Евгения Близкая – Шейх принадлежит мне (страница 1)
Ольга Шиллинг
Шейх принадлежит мне
Шейх принадлежит мне
Ольга Шиллинг
Евгения Близкая
Глава 1
Я стояла у стального стола, аккуратно препарируя перепелку скальпелем. Мой пациент, великолепный сокол-сапсан с поврежденным маховым оперением, сидел на присаде в углу и внимательно следил за каждым моим движением своими немигающими, янтарными глазами. Я любила этих птиц за их честность. С хищником всё решалось открыто. Он либо доверяет тебе, либо рвет твою плоть. С людьми все было гораздо сложнее.
Воздух в питомнике был прохладным и пах дезинфицирующим раствором. Мерное гудение кондиционера успокаивало, заглушая яростное дыхание пустыни за толстыми стеклами окон. Это была моя территория. Моя зона абсолютного контроля. Я, Диана Ветрова, ведущий европейский хирург-орнитолог лондонского центра охраны хищных птиц, приехала в Эмираты по полугодовому контракту для работы с элитными соколами арабских заводчиков. Запах медицинского спирта, йода и сырого мяса смешивался в привычный, почти родной коктейль.
Резкий, оглушительный звон бьющегося стекла разорвал тишину.
Окно процедурной комнаты разлетелось вдребезги, осыпав кафельный пол сверкающим дождем. Сквозь разбитое окно хлынул раскаленный, сухой воздух. Я вдохнула пыль и закашлялась. Я замерла, инстинктивно сжав рукоять скальпеля, когда в проем, ломая алюминиевую раму, ворвались трое мужчин.
Вооруженный отряд. Черная тактическая форма, кевларовые бронежилеты, пыльные ботинки военного образца и укороченные автоматы в руках. Они двигались с пугающей, слаженной эффективностью профессионалов, привыкших убивать.
Я стиснула зубы, сберегая дыхание. Взгляд метнулся к задней двери, затем к тяжелой клетке на столе. Ближайший наемник, крупный мужчина с изуродованным шрамом подбородком, бросился ко мне, протягивая руки в тактических перчатках.
Вместо того чтобы отступить, я схватила со стола тяжелую стальную клетку-переноску и с разворота, вложив в удар весь вес своего тела, обрушила ее ему в лицо.
Металл с тошнотворным хрустом врезался в переносицу наемника. Он глухо взвыл, пошатнувшись и заливая форму кровью из сломанного носа. Этот секундный хаос дал мне шанс. Я бросила клетку и рванула к задней двери, ведущей на внутренний двор.
Солнце ослепило меня белой, безжалостной вспышкой. Жар обжег кожу. Мой внедорожник стоял в десяти метрах. Пальцы уже нащупали ключи в кармане халата. Пять метров. Три метра. Моя рука легла на раскаленную дверную ручку.
Грохот выстрела из дробовика ударил по ушам. Переднее колесо моего джипа взорвалось фонтаном черной резины и пыли, машина тяжело осела на диск.
Я резко обернулась. Главарь наемников, неторопливо опуская дымящийся ствол, криво усмехнулся. Из дверей клиники уже выбегали двое других.
Прежде чем я успела сделать хоть шаг, тяжелые руки схватили меня сзади, грубо заломив руки за спину. Я сопротивлялась с яростью загнанного зверя — била ногами, извивалась, пыталась ударить затылком в лицо державшего меня человека. Но их было слишком много, а их сила превосходила мою в разы.
Меня с силой швырнули на раскаленный капот чужого внедорожника, выбивая воздух из легких. Жесткий пластик строительной стяжки мертвой петлей врезался в мои запястья, стягивая их до онемения пальцев.
— В багажник ее. И сумку врача забери, — хрипло бросил главарь.
Меня подхватили, как мешок с песком, и швырнули в пыльное нутро багажника. Металлическая дверь с лязгом захлопнулась, погрузив меня в удушливую, провонявшую бензином и пылью темноту.
Двигатель взревел. Машина резко рванула с места, отбросив меня на жесткий металлический пол. Паника, липкая и холодная, попыталась сжать мое горло, но я заставила себя сделать медленный, глубокий вдох. Паника убивает. Мне нужен холодный рассудок.
— Послушайте меня! — мой голос дрожал от тряски, но я заставила его звучать громко и отчетливо. — Какую бы сумму вам ни обещали, моя клиника в Европе переведет вдвое больше. Назовите свою цену!
С переднего сиденья раздался грубый смех. Главарь повернул голову, глядя на меня сквозь металлическую сетку, разделяющую салон. Его глаза были пустыми и жестокими.
— Ты уже куплена, птичка, — оскалился он. — А наш заказчик не любит, когда ему возвращают товар.
Слова ударили под дых больнее, чем бросок на капот. Меня везли конкретному заказчику. Кто-то влиятельный, кто-то достаточно богатый, чтобы нанять первоклассных головорезов, захотел получить меня. Кому понадобилась врач соколов — и зачем везти меня связанной? Осознание того, что я стала пешкой в чужой кровавой игре, ледяной волной прокатилось по позвоночнику.
