Евгения Горевалова – Оберег для музыканта. Книга первая: Оберег (страница 10)
– Реми?
В ответ тишина. Женщина постояла ещё, затем разулась с коротким ворчанием и направилась вглубь квартиры. Осторожно заглянула в комнату через приоткрытую дверь и тут же бросилась внутрь.
– Реми!
В неизменных рубашке и брюках он лежал на полу возле кровати, с которой стянул рукой покрывало так, что оно зияло чёрным перевёрнутым треугольником на фоне белой постели. Глаза колдуна были закрыты, правильные черты лица равнодушны, как у статуи, и почти так же бесцветны. Узоры на запястьях виднелись из расстёгнутого манжета и казались обугленными. Цветочница сняла лиловую перчатку и коснулась его груди. С облегчением выдохнула и положила ладонь ему на щёку. Снова окликнула по имени. Ни один мускул не дрогнул в его лице.
Она поднялась и отправилась на кухню. К небольшому белому столу вплотную были придвинуты два стула тёмного дерева с витой спинкой. Она взяла один из них, вернулась в комнату, поставила рядом с кроватью и села. На прикроватном столике зазвонил телефон, и она вздрогнула. Снова поглядела на Реми, словно раздумывая, брать трубку или нет. Раздался ещё один звонок. Она протянула руку и осторожно сняла трубку:
– Слушаю.
– Ну как, ты нашла его?
– Да.
– И как он?
– Пока сложно сказать. Он ещё не вернулся.
Из трубки донеслось сосредоточенное сопение и следом вопрос:
– Вам помогать или не мешать?
– Пока не знаю.
– Ладно, если что, звони.
Женщина положила трубку. Затем встала и прошлась: вещей вокруг почти не было, и небольшая комната выглядела просторной. Каждая стена и потолок были украшены сложными узорами: к центру круга сходились изогнутые линии, переплетались, пересекались завитками и точками, нанесёнными чёрной краской. На светлом фоне темнели прикроватный столик, покрывало, одинокий стул, узкий высокий шкаф – и сам неподвижный хозяин комнаты.
Женщина подошла к окну и отодвинула занавеску. Двор был всё таким же пустынным. Только серая кошка далеко внизу перебежала с одной стороны улицы на другую и скрылась в тени дома. Женщина поглядела на ярко-розовую герань в простом чёрном горшке. Погладила ободок, расчерченный невидимыми узорами. У неё за спиной раздался еле различимый шорох, и она резко обернулась. Колдун потёр рукой глаза и застонал. Она бросилась к нему.
– Реми! Как ты? – Она коснулась его щеки и вздрогнула. – Ты весь горишь!
– Тани́та. Это ты?
– Да, это я. Как ты себя чувствуешь?
– Как будто меня закидали грудой горящих угольев и поленьев. Только вместо угольев и поленьев я сам. Нет-нет, не уходи! – Он поймал её руку.
– Я сейчас вернусь. Только принесу влажное полотенце, – она попыталась высвободиться, но безрезультатно.
– Нет, постой! Мне нужно рассказать тебе кое-что. Это очень важно!
– Хорошо… – вздохнула она, – я сижу здесь и слушаю.
Он выпустил руку, и Танита начала расстёгивать пуговицы на его рубашке. Он быстро проговорил:
– Мой вирахсу вдруг сам решил уйти.
Её руки на мгновение замерли возле самой нижней пуговицы, но она всё же расстегнула её и убрала ткань. Смуглая кожа, изрезанная мышцами, была похожа на ожившую кору, которая вздымалась от судорожных коротких вдохов. На правом боку изогнутые борозды мышц в нескольких местах пересекались тонкими линиями шрамов, похожих на фрагменты чьих-то инициалов, затянувшихся от времени и потому неразборчивых. Танита закончила с рубашкой и перешла к брюкам; от щиколоток до середины икр извивалась такие же обугленные узоры, как на запястьях. Реми продолжал говорить:
– Я не думал, что такое возможно, но он как будто сделался снова целым на какое-то время. Понимаешь? – Он облизал пересохшие губы; в глубине угольных глаз горел лихорадочный огонь. – Правда, не совсем целым, как будто часть из амулета, которую я не чувствовал всё это время, притянула вирахсу, который остался у меня… Нет-нет, не уходи!
