Евгения Горевалова – Оберег для музыканта. Книга первая: Оберег (страница 12)
– Хорошо, что она не видела, как я упал, – Альвери поёжился. – Она бы, наверное, очень испугалась.
Корнери отхлебнул чай и задумчиво поглядел вдаль.
– Не будешь ей рассказывать?
Мальчик пожал плечами. Он не мог себе представить, как мама отреагирует на такой рассказ. Корнери переложил чашку в другую руку, а затем сжал и разжал пальцы освободившейся кисти.
– Ладно, я сам с ней поговорю.
Угли в костре уже подёрнулись слоем золы. Отец и сын в тишине допили чай, переоделись в сухую одежду и забрались в машину, чтобы ехать домой. Автомобиль нёсся по дороге в сгущающихся сумерках. Впереди показался мост через залив. Альвери внезапно прошиб озноб, а на мосту его охватила настоящая паника. Мальчику начало казаться, что вода поднимается и вот-вот смоет их вниз вместе с машиной. Альвери хотел посмотреть на отца, чтобы понять, видит ли он то же, – но не мог пошевелиться. Из оцепенения его вывел возглас:
– Сынок, ты в порядке? Как ты себя чувствуешь?
Держа руль одной рукой, Корнери дотронулся до лба сына. Тот был холодным и липким от испарины. Съехав с моста, мужчина остановил машину и потряс сына за плечо:
– Альвери! Ты меня слышишь?
Мальчик видел широко раскрытые глаза на побледневшем лице отца и чувствовал себя ужасно глупо. Машина только что проехала по совершенно сухому мосту. Альвери перевёл дыхание и прошептал:
– Мне показалось, что вода поднимается над мостом всё выше, а мы едем прямо на неё…
– Тебе бы отдохнуть как следует… Надеюсь, дома это всё пройдёт. Да и мама, наверное, заждалась. Поехали?
Он неуверенно улыбнулся, Альвери кивнул в ответ, и отец тронул машину с места. Через две минуты они были дома, и Вельна нетерпеливо заключила их в объятия. Перед сном Корнери думал, что хорошо бы рассказать жене о том, что произошло, – но слова не шли. Пока он собирался с мыслями, Вельна уже заснула. Он тихо вышел из комнаты, чтобы посмотреть, как дела у Альвери. Мальчик крепко спал. Ничто в нём не выдавало волнений сегодняшнего дня. Корнери тихо провёл рукой по волосам сына. Убедился, что у него нет ни малейших признаков простуды, и ушёл обратно.
«Вельне обязательно надо будет рассказать обо всём. Наверное, завтра. Или послезавтра. Или через пару дней. Может быть, Альвери сам ей расскажет, он ведь делится с ней всем на свете…»
От этих мыслей было тревожно и тяжело. Корнери чувствовал себя так, будто совершил преступление и хотел чистосердечно признаться. Но не мог.
Глава 4
Альвери перевернулся на другой бок, и в лицо ударил солнечный луч, выбивавшийся из-за тёмно-синей портьеры. Мальчик закрылся рукой, потёр глаза и попытался вздохнуть, но замер. Рёбра недовольно вытолкнули воздух и заныли как пару лет назад, когда он перелетел через руль велосипеда и со всего маху приложился грудью о бордюр. Доктор Тэ́гри тогда сказал, что Альвери чудом избежал перелома – лишь благодаря природной ловкости.
Воспоминания резко перескочили на события вчерашнего дня. Отец стоит над ним на коленях, прижимает его к груди, плачет… Альвери поёжился. Ему вдруг стало холодно. Не так, как бывает от соскользнувшего одеяла или резкого ветра. Он чувствовал себя прямо как вчера, когда руки и ноги онемели так, что стали словно чужими. Холод окутал его целиком. Забрался под пижаму, пошевелил волосы на затылке. Стиснул лёгкие, мешая вздохнуть.
Альвери почувствовал себя так, словно снова окружён водой, в которой что-то таится и не хочет его отпустить, несмотря на все старания отца. Он принялся разглядывать портьеры и солнечные блики на полу, чтобы проснуться окончательно и прогнать пугающее наваждение.
Внизу приятно пели клавиши. Альвери прислушался и узнал мотив – это была одна из его любимых мелодий. Воздух послушно вышел из груди. Мальчик следил за музыкой и дышал всё свободнее. Он с облегчением перевернулся на спину, потянулся и закрыл глаза. Внимательно вслушался в мелодию, и в голове вдруг пронеслось: «Отчего мама начала играть с середины?»
Альвери был совершенно уверен, что мама должна была играть с начала. Но сквозь сон он этого не заметил. И это было очень странно: Вельна иногда шутила, что самый верный способ разбудить Альвери – начать играть. Даже если он не выбегал тут же к ней, мог потом безошибочно перечислить всё, что она играла, вплоть до каждой импровизации.
«Может быть, она хотела так подшутить надо мной?» – Альвери сам в это не верил. Мама не стала бы начинать с середины даже в шутку.
Мальчик резко сел на постели, не дожидаясь, пока его опять окутает пронизывающий холод. Вдохнул полной грудью, игнорируя протесты рёбер. Убедился, что не чувствует ни головокружения, ни слабости и встал. Альвери почистил зубы, надел синий домашний костюм и спустился вниз. Вельна сидела за фортепиано. Она обернулась, увидела сына и кивнула с улыбкой:
– Ты уже проснулся, мой хороший! – Она качнула головой, приглашая Альвери присоединиться к ней.
