Евгения Кловер – Добро пожаловать в «Сладкую мечту» (страница 6)

Старушки в кофейне притихли, наблюдая за тем, как работает новый бариста. Да, мысленно я уже принимала его как сотрудника. Было бы ошибкой упустить сейчас человека, согласившегося на нашу небольшую зарплату, и который преуменьшил свой талант в резюме. Кофемашина работала, стол вокруг нее был идеально чистым, а на пенке в стаканчиках появлялись узоры. Чаще всего сердечки, чем Марк еще больше импонировал нашим постояльцам.

– Не парень, а ходячий секс.

Я, наблюдающая за работой парня, тут же быстро и удивленно глянула в зал. Но какая из бабулек это сказала, не поняла. Морщинистые лица были безмятежны, а на моем же начали проступать розовые пятна. Почему это мне стало неловко?! И где вообще старческое брюзжание по поводу неформального внешнего вида Марка?! Где выставленные на вытянутой руке кресты и приговорки: «Изыди, нечисть»?! Вот же современные старушки-извращенки!

– Сынок, мне покрепче!

Евгения Алексеевна подмигнула Марку. Я и не заметила, когда она умудрилась навести на лице марафет. Чуть впалые щеки покрылись оранжево-перламутровыми румянами, а на губах появилась красная помада. Настоящая кокетка! Теперь ясно, кому принадлежала предыдущая реплика.

– Бабушка, врач запретил Вам кофеин! – крикнула я в зал так, чтобы Марк расслышал серьезный и непреклонный тон моего голоса.

– Врачи вечно запрещают то, что приносит радость жизни, – заворчала Екатерина Витальевна, не отрывая взгляда от спиц, которые с какой-то космической скоростью рассекали воздух в ее руках, превращая пряжу в нечто оформившееся.

Краем глаза я заметила легкую улыбку, играющую на губах Марка, и быстрый кивок. Последний был адресован мне. Рука парня потянулась к пачке декаф кофе. Он провернул подмену кофе как фокусник, ловко и практически незаметно. Десять баллов Гриффиндору Кравец.

– И куда же столь очаровательная компания сегодня собирается на экскурсию?

Марк решил вовлечь пожилых людей в разговор. Это тоже у него происходило легко. За последние несколько минут он умудрился со всеми перезнакомиться, послушать их рассказы из молодости, и даже переброситься парой-тройкой шуток с дедушками, которые никто из представительниц женского пола не понял, включая меня.

– В дендрарий, пропади он пропадом. Не сидится этим метелкам дома.

Голос подал Вячеслав Петрович, при этом поглядывая на столик дам.

– Метелкам?!

Екатерина Витальевна отложила спицы. Бледно-зеленый шарф, которому не хватало до завершения нескольких петель, упал на стол. Женщина прищурилась, слегка надула щеки и подалась чуть вперед грудью подобно хищнику, готовому выпрыгнуть на добычу. Я поняла, что сейчас в который раз начнется перепалка.

Так получилось, что в «Неувядающей розе» собрался целый спектр всевозможных темпераментов и характеров, по которому хоть докторскую диссертацию по психологии пиши! Но были две особенно эксцентричные личности, которые ни в какую не смогли ужиться друг с другом. Дед Слава и бабушка Катя. Он – этакий старичок-хулиган. То пошутит, то дерзнет, направляя все свои инсинуации прямиком в сторону прекрасного пола. А она же – чисто женщина холерик. Если бабушки Женя и Тая легко закрывают на колкости Вячеслава Петровича глаза, то Екатерина Витальевна загорается как спичка. Их шумные и эмоциональные перебранки как перекидывание шарика от пинг-понга то в сторону одного, то в сторону другой, могли бы длиться часами. Даже когда остальные уставали и расходились, оставляя этих двоих наедине, дед Слава и баба Катя словно этого не замечали и погружались в свой изолированный мирок, в котором было важно одно – доказать друг другу собственную правоту. Они до сих пор не сошлись во мнении, было ли лучше жить во времена советского союза или сейчас. Как и не определились, есть ли идеологическая составляющая в фильме «Касабланка» с Хамфри Богартом и Ингрид Бергман. Странно, что последний был любимым произведением кинематографа у обоих.

Обычно рефери между старичками выступает кто-то из моих родителей. Чаще мама, потому что в семье у нее самые стальные…кхм..нервы. Но сейчас она была занята на кухне, и я уже мысленно приготовилась к оглушающим ста децибелам.

– Дед Слава, да Вы – мастер делать тонкие изящные комплименты!

Голос Марка заставил всех тут же обратить внимание в его сторону.

– Чегось?

– Вы же про метелку – соцветие с красивыми цветами на концах ветвей? Как сирень? – Марк лукаво поглядывал в мою сторону, и я догадалась, что он пытается разрядить обстановку. – Соглашусь, что присутствующие здесь дамы как прекрасные садовые растения, радующие глаз.

В кофейне наступила тишина. Слова парня прозвенели как остаточная вибрация от соприкосновения двух бокалов. Дзинь.

