Евгения Кочетова – Меримусса – любовь повелителя, или Путь в новый мир (страница 26)

Тут раздалось слабое шмыганье носом из ванной, располагающейся по правую сторону. Девушка, видимо, умывалась после слёз. Лиони хотела рискнуть пройти туда, но вдруг из коридора донеслись шаги – будучи в раздраженном состоянии, Бен вновь весьма громко топал в сапогах. «О боже, что же делать…» – мысленно заметалась незваная гостья, даже боясь представить исход, ежели хозяин её тут увидит. Ничего более не сообразив, она залезла под большую кровать со свисающей до пола простынёй.

Мужчина вошёл, по ходу пиная несчастные стулья, и быстро оказался возле спальни. Джуди выскочила из ванной и смиренно села на край кровати, ожидая мужа. Важно шагая по комнате, Бенджамин поставил на тумбочку стеклянный стакан с алкоголем, затем обратил взор к опустившей голову Джуди с вопросом:

– Ты подумала?

Та закивала и робким тоненьким голосом ответила:

– Да. Я виновата.

– В чем? – потребовал пояснения супруг, словно изгалялся.

– Вчера я должна была показать свое уважение миссис Гамильтон и послушать ее виртуозную игру на скрипке. Сегодня я не должна была задавать тебе много вопросов о том, где ты был и почему долго…

И без того взволнованную речь перебил мужчина:

– Не много вопросов, а вообще никаких! Сколько раз тебе повторять, что мою мать ты должна уважать, а мне – подчиняться, я твой муж! Я вытащил тебя из грязи и сделал столь невероятный подарок, женившись, а ведь мог просто потаскать и выкинуть!

Лиони было трудно сдерживать шокированное состояние и частое дыхание, приходилось прилагать много усилий, чтобы держаться и не выдать присутствие, ладонь плотно прижалась ко рту, смыкая губы.

– Ты должна меня слушать во всем без исключения, ты понимаешь?

Джуди судорожно кивала и подтверждала.

– И не беспокоить! Особенно когда я сплю. Разбудила меня, теперь делай что-нибудь… – дополнил он чуть сдержаннее в конце.

Следом скинул сапоги, упал на постель и заявил:

– Ублажай своего мужа!

Свидетельнице под кроватью стало плохо, дышать было тяжело. Она слышала и ощущала движения над собой, смиренная жена полезла к супругу, выполняя его прихоти. Бен потребовал совершать разные вещи с его мужским органом… Однако в процессе он возмутился, вероятно, способностей у Джуди не хватало. Тиран взял веревку и, бросив девушку на живот, привязал за руки к изголовью, начав делать какие-то дикие, ужасные телодвижения, от которых бедняжка уткнулась в подушку, терпеливо превозмогала боль и тихо плакала. Притом раздавались шлепки, он даже душил несчастную, повелевая поднять ей свою вялую задницу.

Спустя часа два или больше издевательства над телом и душой Джуди закончились, Бенджамин наконец-то утих и, допив виски в стакане, упал спать. Лиони сама не понимала, как это всё выдержала, лёжа под кроватью так долго. Тело затекло, но нужно было выбираться и как-то уходить. Очень медленно и тихо девушка вылезла, приподнялась и разведала обстановку: мужчина спал с ее края, посапывая, а бедняжка – с другой стороны, свернувшись неподвижным калачиком.

При взгляде на тирана Лиони внезапно охватили буйные мстительные мысли, захотелось взять что-то тяжелое и стукнуть по голове… Но сейчас девушка лишь осторожно направилась на носочках к двери. Уже на выходе одна из досок внезапно издала скрип. Сморщив на мгновение лицо, Лиони собиралась продолжить шаги и вдруг нечаянно повернулась. На постели привстала Джуди, наблюдая округлёнными глазами. Ее взор был то ли молящий, то ли, наоборот, напуганный. Лиони и сама опешила, затем собралась с силами и, показав подружке жест тишины с указательным пальцем на губах, продолжила путь. Она еле добралась до своей спальни, холодные ноги подкашивались и тряслись, словно сама была на месте мученицы. Девушка умылась прохладной водой и долго не могла прийти в себя, с трудом уснув под утро.

Новый день выдался пасмурным, утром моросил дождик, Лиони не выходила из комнаты. А к вечеру в ее дверь вдруг постучал мистер Хопкинс и передал просьбу мистера Гамильтона спуститься в гостиную. Сию секунду девушку охватила тревога и даже страх, но еще больше неприязнь. Вскоре она спустилась, на софах сидели Бенджамин, Ангус и Джим. Брат не был в курсе всего ужаса, творящегося в спальне хозяина, поэтому находился в хорошем настроении и общался. Лиони остановилась неподалеку и с робостью тихо, но отрывисто дышала, ожидая слов. Хозяин повернул радостное лицо с улыбочкой и совершенно спокойно обратился:

– Мисс Лионелла, тут пришло письмо из дома мистера Бременгема. Насколько вы знаете, он учитель и обучает местных детишек, но вот проблема, его коллега не смог приехать, а он должен был обучать музыке. Я слышал, что у вас тоже музыкальное образование и вы талантливый музыкант, поэтому у меня к вам предложение и просьба, быть может, вы бы могли занять место того джентльмена и попробовать себя в данной работе?