Мальчик поторопился к инструменту, но почему-то все движения выходили ужасно медленными. Мама уже успела сыграть несколько переходов и обернулась к нему. Альвери аккуратно вступил со следующего такта, технично и точно аккомпанируя матери. Мгновенно подхватывал новые мелодии. Присоединялся к импровизациям. Он не сбился ни разу. И всё же Вельна в какой-то момент убрала руки с клавиш и напряжённо поглядела на сына:
– Ты какой-то грустный сегодня, – она коснулась его лба. – Перекупался вчера? Не заболел?
Он отрицательно покачал головой, словно смахивая её руку, и она медленно убрала её.
– Нет… – он как будто хотел добавить ещё что-то, но запнулся и замолчал.
– Может, хочешь сам поиграть?
Он посмотрел на клавиши из-под ресниц, словно избегая маминого взгляда. Коснулся пальцами двух белых и одной чёрной клавиши, но, так и не нажав, убрал руку. Молча покачал головой.
– Ну ладно, – она улыбнулась и взлохматила его кудри. – Пойдём тогда завтракать!
Они встали, и Вельна, обняв сына за плечи, повела его на кухню. В коридоре Альвери нерешительно протянул:
– Мама… – Он чувствовал на себе её взгляд, но старался не смотреть на неё. – А ты же играла семнадцатую сонату с самого начала?
– Конечной, мой милый, – она хихикнула так, словно он шутит, затем добавила растерянно и тихо. – А как же ещё?
Вельна остановилась возле кухонной двери. Сквозь витраж проходили солнечные лучи, расцвечивая её светлое платье весёлыми бликами. На тёмной одежде Альвери они терялись, оставаясь практически невидимыми. Вельна продолжила:
– А до этого ещё сыграла третью и двенадцатую…
– Ну да, конечно, – он потёр ладони о боковые швы брюк, затем посмотрел ей в глаза и растянул губы в улыбке. – Я знаю.
Она шумно выдохнула и тоже улыбнулась. Толкнула дверь и яркие блики скакнули на стену, а затем и вовсе исчезли, притаившись в тени. Она шагнула в кухню и остановилась:
– Или шестнадцатую… – Она внимательно посмотрела на него. – Ты не помнишь?
Он пожал плечами и улыбнулся:
– Может, и шестнадцатую.
Альвери перевёл взгляд на чайник, который ставил на плиту, Вельна нахмурилась и хотела ещё что-то сказать, но он быстро спросил:
– А папа проснулся?
– Да, рано утром. Ему позвонили, и он срочно уехал по делам.
– О, – уголки его губ опустились.
– Не грусти. Он сказал, что это всего на пару часов.
Вельна достала из холодильника мармелад, зефир и конфеты, затем нарезала бутерброды и с улыбкой придвинула всё это к сыну. Альвери просиял и начал уплетать вкусности за обе щеки, не дожидаясь чая. Мать посмотрела на него, и сосредоточенная складка между её бровей разгладилась. Остаток завтрака она смотрела на Альвери с молчаливой нежностью.
Раздался громкий и настойчивый звонок в дверь. Альвери вздрогнул, а затем вскочил и весело крикнул:
– Папа!
Мягкая задумчивая улыбка на лице Вельны сменилась извиняющейся:
– Должно быть, это маэстро пришёл…
– Маэстро? – Альвери замер, уголки его губ опустились.
– Ну да. Ты же сдал экзамен. – Она оставила посуду, которую начала убирать со стола и шагнула к сыну. – Я попросила вчера папу, чтобы он не мучил тебя больше этим затянувшимся перерывом в занятиях. Он так легко согласился… Я подумала, что маэстро и сам будет рад возобновить ваши уроки, и позвонила ему сегодня утром, не дожидаясь буднего дня. Ты не рад?
В дверь снова позвонили; Вельна встрепенулась и поспешила в прихожую. Альвери сунул руки в карманы и, опустив плечи, побрёл следом. Из прихожей летели оживлённые голоса. Мальчик услышал маэстро и остановился. Затем вынул руки, выпрямился и, натянув улыбку, вышел в прихожую.
– Альвери! Здравствуй! – Маэстро добродушно усмехнулся. – Надеюсь, ты сдал всё, что надо было?
– Да, – он вышел из полумрака коридора на солнечный свет, падающий из окна.
– Ну и хорошо, – маэстро задержался на Альвери взглядом и добавил, не то утверждая, не то размышляя: – Значит, нас ничего не будет отвлекать.
Они вошли в зал. Маэстро Фарвальце сам сел за инструмент, и Альвери почему-то почувствовал облегчение. Но вместо того, чтобы начать играть, учитель повернулся к нему и сказал:
– В прошлый раз я так и не смог взглянуть на твою запись. Зато сейчас сможем разобрать её подробно. Далеко она у тебя?
Альвери вздрогнул; в животе как будто неприятно лопнул большой горячий пузырь. Мальчик только теперь вспомнил, что так и не успел написать импровизацию до конца из-за дурацкого экзамена. Но признаваться в этом насмешливо-снисходительному маэстро совершенно не хотелось. Поэтому, глядя в дальний угол зала, Альвери неуверенно произнёс: