Евгения Кочетова – Меримусса – любовь повелителя, или Путь в новый мир (страница 27)

– А ты еще не пробовала играть?

Смышленая девочка уже могла изъясняться на чужеземном языке и с акцентом ответила:

– Я играть, когда папа показывать.

Гостья улыбнулась, из открытых дверей в конце прямо донеслись детские голоса – там через переход находился класс, где сейчас обучались у мистера Бременгема местные от семи до двенадцати лет. Лиони решила пройти и глянуть. Как обычно жеманный мужчина стоял у доски, голова была чуть приподнята, дабы лучше видеть сквозь очки, в руке – мел и указка. На доске написаны чужеземные слова, о переводе которых он спрашивал детей. На первый взгляд, вёл себя мистер Бременгем сдержанно и благосклонно, без повышения голоса.

На сегодня урок закончился, Густав открыл боковые стеклянные, обрамленные деревом двери, выпуская детей, затем направился встретить гостей. Сегодня больше никто не должен был прийти, поэтому мисс Лионелла могла немного позаниматься с его падчерицей, пока они с Ангусом беседуют в гостиной. От обеда Лиони отказалась, сказав, что был плотный завтрак, а Гамильтон младший, конечно же, согласился, никогда не отказывая себе в желании вкусно поесть.

Девушка привезла с собой книгу нот с разными произведениями. Поставив её, она пригласила девочку, которую звали Лат, присесть за инструмент. Умненький ребёнок начал нажимать на белые клавиши, направляясь от «до» до двойной «соль» и обратно, при этом что-то напевая на своем языке; следом добавилось больше клавиш, в том числе чёрных. Лиони и сама заинтересовалась, особенно текстом, и попросила Лат перевести. Песенка была о природе, о солнце, что светит, реке, что течёт… В итоге ученица тоже открыла нечто новое и познавательное для учительницы.

Однако занятие услышал мистер Бременгем и сдержанно, но с нотками недовольства предложил Лиони заниматься с ребёнком только классикой, а не местным фольклором или чем-либо иным – девочка должна знать Бетховена, Моцарта и остальных великих. По ходу урока Лиони интересовалась, что ещё знает и учит Лат, та поделилась стихами на чужеземном языке. «Невероятно, какая молодец!» – и мысленно, и вслух похвалила девушка. В конце она сказала, что привезет книгу из библиотеки семьи Гамильтон со стихами и прозой, коли такое не возбранялось отчимом.

Возвращение нечаянно затянулось из-за неполадки с колесом, которую пытался устранить кучер. Наконец экипаж повёз гостей обратно. С утра погода стояла солнечная, а к вечеру неожиданно приплыли тучки и принесли дождик. Уже без того недовольный Ангус в связи с проволочкой кучера сразу же закричал ему закрыть верх кареты, пока они не промокли, а вот Лиони, впервые ощутив тёплые капли на себе, захотела ловить их своим телом и лицом. Мужчина, естественно, не одобрил такое глупое намерение и даже фыркнул.

– Извините, но у меня дорогой пиджак, к тому же сидеть мокрым неприятно, давайте вы как-нибудь потом и без меня, – нервозно вымолвил он.

Лиони уняла свой порыв, но все равно высовывала руку из окна экипажа, встречая дождик хотя бы так.

– А вы, я смотрю, весьма характерная, мисс Уоллес, – изрёк Ангус, снимая жаркий пиджак и убирая на сиденье.

– Мы все имеем характер, мистер Гамильтон, – спокойно ответила она.

– Да, но не у всех столь сложный и надменный…

– Разве? Уверена, вы меня с кем-то путаете, я вовсе не надменна, – с ноткой удивления объяснила Лиони, подумав о его высокомерной маменьке.

Слова показались неким намеком, Ангуса ещё больше задела такого рода дерзость. Занервничав, он принялся дёргать воротник рубахи, щёки загорели.

– Надо же… кто бы мог подумать, что со мной будут вот так… – забормотал сам себе.

Пока происходила не очень милая беседа, рука Лиони продолжала быть снаружи. Внезапно за неё кто-то ухватился! Ахнув, девушка сразу же попыталась вырвать пальцы. Ангус взвизгнул и закричал слуге, суетливо ища револьвер в пиджаке, который упал на пол при тряске кареты. Кучер резко остановил лошадей, отчего злосчастное колесо вновь сместилось. За окном к руке Лиони прицепился один из тех голых лохматых дикарей и, что-то приговаривая, потянул. Рядом оказался и второй, кинув прямо в лицо Ангуса некую пыль или пепел. От движения дверца кареты отворилась, и девушка едва не выпала, но успела вытянуть ногу и наступить на землю. Дикарь отпустил её, оба немного отошли, а возле появились два хищника. Тонкие высокие ножки, шерсть гладкая, за исключением взъерошенности по холке на спине, уши длинные узкие, морда сама мелкая, но зубастая, хвост как у обычной гладкошерстной собаки, окрас серый с чёрными пятнами или полосками. В целом были некрупные особи, но жилистые. Они, будто выдрессированные, стали приближаться к чужеземцам и грозно скалиться.