Я заставила себя отодвинуться от сетки. Мои руки были туго стянуты за спиной, пластик врезался в кожу до крови при малейшем движении. Я ощупала пол багажника слепыми, онемевшими пальцами. Металл. Пыль. И вдруг — выступающий болт крепления заднего сиденья. Его край был обломан и неприятно остер.
Надежда, крошечная и отчаянная, вспыхнула в груди. Я прижалась спиной к сиденью, нащупав болт пластиковой петлей стяжки, и начала тереть. Вверх-вниз. Вверх-вниз. Это было мучительно медленно. Пластик скользил, врезаясь еще глубже в мои растерзанные запястья, кровь делала петлю скользкой.
Внедорожник подбросило на бархане. Я не удержалась и глухо застонала, ударившись плечом о стенку.
Охранник на заднем сиденье резко обернулся. В его руке блеснуло дуло пистолета. Он просунул руку сквозь крупную ячейку сетки и наотмашь ударил меня рукоятью по лицу.
Вспышка боли ослепила меня. Скулу обожгло огнем, во рту мгновенно появился солоноватый привкус крови. Я позволила своему телу обмякнуть, тяжело завалившись на бок, закрыв глаза и притворившись потерявшей сознание.
— Заткнись, — сплюнул наемник, отворачиваясь.
Лежа на боку, задыхаясь, я изо всех сил дернула руки в разные стороны. Истерзанный пластик стяжки не выдержал напряжения и с тихим щелчком лопнул. Мои руки были свободны. Я оставила их за спиной, чтобы не выдать себя, пока мое сердце колотилось о ребра, как сумасшедшее. Скальпель остался в кармане халата. Нужно дотянуться до него — и дождаться момента, когда они остановятся.
Но момент настал совершенно иначе.
Ужасающий визг тормозов разорвал тишину салона. Внедорожник резко бросило в юз. Меня швырнуло на сетку, выбивая воздух. Раздался оглушительный взрыв — лопнуло переднее колесо. Машина, закрутившись в облаке песка, тяжело врезалась во что-то каменное и замерла.
Снаружи раздались крики. Я вслушалась, ловя знакомые слова: полиция, помощь. Сквозь стрельбу прорывались гортанные крики на незнакомом диалекте, пронзительный свист и глухой топот десятков копыт.
Автоматные очереди разорвали воздух. Я осторожно приоткрыла глаза и выглянула в запыленное окно багажника.
То, что я увидела, заставило кровь застыть в жилах. Из вихрей песка, словно призраки из древних легенд, вынырнули всадники. Они сидели на массивных, вороных арабских скакунах. Их лица были скрыты черными куфиями, виднелись лишь горящие безжалостным огнем глаза. Всадники окружили внедорожник и били с нескольких сторон сразу.
Наемники, профессиональные убийцы с современным оружием, падали один за другим под ударами изогнутых клинков и выстрелами из старых, но смертоносных винтовок. Всадники двигались с первобытной, устрашающей эффективностью.
В разбитый замок ударили снаружи. Задняя дверь внедорожника рывком распахнулась; перекошенная петля заскрежетала. В проеме появился высокий мужчина в развевающихся черных одеждах. Он потянулся ко мне рукой.
Адреналин ударил в голову. Сгруппировавшись, я выбросила ногу вперед, метя тяжелым ботинком прямо ему в кадык.
Бедуин перехватил мою лодыжку в воздухе. Его хватка была подобна стальным тискам. Он смерил меня взглядом, словно прикидывал, сколько хлопот доставит добыча.
— Малик! Сюда! — окликнули его снаружи.
Одним мощным рывком он выдернул меня из машины. Я рухнула на колени в обжигающе горячий песок, сдирая кожу в кровь.
Запах железа, сгоревшего пороха и горячей лошадиной крови ударил в ноздри. Наемники были мертвы. Пыль медленно оседала.
Толпа всадников в абсолютной тишине расступилась, образуя коридор.
Он выехал вперед на жеребце, черном, как сама ночь, — гигантском вороном скакуне. Мужчина в седле был огромен. Его широкие плечи скрывал плотный плащ, сотканный из темной шерсти.
— Дорогу эмиру Тарику! — крикнул один из всадников.
Тарик аль-Мансур. Имя правителя Великого Оазиса я слышала от заводчиков, привозивших ко мне птиц. От него исходила аура такой подавляющей, абсолютной власти, что воздух вокруг, казалось, стал плотнее, наполнившись запахом озона перед сокрушительной грозой.
Я заставила себя подняться с колен. Мои ноги дрожали, но я выпрямила спину, вздернув подбородок.
— Я гражданка своей страны! — я сорвалась на хрип, выкрикивая слова ему в лицо. Я отказывалась быть овцой на заклании. — Я требую связи с консулом! Вы не имеете права!
Мужчина натянул поводья. Жеребец всхрапнул, обдав мое лицо горячим влажным дыханием, и остановился в полуметре от меня. Всадник медленно наклонился с седла.
Его черные глаза задержались на разбитой скуле, на запястьях, затем снова встретились с моими. Он осматривал меня как собственник. От этого взгляда хотелось прикрыть даже раны.
— Здесь нет стран, — его голос оказался глубоким, низким, вибрирующим где-то внутри моей собственной грудной клетки. Это был голос человека, не знающего слова «нет». — Здесь есть только мои пески.