– Реми! Успокойся! Я сейчас вернусь. Просто принесу мокрые полотенца, пока твой вирахсу не сжёг тебя заживо после своего возвращения.
– Но это очень важно! Вдруг я потом совсем ничего не вспомню.
– Хорошо-хорошо! Конечно, это очень важно. Давай я сейчас пойду за полотенцем, а ты продолжишь рассказывать. Ванная всего в одном шаге от комнаты, и я услышу каждое твоё слово.
– Но…
– Каждое.
Он издал тяжелый вздох и отпустил её руку. Танита поспешила к двери и через три секунды крикнула:
– Реми, я внимательно слушаю!
– Я пытаюсь вспомнить!
Она вернулась, отняла от лица его руки и положила на лоб одно из полотенец, а вторым аккуратно промакивала глаза, скулы и шею.
– Ну как? Что там с твоим вирахсу?
– Не знаю, как объяснить. Это и так было больше похоже на смутные ощущения, а не воспоминания… а ты меня уже перебила, и теперь я не могу вспомнить!
– Ты рассказывал, как он покинул тебя и связался с той частью, что прежде была в амулете. А потом? С ним что-то случилось?
– Что-то ужасное… – Он закрыл глаза тыльной стороной ладони, но она подняла его кисть, продолжая промакивать лицо влажным полотенцем. – Что-то похуже того, когда тебя перебивают.
– Да неужели! – Танита снова коснулась его щеки и, цокнув языком проворчала: – Да что ж это за особенность у него такая, он тебя когда-нибудь так прикончит! Как ты?
– Как будто какой-нибудь кýву прожевал меня и выплюнул! Ты когда-нибудь закончишь меня перебивать?
– Значит, та часть вирахсу, которая осталась в твоём амулете, приманила тебя, а потом попыталась скормить монстру, который спит уже триста лет, и он тебя прожевал?
– У тебя редкий дар переставлять чужие слова так, чтобы люди чувствовали себя совсем бездумными.
– Я серьёзно, кто-то из куву мог научиться за это время разбивать мощные охранительные заклятья…
– Ты специально пришла ко мне домой, чтобы издеваться надо мной, когда мне плохо! – Он со стоном повернулся на бок.
– Совсем нет. Зато я умею готовить зелье, которое помогает от чар куву.
– В самом деле? И что же тебе понадобится? – он отнял у Таниты полотенце и уткнулся в него лицом.
– Чай.
– Я никогда ничего не буду тебе больше рассказывать! – проворчал он сквозь полотенце.
– Все, кто пережил встречу с куву, так говорят.
– Уходи!
– Ладно, – она встала.
– И открой холодный кран, когда будешь идти мимо ванны. Иначе я сварюсь раньше, чем остыну.
Она вышла из комнаты. Он со стоном убрал полотенце от лица. С трудом сел и опустил голову на колено. Осторожно поднялся и, держась за стену, двинулся к двери.
Вскоре из ванной донёсся плеск воды вперемежку с неразборчивыми ругательствами. Танита подошла к двери и громко спросила:
– Реми, тебе помочь?
– Нет! Просто иди готовь свой специальный чай от монстров, зловредная ведьма!
Спустя пару минут она крикнула из кухни:
– Готово!
Из-за двери донёсся сердитый всплеск воды, ещё один горестный стон, и вскоре Реми бодро вошёл в кухню, кутаясь в льняной чёрный халат. Реми опустился на стул и поспешно обхватил белую фарфоровую чашку смуглыми кистями. Дохнул на дымящуюся поверхность и сделал глоток, но тут же оскалился в гримасе отвращения:
– Охранительные чары! Ты что, положила туда мяту?
– Да.
– Так ты в самом деле пришла надо мной издеваться? – Он со стуком поставил чашку на стол. – Вкус чая совсем потерялся.
– Зато это помогает.