– Слышала, метелка?

– Как не услышать, старый пень?!

А потом неожиданно бабушка Катя засмеялась. Искренне, громко… как еще ни разу не смеялась. И к ней подключились все остальные. Никакой вспышки сравнимой с ядерной бомбой, споров и пререканий. Я перевела взгляд на Марка, не понимая, какую магию он только что сотворил. Правда что ли фокусник?

Марк посмотрел на меня своими глазами цвета оливок и пожал плечами. А потом протянул латте в фарфоровой пузатой кружке, напоминающей тыкву, что показалось очень символичным. Тыквенный латте в тыквенной кружке. Причем, одной из моей любимых. В «Сладкой мечте» не повторяется посуда, что тоже было особенностью, которую я внедрила.

– Попробуй и скажи, прошел ли я тестовое задание.

Старички в зале уставились на нас. Смеяться перестали. Я почувствовала себя как в императорской ложе во время гладиаторских боев, когда от моего большого пальца, поднятого вверх или вниз, будет решаться судьба человека. Я вдохнула пряный аромат и, прикрыв глаза, сделала небольшой глоток. Рецепторы тут же уловили нотки разных вкусов. Было что-то еще помимо молока, кофе, тыквенного пюре и ванильного сахара. Мускатный орех? Гвоздика? Имбирь? Нужно будет обязательно это уточнить, запомнить, попросить рецепт на всякий случай…но пока я могла просто наслаждаться.

– Ммм, это вкусно.

По кофейне пронеслись вздохи облегчения.

– Значит, секси-красавчик будет работать тут постоянно?! – обрадовалась вслух Евгения Алексеевна, и ее подружки захихикали.

Я усмехнулась и едва заметно покачала головой. Кому под восемьдесят, кому под девяносто лет, а на деле еще девчонки.

– Почему никто не спорит и не шумит? – высунула голову из-за двери, ведущей на кухню, мама. – Марк, ты случайно не подсыпал в напитки успокоительное?

– Только щепотку своего уважения и любви.

Она мягко улыбнулась сначала ему, а потом повернулась ко мне и подмигнула. Мама тоже одобрила кандидатуру. Значит, остаются лишь формальности.

– Слушай, Марк, пока мы здесь больше не нужны, – я кивнула на поднос с горкой плюшек, который мама понесла в зал, – пойдем в подсобку, чтобы завершить наше «собеседование».

– Нужно смолоть кофейные зерна и дочистить бункер. Я подойду через пару минут.

Он принялся сосредоточенно доделывать работу, а я немного покраснела. Сейчас он показал себя большим профессионалом, чем я. Вздохнув, поплелась в наше служебное помещение, в котором родители поставили узкий рабочий стол со стареньким ксероксом, два стула, небольшой стеллаж и вешалку. Я вытащила распечатанное резюме и сопроводительное письмо Марка из папки и пробежалась взглядом по данным, пытаясь теперь собрать образ этого молодого человека воедино. Ничто в напечатанных строчках не выдавало в нем профи в своем деле, кроме бахвалистого и в какой-то мере шутовского упоминания «золотых ручек». Но он был профессионально обучен, это не вызывало сомнений. При чем интуиция мне подсказывала, что обучен не из-под палки. Почему он не указал образование или курсы в резюме? Как он наткнулся на наше объявление на работном сайте? Почему из всех мест остановил выбор на «Сладкой мечте»? Что крылось внутри Марка? Почему-то последний вопрос меня интересовал больше всего.

В дверь легонько постучали, а потом Кравец аккуратно шагнул в подсобку и сел на стул напротив меня. Он не забыл свой рюкзак, из которого достал документы и который небрежно бросил под ноги.

– Прости, что немного приврал там перед твоей мамой. Я не сразу понял, что ты – та самая Ульяна, которая назначила мне собеседование. Сначала думал, что просто штатный работник. А потом сложил два плюс два, и вот такая импровизация вышла. Если это будет галочкой в колонке «почему Кравец проваливает вон», я пойму.

– За короткий промежуток времени я поняла, что тебе палец в рот не клади, – только и смогла я бросить в ответ, хотя обрадовалась, что он извинился за обман.

– Нуууу, можешь попробовать.

Он игриво выгнул бровь, но не найдя отклика на шутку, вернул прежнее сосредоточенное выражение лица.

– Во-первых, давай без вот такого юмора. Я даже на похабные шутки одноклассников никогда не реагировала. Во-вторых, я закрою глаза на нелепую ситуацию с началом собеседования, но провести его по-настоящему все-таки нужно.

– Согласен.

Марк выпрямился на стуле, показывая готовность отвечать на вопросы, снял кепку и расправил плечи. Я едва удержалась, чтобы не расплыться в улыбке. Никогда не привыкну быть кем-то вроде «босса».

– Итак, тебя зовут Кравец Марк Валерьевич. Тебе девятнадцать лет. Ты родом из Санкт-Петербурга. Образование среднее, но не указано подробностей.