опустил взгляд, ему стало печально. Он подтвердил, что среди фотографий нет данной девушки с рисунка, а после удалился. Эмили сильно взволновала судьба Марии, даже закружилась голова. Вскоре она с дочкой отправилась домой. Мэделин и Беатрис также уехали. По дороге первая постоянно думала о происходящем в городе… Куда пропадают девушки? И нет ли связи с исчезновением супруги мистера Верджила?

Мэделин решила постучать к сестре и предупредить ее быть осторожней. На стук Бекки не отреагировала, тогда сестра приоткрыла дверь и заглянула. В спальне было пусто, а уже вечер. «Где же она может быть?» – тревожилась Мэдди.

В сей момент Ребекка гостила в комнате Джеральда. Юноша рассказывал ей, как сильно влюблен в нее, как ему тяжело перебарывать себя каждый раз, когда видит красавицу… Чувства испепеляют его, жажда объятий непомерно растет. Пара выпивала вино, затем Джеральд предложил рома. Юноше в своем возрасте уже было не привыкать смешивать напитки и веселиться всю ночь. А вот Бекки с непривычки сильно захмелела. Поначалу девушка смеялась, наблюдала за потешным ухажёром, который то танцевал перед ней, то пел, а вернее, подвывал, ибо не имел голоса. Его представление дошло до слуха проходящей мимо комнаты Айрин. Женщина в злобной иронии оскалилась, а у себя нарочно поведала супругу о странном поведении мисс Фэйн, находящейся в комнате мужчины, с которым не состоит в надлежащих отношениях. Ее якобы поразила распущенность Ребекки, на что Балтус с напускной набожностью заявил отправить девицу на суд церковный, который состоится вскоре с еще одной богохульной.

Бекки позволила Джеральду себя поцеловать и потрогать ее грудь через платье. В итоге она уснула прямо на кровати юноши, а он, переполненный возбужденностью и алкоголем, задрал ее платье и прилег сверху. Только не для сна, а утех… По окончании Джеральд привстал и разглядывал ее нагие ягодицы. «Жалко, у меня нет аппарата…» – прошептал он с желанием запечатлеть.

Ночью спящая Мэделин уловила стук каблучков в коридоре совсем близко. Пока она проснулась и подошла к двери, то снаружи уже никого не оказалось. А вот дверь комнаты сестры стояла приоткрытой. На странность Мэделин вышла в сорочке и вновь заглянула к Бекки. Ее постель была заправлена, девушка не приходила. Внезапно сонная Мэдди повернулась вправо в сторону холла и сквозь слабое освещение заметила женщину. В ней узналась Жюли, она почему-то просто стояла и смотрела, держа руки внизу живота. Когда девушка попыталась продрать глаза и вновь навела взор, Жюли уже там не оказалось. «Что происходит?..» – подумала Мэдди и направилась в холл.

След простыл Жюли… Но послышался отдаленный стук каблуков внизу по главной лестнице. Девушка спустилась до пролета, где лестница соединялась в одну широкую, и посмотрела в главный большой холл. Раздался скрип двери по стене справа, однако никто не появился. Уже проснувшаяся Мэделин глубоко дышала от волнения и все же решила спуститься, и подойти. Это был кабинет хозяина, дверь ‒ нараспашку. Внутри царили тишина и полумрак, в высокие окна проникал свет луны и падал прямо на стену с камином, над которым висела знакомая ужасная картина. Точно такую же принес домой когда-то отец и рьяно стучал молотком, чтобы повесить молящих о пощаде людей в огне… Это очертание жуткого лица с рогами в кровавом небе наводило небывалый ужас, из всего была лишь золотая красивая рамка. «Откуда у Говарда картина…» – не понимала Мэделин. По телу ее побежала дрожь, а по босым ступням ледяной холод. Она отвела взор от картины и вновь услышала из холла стук каблучков, словно чья-то игра. Девушка выбежала, однако в очередной раз никого не заметила. Холл стоял пустым, подальше располагалась статуя матери Беатрис и отбрасывала на пол тень. Внезапно тень зашевелилась, или же Мэделин это почудилось, она толком не поняла, но очень испугалась и побежала к себе. В постели девушка долго не могла согреться, холод окутал всё ее тело, мысли о картине, сестре и обо всем происходящем в округе не отпускали…

Утром Ребекка открыла глаза и поняла, что находится не в своей спальне. Рядом посапывал нагой Джеральд, едва прикрытый одеялом, сама же она была одета, однако платье поднято, а панталоны немного порваны в прорехе. Ужасно болела голова, Бекки ничего не помнила и скорее направилась к себе. По пути из коридора она услышала голос Эстер и побежала, стуча ногами в чулках по полу, главное, не попасться на глаза. Дама, конечно, уловила чей-то бег, но не успела увидеть. Буквально следом вышел из комнаты Балтус, науськанный Айрин, и вошел к сыну. Спящий на скомканной постели голый юноша, от которого разило алкоголем, возмутил отца подобным поведением. На столе стояла опустошенная бутылка вина и рома, а также пепельница с окурком от сигары, которую сынок украл у отца либо дяди, зная, что они хранят их в гостиной в шкафу. Балтус не на шутку разгневался и разбудил спящего шлепком по лицу.

– Какого черта! Что!? – вскрикнул подскочивший юноша.

Он сразу взглянул на место рядом, где лежала Бекки.