Евгения Горевалова – Оберег для музыканта. Книга первая: Оберег (страница 8)

– Господин Олорце, кажется, очень торопится. Уверен, мучить его и дальше ожиданием просто преступно! Как вы считаете, господин Áльци?

Альвери взметнул взгляд на господина Альци: тот наверняка открыто смеётся над ним, раз его так позабавил нетерпеливый вздох десятью минутами ранее. Но председатель смотрел серьёзно из-под сведённых бровей. Альвери опустил глаза к своему ответу, выводя немеющей рукой вместо целой страницы доказательства куцую надпись: «Согласно теореме Кóверци».

Глубокий голос господина Альци произнёс откуда-то издалека:

– Согласно регламенту, мы обязаны строго придерживаться списка. Впрочем, если господин Олорце готов отвечать, я не возражаю.

Альвери почувствовал, как на него все смотрят. Он встал, изучая свои ноги, которые ощущались как деревянные подпорки, и тихо ответил:

– Если уважаемая комиссия согласна великодушно учесть мои устные пояснения к решению некоторых задач…

– Торговаться будешь на рынке, Олорце! А сейчас ты на экзамене!

Господин Альци никак не отреагировал на это заявление господина Мале, только кивком пригласил Альвери к доске. Мальчик поднялся, неловко опустил бланк с ответами на стол между председателем и госпожой в розовом, как можно дальше от господина Мале, и взял мел. По памяти Альвери выписал условия первой задачи и уже открыл рот, как его прервал крик школьного математика:

– Стыд и позор! Этот бланк следует разорвать, а самого нахала исключить за мошенничество при пересдаче!

Альвери поднял глаза на господина Мале и ему показалось, что тот съёжился, скрючился и уплывает куда-то по спирали. Доказательства застряли в горле острым комком, а голову затопил липкий туман. «Всё зря!» – Альвери перестал дышать. Время, которым отец жертвовал целый месяц ради сына, разрослось в воображении до огромной плиты, готовой обрушиться на него, чтобы покарать. Альвери проклинал свою оплошность, которой бы не было, если бы он внимательно перепроверил задачу, вместо того чтобы глазеть по сторонам и мысленно прикидывать, что он сыграет сегодня после экзамена. До него донёсся спокойный голос председателя:

– Лично я не вижу ни малейших признаков мошенничества. Только небрежность. Что скажете вы, госпожа Коверци?

Альвери вздрогнул, услышав фамилию, и недоверчиво посмотрел на женщину. Она прочистила горло и сообщила резковатым, но вместе с тем приятным голосом:

– Помарки, конечно, имеются, и довольно значительные… Но оригинальность и изящность решения, на мой взгляд, компенсируют неаккуратность исполнения.

Альвери показалось, что в груди раздулся горячий воздушный шарик и давит на рёбра изнутри. Окрылённый, мальчик уже раскрыл рот, чтобы отвечать, но господин Мале не унимался:

– Эту теорему не проходят в школьной программе! Ученик его способностей и его уровня подготовки не в состоянии самостоятельно додуматься до такого решения! Он либо угадал случайно, либо подсмотрел сейчас где-то!

– Господин Мале, юноша всё это время сидел прямо перед нами и смотрел исключительно в свой бланк… – председатель усмехнулся, – во всяком случае, пока решал задачу.

Альвери почувствовал, как загорелись уши под взглядом господина Альци. Тот невозмутимо продолжал:

– Давайте лучше послушаем его самого, и всё встанет на свои места.

Альвери с облегчением выдохнул и начал объяснять решение. Когда он дошёл до задачи, в которой допустил такую досадную оплошность, начал озвучивать вариант решения, который был принят в школе, и который он сам использовал в первом случае. Господин Мале, побагровев, вскочил с места и заорал:

– Вы видите! Он просто морочит нам голову! Ему известно лишь решение, которое проходят в школьной программе!

Альвери сжал кулаки и, прежде чем председатель успел как-то прокомментировать выпад господина Мале, выпалил:

– На теорему Коверци я сослался совершенно осознанно! А если вы мне не верите, я могу её доказать прямо сейчас!

Господин Мале растерянно открыл и закрыл рот. Председатель негромко кашлянул и сказал:

– Вообще регламент запрещает требовать от учеников доказательств к теоремам, которые не даны изначально условиями задачи… – Он переглянулся со своей коллегой; та широко улыбнулась. – Но если вы по собственному желанию готовы нам доказать эту теорему, мы выслушаем вас с удовольствием. Если справитесь, мы тут же вас отпустим.

Альвери чуть не подпрыгнул от радости и принялся чертить на доске. Эта теорема среди всех тем в отцовском учебнике сразу привлекла его рисунком, который был похож на схематичное изображение фортепианных струн. А когда он прочитал пояснения, теорема показалась ему такой же изящной и совершенной, как его неуловимая музыка.

Альвери закончил чертить и отвернулся от доски с горящими глазами. Ближе всего к нему сидел господин Мале, красный и необычно молчаливый, но Альвери не было до него никакого дела. Он смотрел на господина Альци, на лице которого читался живой интерес, и на госпожу Коверци, глаза которой даже через очки сверкали так же ярко, как у самого мальчика.

