Евгения Гришковец – Устроены так люди… (страница 3)

Люди, у которых разбивается пара, превращаются в людей, у которых разбивается жизнь. Им нужна поддержка, доказательства и правильно составленные документы!

Так и получилось, что закончив юридический факультет, я с удивлением обнаружила себя сидящей часами в дешёвом авто в ожидании хороших кадров. Глянув на которые, лицо любого супруга или супруги покроется пятнами стыда, на губах появится выражение омерзения, а глаза будут метать громы и молнии. Изменщик! Изменщица! Но кадры нужны именно такие, чтобы не было и тени сомнения.

Обычно люди на улице редко проявляют свои чувства. Они до последнего идут рядом нога в ногу и только возле самой двери в подъезд дома, где решено изменить, люди могут расслабиться и приобнять друг друга, а может и поцеловать.

Я сижу с фотоаппаратом наготове долгие часы, а мои дети в это время находятся под присмотром моей же подруги. Так у меня всё устроено. Заработок неплохой, фотографию я люблю, а то в жизни не стала бы этим заниматься. Я совсем ни разу не поборник нравственности, сплетни я обожаю, но вот лучшего применения своим знаниям я не нашла. Зато я не работаю в офисе, как отец моих детей. Зато я не вижу в день всего лишь пару-тройку надоевших физиономий. Я вижу много, я сама себе начальница и работодатель.

Когда моя подруга Янка спросила, откуда мне пришла в голову такая мысль: фотографировать изменщиков и изменщиц, я ей рассказала о развлекательной передаче по ТВ.

– Неужели на такую гадость люди смотрят? – Яна скривилась от отвращения.

– Не просто смотрят, а улюлюкают и радуются, что это не их поймали. Хотя там актёры всего лишь, естественно, не настоящие люди…

– И ты смотрела эту передачу?

– Ага. Я в декрете отупела и смотрела всё, от чего тебя тошнит.

– Даже турецкие сериалы?

– Их в первую очередь!

Надо сказать, что моя подруга Яна человек высоких моральных принципов. Она даже не любит сплетни! И никогда не поддаётся на мои провокации, когда я начинаю её расспрашивать об общих знакомых. Ничего, говорит, не знаю, не наше это дело и так далее.

Мне иногда делается неудобно за своё любопытство, но я с этим борюсь. Не с любопытством, а с неудобством… Ничего нет плохого в том, чтобы обсудить чью-то жизнь, ведь ради этого пишутся биографии, ради этого пересказывают сказки. Чтобы человек чему-то научился, не наступал на свои грабли, учился на чужих ошибках.

И, вообще, буквально полоскать чьи-то кости – это очищать репутацию умершего. Поверие такое. Обычай предков.

Другое дело, что относится к сплетням нужно как к чему-то не серьезному. Бабушка надвое сказала, что называется. Делить услышанное на 10, а то и на сто. Не забывать про игру в испорченный телефон.

Нельзя заставить людей перестать что-то обсуждать, иначе и говорить будет не о чем. С другой стороны, испорченная репутация может разрушить и жизнь человека. Таких случаев совсем немало. Грань тонкая. И то, что я считаю милой болтовнёй, может превратиться для кого-то в злой рок. Поэтому я делаю вывод, что шептаться о ком-то можно только с проверенными людьми. С моей подругой Яной, например, которая на дух не переносит подобное. Вот и замкнутый круг… был бы, если бы не моя работа, где можно обсудить с заказчиком фотографий супруга или супруги очень многие моменты, где и подозрительность и мнительность, и отрицание очевидного. Чем не сплетни? Чем не пища для моего мозга?

Просто так на ровном месте никто не подозревает супруга в измене. Да, да, чаще всего изменяют мужчины, но есть нюансы. Мои заказчики, в основном, именно мужчины. Они просят сделать фотографии своих жён. Они готовы платить там, где женщина выяснит всё сама, без всяких фотографий, просто по выражению лица и бегающим глазам.

Женщина платит за мои снимки только тогда, когда уже всё знает, и ей нужны козыри при разводе. Женщина платит только тогда, когда приняла решение развестись. Тут уже коварный супруг не сможет её смягчить. А вот мужчины создания более капризные, как ни странно. Они могут получить фотографии и долго их хранить прежде, чем примут окончательное решение. Это особая форма мазохизма: знать, что тебе изменяют, но ничего при этом не делать, не выдавать себя, ходить с потухшим взором и огрызаться на слова жены. При этом супруга будет думать, что у мужа настолько испортился характер, что её измена оправдана уже только этим.

Замкнутый круг получается у таких партнёров, когда совсем нет доверия. В таком случае на сцену выхожу я, а точнее выезжаю на стареньком авто, доставшемся мне ещё от отца. Авто отечественное, в не плохом состоянии, ибо мой отец любил своего железного коня так, как иные не любят своих супругов.