Лиони растерялась. Дружелюбно вмешался брат:

– Сестрёнка, мистер Бременгем выбирал между тобой и Джуди, однако миссис Гамильтон отказалась, к сожалению.

Бен услужливо пояснил:

– У моей супруги полно дел дома, она поступила верно, что выбрала проводить больше свободного времени с семьей, да и мне будет её не хватать.

Мужчина направил быстрый взгляд исподлобья на Лиони и сразу отвёл глаза. Сейчас ей любое его движение было неприятно и вызывало подозрительность. К тому же теперь-то известно, что бедная Джуди никаких решений не принимала и не имела выбора, а значит, тиран нагло солгал, просто-напросто не отпустив жену. Девушка замешкалась, но в итоге согласилась. Ангус вдруг весьма настойчиво вызвался её сопроводить, да и сам желал навестить друга их умершего отца, Бен его поддержал, тем самым не дав Лиони шанса вставить слово.

Вечером в своем доме Катарина находилась в гостиной, освещенной свечами. Вошёл Генри, приблизился и обнял сзади. Супруга положила свою руку поверх его, но явно не отвечала пылкой взаимностью, лицо ее ничего не показывало. Мистер Куинн обошел софу и сначала присел возле, заведя непринужденную беседу о настроении, погоде и мельком о добыче золота. Ему не терпелось изготовить что-нибудь красивое из местного металла для любимой жены.

– Ты ведь знаешь, как сильно я тебя люблю, – вымолвил он и вдруг сполз на пол, обняв ее колени и припав к ним головой. – Всё золото будет у твоих ног.

Данную картину заметила подошедшая к гостиной Анита. Зрелую женщину ужасно злило и задевало поведение холодной, не любящей хозяина молодой стервы. Внутри служанки всё переворачивалось, когда она наблюдала, как достойнейший и солидный мужчина унижался, а та и бровью не вела. Анита часто задавалась вопросом, чем же Катарина могла так сильно зацепить Генри… Пусть даже телом, но ведь через время к красоте привыкаешь и уже в человеке нужно видеть нечто большее…

Казалось, муки от невзаимности так и будут медленно уничтожать личность мистера Куинна, если бы сей ночью кое-что не произошло. Влюблённый Генри понес прямо на руках любимую жену в спальню. На стенах горели бра, навевая ему чувственность, а ей, соответственно, ничего, ну или сон… С улицы через окно за занятием любовью Катарины со старым мужем наблюдал в бинокль местный любовник; от такого зрелища его переворачивало, играла то ли ревность, то ли примитивное чувство собственности. И когда свет в окне потух, в доме внезапно раздался шум, что разбудил Тьяго, который обычно спал прямо на кухне неподалеку от гостиной. Паренек схватил первое попавшееся – большую поварешку и ринулся в зал, откуда послышался звук. Там горела пара свечей, в конце был выход на огороженный двор, куда через стену залез местный любовник и случайно задел висевшую на стене полку с цветочными горшками, что рухнули на пол. Выбежав, Тьяго узнал лазутчика и крайне поразился. В этот момент из своей комнатки выскочила Анита и, оказавшись в гостиной, услышала дружелюбный разговор, при котором слуга просил не пороть горячку и скорее уходить прочь, иначе хозяин сейчас придет и будет только хуже. Тьяго удалось уговорить мужчину, тот вылез обратно, но велел передать Катарине о встрече через день, и если она не придет, то он убьет её мужа. Анита тихо ахнула, невероятно затревожившись за мистера Куинна. Женщина вышла во двор, Тьяго уже собирал землю и на вопрос о случившемся, естественно, слукавил, сказав, что всего лишь полка не выдержала вес и упала. Хозяину сообщили то же самое, Анита при всех промолчала.

5

Новым утром Лиони и Ангус отправились к мистеру Бременгему. Его одноэтажные домики стояли на земле без свай. Один, что поменьше, слева, от него шёл переход с навесом на столбиках до среднего, самого большого, затем точно так же к правому. В среднем проживал хозяин с женой из местных и её дочкой. Школа или, точнее, класс для детей был организован в левой постройке.

Встречать прибывших вышли как раз члены новой семьи Бременгем. Молодая жена обладала худощавым телосложением, была среднего роста с обычной для здешних краёв внешностью, короткий носик слегка вдавлен, будто отсутствует косточка между небольших глаз. Рядом стояла дочка, тельце её было совсем мелкое, как и личико. На обеих – длинные платья на высокой талии с коротким рукавом буфом, чёрные волосы аккуратно собраны. На первый взгляд женщина и девочка показались очень милыми, улыбчивыми и, видимо, счастливыми. Так называемая хозяйка любезно пригласила в дом, внутри был небольшой холл, справа – гостиная и столовая, слева – музыкальная, дальше – иные помещения. Она повела Ангуса в зал для приема гостей, а дочке велела показать мисс Уоллес инструмент. Лиони открыла пианино и, присев, дружелюбно спросила: