Евгения Горевалова – Оберег для музыканта. Книга первая: Оберег (страница 4)
Когда он вернулся, жена и сын уже всё доели. Он печально посмотрел на остатки чая, не глядя оплатил счёт, и все трое отправились к автомобилю. Когда они проезжали по мосту, кудрявая голова Альвери прижалась к плечу Вельны. Возле дома Корнери открыл дверцу жене, она сонно выгрузилась с сиденья, и он почувствовал на щеке дежурный поцелуй. Вельна отправилась в дом, а он обошёл автомобиль и открыл вторую дверцу. Прижал к себе сына и направился к дому. Пока отец поднимался по ступенькам крыльца, Альвери засопел чуть громче, но так и не проснулся. Мальчик сладко спал и в тот момент, когда Корнери положил его на кровать.
Он укрыл сына пледом в белую и зелёную клетку и залюбовался правильными чертами лица в свете ночника. Нос, лоб и подбородок были очерчены у мальчика гораздо мягче и изящнее, чем у Корнери. Только скулы проступали упрямо, как у самого прокурора. В сыне так удивительно переплелись его собственные черты с чертами жены, и он никак не мог понять, на кого их мальчик больше похож. Ему очень хотелось верить, что на него, но…
Размышления Корнери прервал отдалённый возглас Вельны, которая желала ему спокойной ночи. Он вздохнул и двинулся к двери, но тут его взгляд упал на стол. В полутьме белели обрывки партитуры. Даже если бы у него была в запасе тысяча лет, он не смог бы сложить эти бумажные осколки вместе. Он не читал ноты и не чувствовал музыку так, как жена и сын. Корнери медленно перевёл взгляд на школьные тетради: «Домашняя работа» – а ниже ничего. Он нахмурился и отправился спать, неслышно закрыв за собой дверь.
Глава 2
– При всём уважении, господин Оло́рце, боюсь, я не могу пойти вам навстречу… эм-м… без согласия самого учителя, – директор замялся. Настенные часы оглушительно тикали. С площадки доносились крики детей, то затихая, то усиливаясь, как резкое звенящее пение стрижей.
– То есть вы не можете уговорить господина Мале́ позволить моему сыну пересдать экзамен в частном порядке? – Повторил Корнери в третий раз за этот разговор, нервно поправляя и без того аккуратно уложенные волосы.
Губы директора сжались в тонкую линию. Он достал из нагрудного кармана платок и быстро промокнул лысину. Глубоко вдохнул, как будто собирался надуть шарик, и отрицательно покачал головой. Корнери спросил:
– Могу я поговорить с ним лично? На телефонные звонки он мне не ответил.
– Видите ли, господин Мале обычно не задерживается после уроков.
– Может быть… – Чёрные глаза буравили директора, – вы могли бы дать мне его домашний адрес?
– Ну, если бы господин Мале ни в коем случае не узнал… – Он отвёл взгляд. – Инженерный переулок, дом 16.
Директор воровато огляделся по сторонам и добавил, спокойно и с достоинством:
– Если вам удастся с ним договориться, мы с удовольствием переведём вашего сына в следующий класс.
– Благодарю, – прокурор встал. – Можете не провожать меня.
Последние слова он бросил через плечо, открывая дверь кабинета. Директор не успел подняться из кресла даже наполовину – и довольно плюхнулся обратно.
Возле автомобиля Корнери достал сигарету и поднёс к ней никелированную зажигалку. Но услышал резкий окрик:
– Что вы себе позволяете?! Вокруг полно детей!
Рука прокурора застыла в воздухе, на конце зажигалки плясал голубой огонёк. В сторону Корнери прихрамывал сухой пожилой мужчина. Он так сильно наморщил нос и лоб, что стал похожим на обезьяну. Когда старик приблизился на расстояние вытянутой руки, прокурор потушил пламя, медленно вынул сигарету изо рта и представился:
– Корнери Олорце. С кем имею честь?
Лицо подошедшего исказилось так, будто в него плюнули.
– Олорце?! – Этот окрик заставил замолчать всех детей на школьной площадке. Старик начал задыхаться и нечленораздельно мычал.
– Верно, моя фамилия Олорце, – он сделал небольшую паузу, вглядываясь в побагровевшее лицо мужчины. – Смею предположить, господин Мале?
– Я должен был догадаться! Ни единой капли уважения! Ни к правилам, ни к старшим, ни…
Мале мучительно пытался придумать, к чему ещё нет уважения ни у одного Олорце, но фантазия ему отказывала. Поэтому он ограничился неопределённым:
– …ни к чему! И знаете что? – Он тяжело перевёл дыхание. Прокурор выжидающе молчал. – Я должен был догадаться, что с таким отцом… Отцом, которому самому интересна только его собственная персона, которому абсолютно плевать, где он, и что он делает, когда рядом столько людей – я бы даже сказал, детей! Совершенно неудивительно, что сын ведёт себя точно так же! Задания для всех остальных! Да хоть для самого учителя! Только не для Альвери Олорце! Нет! Он их делать не будет! Он привык, что ему всё сходит с рук. Надо решить примеры? Он будет делать это на перемене прямо перед учительским носом! Учитель же дурак, он ничего не заметит! Надо подготовить доклад? Он просто перескажет то, что слышал вполуха на прошлом занятии! Надо подготовить письменный доклад?! Сами делайте! А мы слишком хороши для этого! Ставьте что хотите! Хоть двадцать неудов в четверти!!!
