Евгения Кочетова – Острые шипы и темные души (страница 26)

– Проверь спальню, вдруг ведьма вернулась туда! – озлобленным тоном добавила миссис Гринвуд.

Напуганная Мэделин заметалась, нужно было срочно спрятаться. Она ничего больше не придумала кроме, как залезть под кровать. Совсем близко находилась ночная смердящая ваза, пришлось прикрыть нос ладонью, дабы выдержать. Вошла сестра Лорен, быстро заглянула в ванную комнату, затем ушла. Мэделин выбралась, ноги ее тряслись и подкашивались, дыхание было трудно успокоить. Она приоткрыла дверь и убедилась, что в коридоре никого, после чего постаралась тихо, но живо вернуться в зал. Как назло, внизу показалась служанка, но благо быстро вышла в парадные двери. Тут Мэделин едва ли не бегом спустилась и забежала в комнату, где и должна быть.

Она глубоко дышала в ладонь, сидя на софе, и всеми силами пыталась утихомирить себя. В момент тишины вдруг раздался шорох, заскрипела дверца стоящего поблизости шкафа. Мэделин медленно повернула голову и увидела, как оттуда показалось сморщенное, испачканное фекалиями лицо старухи. Девушка разомкнула уста, но не могла закричать, пожилая показала указательным пальцем у губ о тишине и вытянула руку с кружкой.

– Это сам ангел спустился с небес… Прошу, дай мне немного сахара для чая… – произнесла она, замедленно моргая.

По виду женщина была не в себе, похоже, потеряла рассудок. Мэделин хотела хоть как-то помочь ей, но к залу подошли. Тогда девушка сказала женщине спрятаться обратно в шкаф, где та, судя по всему, часто сидела у себя в спальне, либо же ее там запирала дочь. Старуха закрыла створку, а дверь зала открылась. Вошла Лорен с тяжелой натянутой улыбкой ради приличия.

– Какой сюрприз, мисс… – позабыла вдруг она ввиду нервозности фамилию. – Кажется, я писала о встрече после обеда… – бросила намек в легком недовольстве.

– О, простите, миссис Гринвуд, экипаж для меня был предоставлен утром, после обеда обычно все кучера заняты… – придумала первое, пришедшее на ум, Мэдди, держа себя в руках.

– Ах вон как, – ответила, едва сдерживаясь, Лорен.

Сложенные ее ладони друг на друге сдавливались и потрясывались.

– Ну что ж, тогда я сейчас скажу принести ваш наряд, – всё-таки собралась и вымолвила дама.

Когда она вышла из зала, Мэделин осторожно приоткрыла дверцу шкафа, пожилая щуплая женщина, которую будто не кормят, сидела в застиранной рваной сорочке среди красивых новых платьев для богатых дам.

– Мэм, что с вами? Вас обижают? – тихо спросила озабоченная Мэдди, брови ее свелись в печали и сопереживании.

– Мне не дают сахар для чая, без сахара он несладкий. Я прошу только один кусочек… – повторяла женщина, не выпуская из руки кружку.

– Мэм, вы хотите уйти отсюда? Я помогу вам, я отвезу вас в госпиталь к мистеру Дэвиду. Выходите из шкафа, нам нужно поторопиться… – предложила девушка и принялась помогать вылезти.

Из-под сорочки показалась синяя нога пожилой, на щиколотке виден след от оковы. Мэдди понимала, что выйти через дверь не получится, Лорен вот-вот вернется, поэтому придумала ‒ через окно. Высота на первом этаже была небольшая. Она открыла его и подвела женщину.

– Давайте, аккуратно, держитесь за ставни, сначала одну ногу, потом вторую…

Старушка вроде бы сначала податливо полезла, но вслед засуетилась и завертела лохматой головой.

– Нет, нет, где моя кружка… – молвила она громко.

Кружку Мэделин вытащила у нее из руки и отложила, дабы не мешала. Из-за хлопочущей и машущей руками женщины она задела посудину, которая упала на пол и разбилась. От увиденного старуха потеряла контроль и впала в истерику, начала кричать и трепыхаться, а будучи уже на окне, случайно не удержалась и спиной повалилась. Мэделин попыталась схватить ее, уцепилась за сорочку, случайно прихватив и прядь седых волос, и потянула на себя. Однако старая влажная сорочка порвалась еще больше, женщина всем телом рухнула на землю, лишь прядь ее волос оторвалась и осталась в руке спасительницы, словно не с головы человека, а от искусственной куклы. Оставшись с локоном, шокированная Мэделин выпустила его и выглянула в окно. Пожилая была жива и лежала на траве, продолжая сумбурно твердить о кружке и сахаре. Резко ворвалась Лорен, услышавшая голос матери.

– Что здесь происходит! – возгласила она с выпученными глазами.

Мэдди находилась в ступоре, стоя на месте. За Лорен вошла ее сестра, обе посмотрели в окно, вторая вдруг предположила, что старуха хотела сбежать и сама выпала. При свидетельнице Лорен тут же шепнула исправиться и не называть старухой. Сестры явно не спешили помогать матери и поднимать ее.

