Евгения Кловер – Добро пожаловать в «Сладкую мечту» (страница 7)

– Все верно. Окончил лицей номер десять, проучился одиннадцать лет, последние в классе с гуманитарным направлением.

– Никуда после школы не поступал?

– С этим все сложно. Родители хотели запихнуть меня в один университет, а я желал другого. В итоге, учебу бросил.

Я кивнула, принимая такой ответ. Не мне, которая даже документы не рассылала по учебным заведениям, судить о выборе своего пути другими людьми.

– А где же ты научился работе бариста?

– То там, то тут. В Питере много кофеен.

Я принялась задавать ему ряд уточняющих вопросов. Про опыт работы, про прошлые места, про отношения с коллективом и стрессоустойчивость. Сайты, где я подглядела примеры собеседований, советовали делать акценты на этом. Некоторые вопросы были проективные, с подковыркой. Очень хотелось применить ту информацию, что я половину ночи изучала, и из-за которой проспала. Парень легко и спокойной отвечал на все. И лишь те вопросы, что немного затрагивали что-то личное или про семью, заставляли Марка немного от меня закрыться.

– Почему ты здесь? – наконец, спросила, чувствуя усталость от болтовни.

Он потер затылок, немного растрепав свой пучок.

– Вроде я писал в сопроводительном письме. Мне близка атмосфера маленькой кофейни, такой как «Сладкая мечта».

– Нет, почему ты переехал из огромного города с массой возможностей в такое захолустье, где ноль перспектив?

– Можно ответить вопросом на вопрос? Почему ты не уехала в большой город за возможностями и перспективами?

– Нельзя на собеседовании отвечать вопросом на вопрос! – запротестовала я, включив девочку. А потом вернула спокойный тон начальницы. – Я здесь выросла, это мой дом.

– А я хочу найти место, про которое смогу сказать так же.

Я удивленно посмотрела на Марка, но его лицо оставалось непроницаемым. Какова вероятность получить на свой вопрос подобный ответ?! И как реагировать на такие слова? Они же как зацепки на одежде, хочется потянуть за ниточку, даже рискуя оставить дыру. Но я поборола желание дальше копаться в его личном деле и соваться в душу, которая согласно пословице потемки. Все-таки есть такие уголки, в которые человек должен допускать добровольно.

– Ты уверен, что останешься здесь надолго? Что не сбежишь через пару месяцев?

Я не могла не задать этот последний вопрос, даже если со стороны он казался с нотами отчаяния. Все же найти того, кто не горел бы амбициями и не рвался уехать подальше, в нашем городке сравнимо с иголкой в стоге сена.

– Не сбегу.

– И готов работать практически без выходных? Заменить тебя может только моя мама, а у нее часто дел невпроворот.

– Готов. Но означают ли эти вопросы, что ты меня принимаешь на работу?

– Давай сюда документы, проверю, – мягко улыбнувшись, вместо «да» сказала ему.

После того как я все тщательно изучила и сняла ксерокопии, мы с парнем пожали друг другу руки.

– Рад с тобой познакомится, Ульяна.

– Взаимно, Марк. Надеюсь, мы сработаемся. И больше не вводи мою маму в заблуждения. Как и меня.

4. Тонкие нити, что тянутся между нами

Стоило шумной возрастной гурьбе вывалиться из кофейни на свежий воздух в ожидании экскурсионного автобуса, как воцарилась идеальная для утра тишина. Конечно, она была относительная, ведь из кухни доносились приглушённые звуки готовки – стук ножа о разделочную доску, гудение бытовых приборов и шкворчание еды на сковородках, а еще тихонько играла музыка из колонки. Но без громкой перебранки и болтовни звуки кофейни ощущались по-особенному. Так “жила” и “дышала” наша “Сладкая мечта”.

В спокойной атмосфере я провела Марку быструю экскурсию, решив, что более подробно все объяснит и покажет Лена. Как-никак этот парень был ее заменой, пусть она немного напряжется и вкусит ответственности напоследок.

– Теперь ты тут ждешь своего наставника, – я указала Марку на ближайший к барной стойке стул. – Ее зовут Лена. По компетенциям бариста к ней, по более серьезным вопросам ко мне или Вере Леонидовне.

– А с живой дружеской беседой к кому? – Марк то ли пытался пошутить, то ли спрашивал на полном серьезе. С той улыбкой, что появилась на его лице, и не угадаешь.

– Сначала работа, а потом все остальное.

– Люди часто забывают про это самое «все остальное». У каждого второго идет сначала работа, а потом снова работа.

Он мне подмигнул, а потом подхватил оставленные на барной стойке грязные кружки от наших постояльцев и унес на кухню. Так шустро двигался, что я снова не успела сориентироваться и как-то отреагировать на его фразу. Мне стало казаться, что Марк делает это специально. Оставляет меня поразмышлять, не давая высказать слов, что рискуют сорваться с языка.

