Евгения Кловер – Добро пожаловать в «Сладкую мечту» (страница 4)

Он поднял велосипед с земли и вместо того, чтобы катить его рядом, понес, просунув руку так, чтобы рама легла в локтевой сгиб. Листья и комочки грязи, прилипшие к колесам, перекочевали на свитер парня, и мне вновь стало до ужаса неловко. Хотя при условии, что из-за меня он уже побывал на земле, свитер и без того нуждался в чистке. Нужно будет оплатить из кассы ущерб, надеясь, что это не какая-то дизайнерская дорогая вещь.

Мы двинулись в сторону «Сладкой мечты». Я несла свою ношу перед собой, а парень вышагивал рядом, держа велосипед на весу и попутно разглядывая местность. Иногда краем глаза я замечала, что он оценивающе смотрит и в мою сторону, но списала это на интерес, вызванный внешний видом. Я любила сочетать несочетаемое, которое для меня вполне казалось уместным. Например, как сейчас – юбка из плотной ткани цвета фуксии с рядом круглых деревянных пуговок от пояса до самого подола, зеленая рубашка с восточным узором, несколько грубоватые ботинки с гетрами оттенка песочного теста до середины щиколотки, и в руках тот самый лиловый свитер. О том, что последний тоже нуждается в стирке, я подумала только сейчас и усмехнулась. Мама меня точно убьет.

– Ты работаешь в кофейне? Туда везла…эм…продукты?

Парень нарушил тишину. Он скосил глаза на мои руки. Точнее на то, что я в них несла. Хорошо, что хотя бы не смотрел как на сумасшедшую.

– Можно и так сказать. Все, что добыла потом и кровью, – я сделала попытку пошутить и усмехнулась, но с юмором у нас отношения сложные, поэтому совсем не удивилась, когда мой невольный спутник остался с серьезным выражением лица. – По плану у нас сегодня было “грушевое” меню, но не сложилось. Думала предложить на завтрак запеканку из тыквы и оставить часть ее на начинку в булочки. Фейхоа пригодилась бы для украшений и в желе. Сейчас нужно будет придумать что-то другое, тыквы на все не хватит, а фейхоа…ну, ты сам видишь.

Мы подошли к «Сладкой мечте», за которой высилась «Неувядающая роза». Одна из стен кофейни, выкрашенная в цвет кофе с молоком, чтобы контрастировать с нежно-розовым, своим большим панорамным окном выходила прямо на улицу и не была огорожена забором. Летом это окно всегда нараспашку, и вкусные запахи зазывают прохожих обязательно заглянуть внутрь. А сам вход в кофейню располагался сбоку дома, так что желающим угоститься напитком с десертом нужно сначала пройти на территорию через калитку. Для террасы кофейни родители пожертвовали частью сада. Здесь на уложенном из досок полу стояли кованые из металла черные стулья и круглые столики, а сверху от крыши кофейни до ближайших веток деревьев я протянула уличные гирлянды, от которых вечером шло теплое желтое сияние. Сейчас же они как толстые нити паутины с узелками-лампочками нависали над головами.

Еще летом на столиках я размещаю вазочки с цветами, а осенью подставки со свечками-обманками, работающими от батареек, и подходящий под атмосферу декор. Вот только пока идеальная картинка, когда клиенты наслаждаются кофе на этой террасе не только в теплые летние дни, никак не претворялась в жизнь. С наступлением календарной осени все упорно прятались внутри «Сладкой жизни».

– Ого, как уютненько! – Присвистнул парень, шагнув следом за мной на территорию и остановившись совсем близко, так что я ощущала тот самый запах эвкалипта, исходящий то ли от его одежды, то ли от кожи. Потом добавил: – И атмосферно.

– Летом. Сейчас терраса пустует.

– Почему? – он искренне удивился.

– Многим зябко сидеть на улице осенью, даже если вид завораживающий.

– Просто не хватает пледов, чтобы защититься от ветра, – задумчиво сказал парень, а потом отвлекся на “Неувядающую розу”, поднял голову и стал тщательно и с интересом рассматривать дом.

Пледы! Теплые, чтобы в них можно было закутаться. И пока нет дождей, терраса вполне исполнила бы свою роль. От радости я чуть ли не запрыгала на месте и не захлопала в ладоши. Почему эта мысль не пришла мне самой в голову?! Но, конечно, исполнять победный танец не стала, нужно держать лицо, я все-таки не просто восемнадцатилетняя девчонка, а помощница управляющей.

– Поставь велосипед вот сюда, и подожди минутку, заплачу за испачканный свитер.

Не дожидаясь ответа, я вбежала внутрь кофейни. Меня тут же окутали тепло и запах кофейных зерен, корицы, сдобного теста и карамелизированного сахара. Даже когда кухня не работает, аромат остается. Стены словно отпечатком сохранили его на себе.