– Вот. Значит. Как. – Каждое слово тихо и взвешенно падало на господина Мале. – Поверьте, я знаю, насколько Альвери бывает легкомысленным. Но если мне кто-нибудь скажет, что он знает математику на неуд, я ни за что не поверю. Он считает в уме и решает задачи лучше многих сверстников.
– Так, так! – заскрежетал господин Мале. – Я вижу, что с вами не о чем разговаривать! Вместо того, чтобы привить сыну уважение к старшим и прилежание, вы ему потакаете в заносчивости и легкомыслии!
– Вы правы, – спокойно ответил Корнери. – О том, что следует «прививать» моему сыну, со мной действительно не стоит разговаривать. В этом я разберусь сам. А вот по поводу его итоговой отметки поговорить действительно стоит. Если вы намерены оценивать не знания, а качества, не имеющие отношения к предмету, я буду настаивать на аттестации моего сына независимой комиссией. При его способностях ему не составит труда подготовиться.
– Настаивайте! – запыхтел Мале. – Комиссию обычно возглавляет школьный учитель. Как бы ни были самоуверенны вы и ваш сын, я смогу отыскать вопрос, который заставит сесть в лужу юного господина Олорце!
Последние слова он произнёс с насмешливым поклоном. И, не дожидаясь ответа, пошёл вниз по улице, топая тяжёлыми сапогами. Корнери спрятал незажжённую сигарету, которую всё это время держал в пальцах, и сел за руль. Посмотрел вслед господину Мале, шумно выдохнул и завёл мотор.
***
Корнери съехал с моста и увидел вдалеке серую фигурку Альвери, который играл в мяч. Сперва мужчина досадливо поджал губы, но затем усмехнулся и подумал: «Не готовится, но хоть не сидит опять за фортепиано». Он не мог отсюда слышать звуков. Но мяч так ритмично отскакивал от рук, ног и головы мальчика, что это было похоже на танец. Корнери невольно начал настукивать по рулю в такт. Ему захотелось, чтобы сын не заметил, как он подъезжает. Он знал, что тогда мальчик бросит мяч, подойдёт с опущенной головой, будет стоять и молчать, ссутулив плечи, чтобы понять, насколько отец рассержен. Но пока Альвери с самозабвенной улыбкой ударял и ловил мяч.
Из дома выбежала Вельна в приталенном зелёном платье. Альвери увидел её и оглянулся на дорогу. Мяч гулко упал и покатился по двору. Корнери сжал руль пожелтевшими от сигарет пальцами и вышел из машины. В воздухе витали запахи выпечки, мяса и его любимой жареной картошки. Жена и сын не спешили обнимать его – просто стояли, вглядываясь.
– Да что вы в самом деле! – Корнери раскинул руки и улыбнулся. Жена и сын тут же бросились к нему, сжимая в объятиях. Альвери обхватил рёбра отца руками и виновато сопел в его плечо. Вельна с тревогой спросила:
– Его же не оставят на второй год?
– Нет. Если сдаст экзамен перед комиссией.
Альвери просиял:
– Я подготовлюсь, папа, обещаю!
– Не сомневаюсь, – он усмехнулся. – И, пожалуй, попрошу маэстро Фарвальце пока не давать тебе уроков, чтобы ты вдруг не передумал переходить в следующий класс.
– Ладно, – Альвери опустил голову и поддал гравий носком ботинка. – Пойду готовиться.
– Лучше после ужина, – весело заметил Корнери. – Тогда я и сам составлю тебе компанию.
Все трое отправились в дом. Вельна обнимала сына, смахивая украдкой слёзы облегчения. Корнери был в прекрасном настроении и шутил о том, как всё вкусно, и сыну следовало бы почаще заваливать экзамены.
После ужина отец позвал Альвери в свой кабинет и бегло опросил его по каждой теме из школьного учебника. Затем они перешли к решению задач. За окном уже стемнело, когда мужчина достал свой вузовский учебник по математике и логике. Альвери привстал и, затаив дыхание, посмотрел на эту солидную книгу, – но Корнери вдруг бросил взгляд на часы и сказал:
– Вот это мы засиделись! Нам обоим давно пора в кровать.
При этих словах у Альвери вырвалось разочарованное: «У», и Корнери добавил:
– Но ты можешь и сам завтра порешать примеры, пока я буду на работе. А когда вернусь, всё проверю.
Альвери довольно кивнул, пожелал отцу доброй ночи и побежал чистить зубы. Корнери выключил лампу и шагнул в коридор. Но вспомнил вдруг, что из-за сегодняшней поездки в школу и занятий с сыном не успел посмотреть несколько документов. Он вернулся, включил свет и со вздохом принялся за бумаги.
***