Чуть позднее я подхватила поднос с завтраком для того, кто так и не пришел на него в кофейню, и направилась в «Неувядающую розу». По пути наткнулась на Лену, влетевшую на территорию тютелька-в-тютельку с началом своих рабочих часов. Сколько ее помню, девушка ни разу не опоздала, но и раньше положенного времени не приходила. Я дала ей распоряжения, обрисовав ситуацию с новичком. На первый план выходили их знакомство и обучение. А какими методами пользоваться, оставила на ее усмотрение.

– Все будет! Мастер покажет путь ученику. – В духе магистра Йоды из Звездных войн крикнула Ленка на ходу, успевая послать мне воздушный поцелуй и уже не замечая того, как я закатила глаза.

Оставалось надеяться, что энергичность подруги не отпугнет Марка, и он не передумает оставаться у нас работать.

…

Нужная мне дверь на третьем этаже была приоткрыта, но я все равно постучала, прежде чем войти в комнату – небольшую и со светлой мебелью, окно которой выходило во двор. Несмотря на то, что ремонт родители делали одинаковым по всей «Неувядающей розе», я замечала, что каждая спальня приобретала индивидуальность в зависимости от того, кого в ней поселяли. И эта комната «дышала», «жила» и «говорила» о мудрости, многогранности… одиночестве.

Клавдия Афанасьевна заселилась сюда полгода назад. Приехала тихо, среди ночи, с парой ручных чемоданчиков, которые каким-то чудом сумела дотащить сама, не прибегая ни к чьей помощи. Мама тогда сказала мне, что эта женщина отличается от тех постояльцев, к которым я привыкла, и со временем стало понятно, чем именно. Вместо лекарств и настоек, от которых в комнатах всегда витает специфический запах старости, на полках и тумбах появлялись диковинки и книги. Последние привозил грузовик курьерской доставки, причем стабильно раз в неделю. Это не была любимая женщинами в возрасте эротическая литература или легкие смешные детективы. В стопки собирались книги в потрепанных обложках, в основном по истории, которые сейчас встретишь разве что в букинистической лавке. Попадались и несколько любовных романов двадцатого века, они будто бы случайно затерялись среди своих собратьев, но все же закладки между страничек говорили о том, что и их читали и перечитывали.

Но больший интерес во мне вызывала не литература, а различные диковинки этой комнаты. Их Клавдия Афанасьевна привезла с собой в одном из чемоданов. Статуэтки, собранные из разных уголков земли, приковывали к себе взгляд. Декоративная фигурка Ганеша, бьющего в барабан, из светлого мрамора соседствовала с латунным литым подсвечником, который мог когда-то стоять в витрине винтажного магазина маленького итальянского городка. Открытки, перевязанные лентой, стопкой лежали на прикроватной тумбе. Здесь же в шкатулке поблескивали украшения из муранского стекла. Комната волей-неволей сама превращалась в сундук с сокровищами. Вот только ни единой личной фотографии тут не встречалось – ни в фоторамке на прикроватной тумбе, ни на стенах. И телефонный звонок никогда не тревожил местную тишину. Как одинокая волчица бабушка Клава коротала свои дни, сидя за чтением или наблюдая за внешним миром через окно. Она завтракала в комнате и ела при этом слишком мало, будто питалась через силу. На морщинистом лице редко удавалось уловить тень улыбки, а если и случалось, то улыбалась женщина печально. Так что для меня Клавдия Афанасьевна была как та же статуэтка из коллекции, покрытая патиной, но которую хотелось начистить, чтобы она вновь засверкала.

И сегодня, наконец-то, что-то переменилось. Будто реставратору все же удалось счистить кусочек. Стоило мне оказаться в комнате, как взгляд тут же упал на раскрытую небольшую обувную коробку, заполненную письмами, конвертами и фотокарточками. Частично ее нутро перекочевало наружу, так что бумаги в хаосе усыпали одеяло. Это так выбивалось из той атмосферы, к которой я привыкла в этой комнате!

Сама Клавдия Афанасьевна сидела у окна в кресле-качалке, накинув на ноги плетеный крупной вязкой плед. В руках держала раскрытую книгу. Я увидела кусочек обложки, «Sapiens. Краткая история человечества» Харари. Что-то новенькое, не раритет. Видимо, мама привезла эту книгу для женщины из недавней поездки в соседний город, в котором она никогда не проходила мимо сетевого книжного, так как в нашем местном можно было купить разве что классику. Услышав шаги, Клавдия Афанасьевна оторвала взгляд от страниц. Она сначала глянула на разбросанные по кровати вещи, и только потом на меня. Будто бы ей было стыдно за беспорядок. Или же неловко, что в этой комнате-музее промелькнуло что-то человеческое.