«Сладкая мечта» внутри была совсем небольшой, зонирована и обустроена как любая классическая кофейня. Пять столиков расставлены по залу, каждый рассчитан на компанию из максимум четырех человек. Приглушенное теплое освещение шло из навесных ламп и нескольких торшеров, стоявших по углам. Напротив входа по противоположной стороне разместилась стойка с кассой и рабочим местом бариста, там же установили стеклянные витрины для десертов и выпечки. Но было в «Сладкой мечте» то, что отличало нас от других заведений. На стенах помимо того самого диплома с курсов шоколатье висели фотографии. Не просто набор безликих снимков. Часть фотографий принадлежала моей семье, но большинство принесли местные жители. Разнообразие счастливых лиц, добрых улыбок, смешных мгновений, удачно пойманных и запечатленных на пленку. Ребенок на горшке, заливающийся слезами. Сейчас это уже тучный дядя Федор, который работает на верфи. Двое детей на качелях, демонстративно отвернувшихся от фотографа. Это Лена с сестрой Машей. Щенок соседской овчарки, высунувший язык, некогда бывший крошечным и мохнатым как комочек шерсти. Теперь этот пес был с меня ростом, когда вставал на задние лапы, и при желании смог бы слопать целиком. Висели и совсем потертые полароидные снимки как дань памяти прабабушкам и прадедушкам. И предложи мне кто-нибудь поменять дизайн интерьера на новомодный, который бы походил на кадры из журналов, я бы без раздумий отказалась. Эти фотокарточки как история, как часть жизни, как то, о чем никогда нельзя забывать.

Пока протискивалась между столиками, под ноги неожиданно выпрыгнуло нечто. Точнее, я то знала, чем являлся белый пушистый катушек. В прошлом месяце я подобрала подслеповатого тощего котенка, которого кто-то выбросил у мусорных баков ниже по улице, и выходила его. А кличку свою котенок заработал позднее. Никак иначе, кроме как Нечто, он называться не мог. За короткий промежуток времени котенок умудрился угробить два цветочных горшка, слопать целую плошку мяты, уронить на себя поднос с пирожками для гостей, и при этом не окочуриться. Ну, Нечто же?!

– Брысь, негодник! – шикнула я на него. – Видишь, мне итак тяжко. Если я уроню то, что сейчас осталось от тыквы, то в начинку пойдешь ты. Будет у нас не кофейня с булочками, а шаурма на вынос.

Нечто жалобно мяукнул, будто бы понял, чем ему пригрозили. Он немного потерся о мою ногу мокрым носом и отпрыгнул в сторону. А я услышала смех за спиной. Как оказалось, парень вошел следом за мной.

– Надеюсь, что при клиентах кофейни ты не упоминаешь возможность полакомиться кошатиной.

– Эй! – я резко развернулась на пятках и уставилась на парня. – Кофейня еще закрыта. Видишь, вон там висит табличка.

– Вот она благодарность!

Он сделал вид, что мои слова задели его, сомкнув губы и качая головой. А глаза при этом его лучились смехом с каплей иронии. Обычно на людей с таким выражением лица «добряков» обижаться и злиться невозможно.

– Я правда благодарна. Просто день не задался. – Невольно вздох вырвался из груди, и подобно граду из меня посыпались слова: – Сначала дурацкий будильник, из-за которого я опоздала за фруктами, потом злополучная цепь на велосипеде. И тесто на булочки подошло, тетя Василиса меня уже час как дожидается! И тыква разбилась. И я хочу заплатить за твой испачканный свитер, но не знаю, сколько нужно предлагать в таких случаях. В общем, кошмар! И при этом я сейчас тараторю и вываливаю все это тебе как какая-то дурочка, да?

Я тут же захлопнула рот, ощущая себя чрезмерно сконфуженной. Парень вновь расплылся в улыбке.

– Свитеру уже ни один год, так что он переживал события похуже, чем налипшие комочки грязи. Насчет дурочки, ты перебарщиваешь. И мне нравятся тараторящие невпопад люди. Они самые настоящие.

На его фразу я даже не сразу нашлась с ответом. А еще не покидало ощущение, что где-то манеру общения как у него я уже встречала. Парень тем временем с любопытством разглядывал кофейню, обращая внимание на каждую фотографию.

– Ладно, – наконец сказала ему. – Я не из тех, кто будет до последнего пытаться впихнуть деньги на химчистку. Мне же лучше. Но открывается кофейня и правда позднее, так что…

– Я могу помочь с готовкой.

– Нет, нет, какая помощь! – я удивленно взглянула на него, сначала подумав, что мне послышалось. – На кухню точно нельзя посторонним и…

Я не успела больше ничего сказать. Двери кофейни распахнулись, впуская внутрь поток свежего воздуха и маму, за которой вереницей шли наши постояльцы. Бабушка Женя как всегда громко болтала с бабушкой Таисией. Точнее, говорила только Евгения Алексеевна, не дожидаясь обратной связи. Таисия Константиновна обычно только кивала и улыбалась, так как начальная стадия деменции вносила коррективы в ориентации во времени и пространстве. Бабушка Катя, в отличие от них всегда угрюмая, шла третьей и несла в руках котомку с вышивкой, с которой никогда не расстается. Оба дедушки – Вячеслав и Матвей, замыкали стройный ряд и решали, кто из них в прошлый раз выиграл в карты и должен дать щелбан другому. Они так громко спорили, что еще чуть-чуть и задрожали бы графин с водой и стаканы у кофемашины, стоявшие для наших клиентов. Что, что, а воду мы наливали людям бесплатно, даже не задумываясь продавать. Шестой бабушки «Неувядающей розы» – Клавдии, не было. Она никогда не покидает свою комнату, какими бы уговорами я не пыталась ее выманить.