– Да, наша матушка, она больна, потеряла рассудок и вытворяет не весть что… – сказала тогда с притворством сестра. – Мы потеряли ее, беспокоились… – словно оправдывалась.

Служанка принесла сложенное платье, Мэделин взяла и, извинившись, скорее пошла на выход. В голове кружилось произошедшее, виделась картина, как пожилую мать держали на цепи, толком не кормили, не давали сахара, как родные дочери издевались над ней и, вероятно, тыкали лицом в горшок. Мэделин заметила у себя на рукаве и запястье, за которое бралась женщина, коричневые пятна от фекалий. «Скорее бы добраться до воды», – думала она.

Вечером Мэделин долго не могла уснуть, ворочаясь с боку на бок и размышляя. Из коридора донеслись шаги, похожие на мужские, вслед раздался стук в дверь. Это пришел скучающий Джеральд к своей подружке. Бекки поначалу не хотела его впускать и была расстроена, но юноша принялся оправдываться, что в ту ночь всё вышло случайно, вернее, он не хотел обижать ее, он лишь желает быть с возлюбленной и идет на поводу у чувств. Тогда Ребекка всё же разрешила ему войти. Обеспокоенная Мэделин подошла к двери сестры и прислушалась. Внутри молодой человек талдычил о чувствах к Бекки, затем хотел ее обнять, однако она слегка противилась и хотела получить от него заветное предложение руки и сердца.

– Отношения вне брака запрещены и караются… – произнесла Ребекка.

– Брось, кем они караются? Уж не святой ли церковью… – иронизировал Джеральд. – Любовь не может быть грехом… – убеждал он.

На очередное отрицание юноша уже начал злиться.

– Джерри, я приличная девушка… – сказала Ребекка.

На это он вдруг заявил:

– Неужели?.. А вот мне показалось, что ты уже и не девушка вовсе… У тебя кто-то был, не так ли? – недоверчиво прищурился.

Мэделин стояла за дверью, на услышанное она приложила ладонь к устам, дабы не издать звуков тревоги. Бекки растерялась, глаза ее округлились, она хотела быть с Джеральдом, тянулась к нему, но с другой стороны – испытывала смятение. Скорее ей хотелось удачно выйти замуж за богатого и к тому же молодого.

– Я… у меня… – замешкалась она. – С чего ты взял такой вздор?

– Опыт у меня большой, – уверенно ответил юноша, будто бы похвастался наличием женщин в своей жизни.

Видя потерянную Бекки, присевшую на край постели, он убеждался в своем выводе, который сделал после той ночи, и решил этим воспользоваться. Юноша присел рядом, стал успокаивать, говорить, что всё понимает и не осуждает, ибо у всех есть свои секреты, проступки и всё в этом духе, лишь бы получить желаемое. Ребекка потеряла настроение, было совершенно не до утех. После очередных слов и отказа девушки Джеральд вскочил с места, выказал невероятную обиду, словно его унизили и использовали, а не он ее… Мэделин даже не успела отойти от двери, как молниеносно появился из комнаты юноша и едва ли не наткнулся на нее.

– А-а-а… – произнес протяжно он, приостановившись. – Подслушиваешь… Своей личной жизни нет, так лезешь к сестре… – возмутился уязвленный.

Мэделин хоть и пребывала в волнении и смятении, однако отреагировала:

– Твое наглое поведение и голос разносятся по всему коридору, тут и слушать не надо…

Юноша фыркнул от недовольства, выказав пренебрежение, и громко застучал туфлями по полу в сторону холла. За ним внезапно вышла Ребекка со сморщенным в сухом плаче лицом и хотела побежать вслед. Мэделин взяла ее за руку, желая остановить и образумить.

– Бекки, не ходи! Прошу тебя, оставь его, прекрати общение с таким человеком… Он недостойный! – уверяла она.

Огорченная Ребекка, чьи мечты рушились, совершенно не желала принимать поражение и терять возлюбленного, на кого были большие надежды. Вдобавок уже произошла близость… Она выдернула руку из ладони младшей и громко заговорила:

– Оставь меня! Ты ничего не понимаешь! Он единственный, кто может вытащить меня из нищеты, мой единственный шанс!

– Тише, сестра, кто-то может услышать, особенно Айрин, которая надавала тебе вражеских советов, – не удержалась и высказала Мэдди.

На это Бекки опешила, слова о подруге, которая всячески пытается помочь и сблизить пару, задели за живое, никак не верилось, что Айрин может так честно смотреть в глаза и при этом лгать.

– Что ты говоришь? Зачем ты вносишь раздор с окружающими в мою жизнь? – с обидой и разом негодованием задала вопросы старшая. – Ты хочешь рассорить меня с теми, кто стал мне близок? Хочешь видеть мои страдания и одиночество? Правильно сказала Айрин, что ты ревнуешь меня к Джеральду и злишься, что он обратил внимание на меня, а не тебя…

От подобного вздора Мэдди свела брови и разомкнула в ошеломлении уста. Сказанное никак не относилось к ней, скорее Айрин перекидывала то, что сидит в ней самой. Даже мельком пронеслась мысль о влюбленности женщины в сына мужа, коли она столь рьяно рвется «помогать» и участвовать в отношениях Джеральда и Бекки.