С запыленным чёрным лицом Ангус находился в карете, явно не спеша рваться на помощь оказавшейся прямо возле хищников девушке. Лиони произнесла: «Пожалуйста, нет», закрыв ладонями лицо, как вдруг услышала суету среди дикарей. Один указал пальцем вперёд, где среди деревьев внезапно появились трое местных мужчин верхом на лошадях. У двоих было в руках по арбалету, притом весьма совершенному, не хуже, чем у цивилизованных иноземных, а у третьего, на чёрном коне, нечто вроде металлического, не очень длинного копья с остриями на обоих концах. На лицах всех были троих надеты маски, что сразу навело мысли Лиони на тех недружелюбных воинственных местных, не желающих идти на контакт, о которых рассказывал Бенджамин. Увидев вдобавок этих, и кучер, и Ангус опешили ещё больше, второй истерично зарыдал, приговаривая о скорой смерти от лап агрессоров. Один из вооружённых арбалетом что-то громко сказал, а точнее, приказал на своём языке, и дикари вдруг начали отступать, а вот хищники уже прыгнули с места. Но в того, что намеревался ворваться в карету к Ангусу, попали две стрелы, второго же, нападающего на Лиони, насквозь пронзило копье. Оба хищника замертво упали.

Неподалеку навстречу неслись Алекс, Бенджамин и белокожий охранник, они уже увидели происходящее и приготовили оружие. Обсыпанные чем-то белым, лохматые дикари убежали, а другие местные смело встречали чужеземцев. Маски их были овальные по форме лица из камня или глины тёмного, почти черного цвета, изображения же светлые: там, где глаза, были высечены слегка вытянутые ромбики с вертикальной линией. На месте носа и рта – также ромбовидные отверстия. Вдобавок был маленький ромбик на лбу.

Напуганная Лиони пробежалась глазами по мёртвым хищникам, затем устремила вперёд. Мужчина на чёрном, как ночь, коне вдруг приподнял свою маску и показал лицо… Это был тот самый незнакомец, взор его заострился на округлённых очах чужеземки, вслед направился правее в сторону скачущих. Девушку охватили тревога и волнение, сердце вновь рвалось из груди. Увидев первым Алекса, наставившего револьвер на местных мужчин, она не задумываясь бросилась навстречу и, махая руками, восклицала не стрелять. Разъярённый Бенджамин на ходу слетел с лошади. Местные также наставили арбалеты.

– Какого чёрта! Эти долбаные дикари в масках совсем страх потеряли? – возгласил смелый Алекс. – Уйдите с дороги! – велел он девушке.

Однако она всё равно пыталась объяснить. Из кареты вылез заплаканный Ангус и перевёл внимание на себя. Местный мужчина с непоколебимым выражением лица опустил обратно маску, и троица скрылась за деревьями, исчезнув из виду в зелени. Лиони обернулась, но уже не застала и следа, в очередной раз остолбенев на месте. Бенджамин закрутился возле кареты, громко забранился на дикарей, на собак, на кучера и даже на брата, возмущаясь, почему тот не взял револьвер и не выпустил пули в тупые бо̀шки этих тварей, имея в виду всех присутствующих чужаков. Алекс понял, что все враги разошлись, и повесил оружие на пояс, двигаясь мимо девушки.

– У вас всё в порядке? – спросил он. – Что тут произошло? Почему вы просили не стрелять?

Лиони медленно направила взор и негромко вымолвила:

– Потому что они спасли нас.

Бен, топтавшийся неподалеку, взвился:

– Что это, мать твою, было?! Дикари намеревались вас порешать, а то и хуже обойтись, например, с вами, мисс… А вы выскочили прямо перед нашими лошадьми, защищая не пойми кого! – ноздри его раздулись от негодования.

Алекс попытался успокоить пыл хозяина, прикоснувшись рукой к его плечу, и просил для начала узнать всю историю, а сам же заинтересовался диковинным копьём, которое попало в зверя. Необычное оружие он решил взять себе. Чуть отойдя от ужаса, Ангус поведал детали, однако усомнился, что те в масках хотели им безвозмездно помочь и даже спасти жизни, ведь давно известно, какие это люди – если они так поступили, значит, была своя причина или вовсе это как-то связано с другими дикарями. Лиони задумалась, посмотрела на Бенджамина, его друга и брата, размышляя о том, кто же здесь являлся настоящим дикарём… Затем её мысли посетил необычайный спаситель, момент, когда он поднял маску и посмотрел… Право, его горящий взгляд говорил сам за себя даже издалека. Получается, он из тех якобы агрессивных, с кем не ладили приехавшие, но тогда зачем в очередной раз помог, причем спас жизнь? Подобные мысли кружились в голове девушки по пути и позже дома, она вновь оказалась обескуражена и впечатлена.

Оказывается, маменька забеспокоилась о долгом отсутствии сыночка и попросила Бена поехать проверить. «Моё сердце мне подсказало», – говорила сквозь слёзы миссис Гамильтон по возвращении детей. Испуганный, шокированный, с испачканным в чёрном пепле лицом Ангус принялся жаловаться и плакаться маменьке, вновь предстал едва ли не раненым и больным, за которым требовался уход.