Альвери вдохнул, как перед прыжком в воду, и слова сами собой хлынули из него. Чем дольше он говорил, тем мрачнее становился школьный математик – и тем больше симпатии читалось в двух других членах комиссии. Когда он закончил, госпожа Коверци сказала:

– Хотелось бы придумать какой-нибудь каверзный вопрос, чтобы послушать вас ещё немного… Но это было просто блестяще, даже добавить нечего.

– Что ж господин Олорце, вы доказали, что этой темой владеете хорошо… – Председатель повернул лицо к Альвери, но в этот момент шумно встал господин Мале.

– Я бы всё же настаивал на другом билете, – он говорил сухо и непривычно тихо. – Если ученик действительно владеет предметом, ему не составит труда подготовить ответы как следует. В рамках школьной программы.

Председатель нахмурился.

– Ученик доказал владение темой, господин Мале.

– Он доказал то, чего нет в школьной программе. А мы здесь собрались, чтобы оценивать именно школьные знания.

– Не соглашусь с вами. Мы с госпожой Коверци пришли сюда, чтобы оценить степень владения предметом. Что делает здесь сегодня этот юноша, мне как математику совершенно неясно. Никакой нужды проверять его знания дальше я не вижу: мы уже слышали достаточно и даже больше. – Он повернулся к Альвери. – Поздравляю с успешной сдачей экзамена, господин Олорце.

Альвери прыгнул к своей парте, сгрёб сумку, и крикнув на бегу: «Спасибо!», скрылся за дверью. Корнери стоял, прислонившись к стене, выкрашенной зелёным, и равнодушно изучал узоры на паркете. Вельна вскочила со стула и бросилась к сыну:

– Ну как?

– Сдал!

Она порывисто сжала его в объятиях. Корнери прошёл мимо, потрепал сына по плечу и заглянул в кабинет. Председатель успел вызвать следующего ученика, но вместо того, чтобы его слушать, встал с кресла и просиял:

– Господин Олорце! Не думал, что встречу вас сегодня лично. Очень рад.

Госпожа Коверци улыбнулась, приподняв брови, и тоже встала. Господин Мале снова побагровел. Альвери видел его в раскрытую дверь – и подумал, что учителя сейчас хватит удар. Корнери шагнул в кабинет, пожал руку господину Альци, уважительно кивнул госпоже Коверци и произнёс:

– Я был так рад, что вы смогли принять участие в составе комиссии, что не мог не приехать.

– Мне было так любопытно поглядеть на вашего сына, что я не мог упустить такую возможность, – он усмехнулся. – До сих пор не могу вам простить, что вы не захотели писать у меня научную работу.

– Что поделать, – Корнери улыбнулся так тепло, как не улыбался никому из посторонних, – у меня другое призвание, которое отнимает много времени и сил. Но я до сих пор храню ваш учебник.

– Я польщён. – Господин Альци как будто помолодел на десять лет и, прищурившись, произнёс: – Вижу, не зря вам его дарил. Может, он ещё сослужит хорошую службу вашему сыну.

– Как знать, – Корнери перестал улыбаться, и его лицо снова стало непроницаемым. – Посмотрим, как сложится.

Корнери метнул на сына взгляд через раскрытую дверь. Альвери сильнее прижался к матери. Прокурор снова крепко пожал руку председателю комиссии и почтительно подержал руку госпожи Коверци. Альвери показалось, что отец торжествующе посмотрел на господина Мале, когда официально кивнул ему на прощание. Корнери вышел и закрыл за собой дверь.

Когда они сели в машину, Альвери робко спросил:

– Папа… Ты знаешь господина Альци?

Корнери буднично глянул на сына в зеркало заднего вида:

– Он преподавал у нас математику в вузе. Очень жалел, что я не захотел переводиться с юридического. С госпожой Коверци мы тоже много общались, пока я учился.

– Здорово, что они оказались в комиссии, – Альвери помял влажными пальцами серый шов брюк.

Корнери снисходительно усмехнулся. Вслух он ничего не сказал, но Альвери царапало изнутри ощущение, что успешная сдача экзамена сегодня – совсем не его заслуга. Он прижался к Вельне и постарался спрятаться в мыслях о том, как сможет играть с мамой целый вечер, – впервые за месяц.

***

Корнери предложил в ближайший выходной поехать на рыбалку, чтобы отпраздновать успешное окончание учебного года. Альвери при этих словах подпрыгнул от восторга.

Ранним утром мальчик надел простые синие брюки вместо форменных серых и белую рубашку с коротким рукавом. Он схватил на бегу бутерброд, выскочил на крыльцо, обнял провожающую его мать и запрыгнул в чёрную прокурорскую машину. Корнери, который встал раньше и успел как следует позавтракать, вышел следом в таких же синих брюках и рубашке, торопливо поцеловал жену, сел на водительское кресло и захлопнул дверцу. Машина тронулась навстречу занимающейся заре. Альвери подпевал мелодиям по радио, притопывал ногой и то и дело наклонялся вперёд, чтобы лучше видеть дорогу: пока он ездил сзади, этот интересный ракурс был ему недоступен. Корнери поглядывал на сына и улыбался одними глазами. Всё это его очень забавляло.