Евгения Афанасьева – Семь процентов надежды (страница 6)
— Твоя очередь, — бросил он Виде. — Чем тебя Томен сманил? Сидел бы сейчас в какой-нибудь больничке в белом халате, водил бы сенсором по груди какой-нибудь блондинки... Эту бы свою писал... как её...
— Магистерскую. А блондинки... Блондинки с грудью не для лаборантов! — рассмеялся Вида, но смех быстро стих. Голос из кресла зазвучал спокойно, даже как-то задумчиво. — Я ж Томеновы статьи про эмосферу давно читал, ещё на первых курсах. Думал, что бред, но... логика-то есть, понимаешь? А потом он в универ пришёл, лаборанта искал...
— И вот мы здесь, — хмыкнул Эвр в ответ. — По-моему, неплохо вышло, а?
Шаги в коридоре — мягкие, чуть шаркающие. Эвр повернул голову на звук.
Томен медленно вошёл в общий зал, остановился в середине. В руках — конверт. Грустный филин? Скорее, сбитый машиной — слегка раздавленный, чудом живой.
— Бездельничаете, коллеги? — вздохнуло начальство, поправляя очки.
— Обеденный перерыв, — напряжённо откликнулся Вида из кресла. — Что случилось?
— Почта. Письмо от Рами случилось.
Томен сжал в пальцах вскрытый конверт. Поднёс его ко лбу, будто хотел промокнуть пот, но вовремя спохватился. Опустил руку, потерянно посмотрел на Эвра, на кресло Виды.
Эвр подался вперёд.
— Что не так?
Вместо ответа Томен протянул ему письмо.
— Читайте.
Написано от руки, отправлено не со службы — номер штемпеля на конверте Эвру был незнаком. Шифровался начотдела, что ли?
— Рами от руки обычно не пишет. Это что, предсмертная записка?
— Читайте, коллега, — постучал пальцами по столу Томен. — Там всё...
— Сколько раз говорил, зови Эвром и на «ты», — буркнул Эвр, ныряя в письмо.
«...у всего отдела — никаких результатов, по всей стране инициируют проверки лабораторий...»
«...пока ваших отчётов хватало, но если не будет ничего нового...»
«...есть несколько кандидатов на моё место, и если всё останется так же, реорганизация...»
Эвр положил письмо на стол. Вздохнул:
— Или мы выдаём что-то из ряда вон, или нас закрывают, я всё правильно понял?
— Вместо Конрада кого-то поставят, скорее всего...
— Считай, закроют, если не хуже, — отмахнулся Эвр. — Поставят кого надо, и начнётся: туда не ходи, сюда не смотри, это не думай... и хорошо ещё, если только Рами заменят. Могут и к нам какого-нибудь паучонка с портфельчиком посадить. Вот же...
Он ещё раз пробежался взглядом по письму.
— Бюджет верстают сейчас. Утвердят в лучшем случае к концу года... а то и пораньше. То есть у нас месяца три на то, чтобы сделать какое-нибудь чудо.
— Два, — вздохнул Томен. — В двадцатых числах полузимня надо подать годовой отчёт.
Вида выглянул из кресла.
— Статистикой отделаться не получится? Сезонными коэффициентами?..
Томен покачал головой. Присел на край «питательной тумбы», взял из пакета баранку. Повертел в руках, отложил.
— К сожалению, коллеги, нашим наблюдениям в таком формате сложно найти какое-то практическое применение. А если зримого применения не будет, то...
Он развёл руками — как крыльями всплеснул.
Эвр залпом допил кофе. Поднялся с места. Бросил:
— Я в гараж. С машиной ковыряться. Думать. Если сами что придумаете — зовите, попробуем... раскорячиться.
Выходя из кабинета, оглянулся — Томен всё так же потерянно опирался на тумбу, Вида в кресле свернулся в странный узел, смотрел в стену, барабанил пальцами по подлокотнику.
Думают, умники. Думайте-думайте, авось действительно что-то толковое на ум придёт. Самому Эвру пока что в голову лезло сиятельное нифига.
Что, если пятый отдел и в самом деле начнут чистить? А ведь могут. На то он и «Отдел странных дел». Занимается какой-то дичью, которую в бульварных газетках печатать, а не бюджеты на неё выделять. За три года в «пятёрке» Эвр повидал и наслушался всякого, обозвал её «Отделом сраных дел», очень веселился, когда слышал это от других, однако...
Всегда есть это паскудное «однако».
Сраные дела сраными делами, конечно, но как отмахнёшься от того, что твои датчики, собранные из трёх соплей и одной коряги, работают, хотя работать не должны, и замеряют то, чего не может быть? Как закроешь глаза на Видину карту: нервные, красные нити магистралей, сине-зелёные, спокойные оазисы парков, фейерверк эмоций в студенческом квартале...
Эвр выругался, возвращаясь в день сегодняшний. Пока что ясно было только одно — если срочно что-то не придумать, то завтра настанет не день.
Настанет самое настоящее завтрашнее дно.
Твою ж налево, а. Как бы нам об это дно не убиться?
...в машине убрался, даже багажник разобрал. Жижи проверил. Лампочки поменял — не то чтобы нужно было, скорее, просто руки занять, пока мозги кипят.
Толку — с гулькин...
— Скорее!.. Там... Там такое!.. Дуй в серверную, там... очуметь!
Вида замер на пороге гаража — бледный, наушники перекошены, а на лице восторг с ужасом пополам.
— Давай, скорее! — выпалил он и исчез.
Из гаража до серверной Эвр обычно доходил за минуту. В этот раз уложился в сорок секунд — Вида просто так паниковать не станет. Вбегая в тёмную серверную, приложился коленом о какой-то торчащий угол, выругался в полный голос, но ни Томен, ни Вида даже ухом не повели — сидели бок о бок, прилипнув к монитору.
Эвр дохромал до них, навис над обоими сразу.
— Что у вас тут?
На экране старенького компьютера радостно золотилась точка — и с каждой секундой она была всё больше и горела всё ярче. Эвр прищурился:
— Осенних Закатов, что ли... недавно там «коробочки» вешал...
— Сто семьдесят единиц, — голос Виды дрожал. — Двести...
Золото заливало карту всё больше и больше. Точка вспухла прыщом, а потом будто лопнула, заливая карту золотым светом.
— Двести пятьдесят... Триста... Триста двадцать единиц сверх нормы!.. Ты посмотри, какая красота!
Золотое сияние полыхнуло на экране, выцветая до белого.
В рот твою наоборот, подумал Эвр. Кажется, ещё потрепыхаемся!
Вида забарабанил по клавишам, выдохнул:
— Четыреста семьдесят одна на пике!
Томен поправил очки, выдохнул:
— Так и знал... Ещё десять лет назад писал...
Карта, переливавшаяся всеми оттенками золота, слегка поблёкла, а потом в золотом сиянии, рядом с эпицентром, появилась дыра. Вторая, третья...
Эвр подался вперёд.
— Вида, статус датчиков, срочно!
— Нет... нет ответа...