Я заправляю машинку самым лучшим бензином, поглаживаю её руль, обтянутый дерматином, шепчу ей лестные слова, которые касаются её скорости, её манёвренности и внешней привлекательности. За эти мои поступки машинка мчит меня, куда нужно, и терпеливо стоит в ожидании хороших кадров. Я с нею даже разговариваю, когда изменщики долго не показываются. Единственное, что машинка мне не отвечает, но это было бы уже, конечно, за гранью. А что? Я верю, что у вещей есть душа, ну или что-то подобное. Некоторые люди с техникой на “ты”, а у других всё искрится и ломается. От чего это зависит? Ведь те же действия человек совершает, чтобы, скажем, пропылесосить, но у иного пылесос в руках тут же перегорает, а у другого служит верой и правдой долгие годы. Кого-то вдруг может порезать белая офисная бумага, а кому-то нож на ногу упадёт и ни царапинки!

Имеют вещи душу, особенно старые вещи, как иконы намоленные. Не будет, конечно, мироточить старый зонтик, но своё “фи” обязательно покажет нерадивому пользователю, который забыл его просушить после ливня.

Современная наука любит высокомерно рассуждать о магическом мышлении, якобы так человек стремится контролировать то, что ему неподвластно. И склонность к образному плеванию через плечо основана на базовом недоверии к миру. Я думаю наоборот.

Желание следовать непонятным и забытым обычаям как раз таки позволяет раствориться в спокойной воде бытия, почивать на волнах законов более древних, чем современная наука. Наука, которой от силы лет триста. А до этого человека не было? До этого он не жил? Все эти алхимики хорошо знали, как обстоят дела на самом деле: добавь щепотку чего-то материального к чему-то эфемерному и невидимому, и подымутся клубы белого дыма, а вместо обычного камня появится камень философский. Вместо куска теста, если к нему добавить любовь и заботу, появятся вкуснейшие булочки. Впрочем, не у всех.

Душа и магия присутствовали раньше на всех этапах исследований, но зато потом то, что нельзя объяснить и доказать на бумаге, просто отсеклось и сгорело в топке времён. Сгорело, да не совсем. Если доказательная медицина не помогает, к чему обращается человек? Правильно: к травкам, к зельям, к бабкам, к гадалкам, к тем же гомеопатам. Не доказано, значит, этого нет! Этого не может быть потому, что этого не может быть…

Иногда, выслеживая подлого изменщика или изменщицу, я никак не могла предоставить никаких доказательств, никаких тайных встреч и фотографий, и тогда заказчик, уверенный в своей правоте, обращался к гадалкам. Что ж, были у меня случаи, когда заказчик предоставлял мне место, где будет его супруг или супруга, а я ехала туда и вот: получались отличные снимки. Не знаю, как так выходило. Но было несколько раз.

– Как вы узнали, что супруга будет вечером в пятницу возле того дома? – с пристрастием допрашивала я своего заказчика.

Меня прямо бесило то, что я не могла поймать его жену на измене. Целый месяц я наблюдала за нею. В моём блокноте был расписан её режим полностью, начиная от утренней пробежки и заканчивая вечерним походом в ближайший супермаркет. Женщина не отклонялась от своего расписания ни на йоту, и я готова была сдаться, несмотря на хорошее вознаграждение. Я убеждала своего заказчика в том, что жена ему не изменяет. Невозможно так долго таить в себе тайну и не проколоться на протяжении месяца.

Но мужчина стоял на своём. Изменяет! Она мне изменяет! Я была уверена в том, что у моего заказчика какие-то тараканы в голове и болезненная ревность. Но вот, пожалуйста, как-то вечером он позвонил мне и велел подъехать на Выхино. Недалеко от метро в сером, тоскливом доме времён перестройки, якобы, было назначено свидание.

Я сидела в своей уютной машинке и общалась с близнецами по видеосвязи. Моя подруга Яна мельтешила на заднем фоне, а я думала о том, как уговорить её на мои финансовые вливания. Пора было уже назначить Яне зарплату за то, что она сидит с моими детьми, пока я выслеживаю адюльтеры. Дружба дружбой, а денежки врозь. Не я это сказала и придумала, но совесть тоже надо было бы иметь.

Близнецам было уже почти 11, но всё же это дети, и контроль необходим, пускай даже на пару-тройку часов в день, когда я сижу в засаде. Сейчас, вообще, не сильно можно морочиться насчёт досуга детей.

В руки – планшет, и пока зарядка держит, родитель свободен. Когда я дома проявляю фотографии для заказчиков, мои дети меня не беспокоят. Но когда они с Янкой, то планшетов рядом нет никогда. Яна считает это неправильным, и развлекает их, как может, выращивая тем самым моё чувство вины и желание отблагодарить её финансово.