Евгений Жегалов – Дочь демона (страница 6)

– А что с Романом? – её голос прозвучал сдавленно. – Он… как он?

– Убит, – так же спокойно ответил Росс, бросая на раскалённую сковороду ещё один кусок мяса. Резкое шипенье заполнило внезапную тишину.

– За что? Это были не просто грабители? Это из-за дел его отца?

– Не знаю ничего про его отца, но уверен, что ради того, чтобы грохнуть его сына к нему не стали бы посылать «черных лепестков». Он просто оказался не в то время и не в том месте. Ему не повезло, – отозвался он, не отрываясь от плиты.

– А в кого там стреляли?

– В тебя, естественно.

– В меня? – Диана невольно откинулась на спинку стула. – Зачем? Кому это нужно?

– Вот с этим мне и предстоит разобраться, – тихо вздохнул Ростислав, переворачивая стейк. – Чтобы защитить тебя.

– Надо в полицию, – решительно сказала она, чувствуя, как внутри всё леденеет.

– Зачем? – он снял сковороду с огня, переложил готовое мясо на тарелку и сел напротив. – Полиция здесь не поможет. Это не бандитская разборка.

Диана молча сидела, вцепившись пальцами в край стола, пытаясь переварить услышанное. Перед ней стояла миска с творогом, но мысль о еде вызывала тошноту.

– Чего не ешь? Сейчас кофе дойдёт. Надо поесть.

– Что-то не лезет ничего, – мрачно пробормотала она, отодвигая миску, и наблюдая, как байкер, не пользуясь ножом, словно волк, рвёт зубами кусок мяса прямо с вилки. – Чёрт, мне же на работу. Я неделю только там работаю – хорошую зарплату наконец нашла и уже прогул получается. Выгонят…

– Ты, кажется, не до конца поняла, – Ростислав перестал жевать и в его голосе появились жесткие нотки, – на тебя охотятся «черные лепестки» – убийцы из клана теней Ал Гора. Но это еще полбеды – на тебя кто-то навел иссектума.

– Чего? – переспросила Диана, не поняв ни слова.

– Помнишь мальчика на дороге? Лицо размытое. Если смотреть прямо – виден лишь силуэт. Краем глаза – искривлённые черты, но стоит повернуть голову, они снова тают. Глаз нет. Вместо них – пустые впадины, но, если вглядеться, можно увидеть зрачки… как у мертвеца. Пальцы слишком длинные, когти. Разорванный рот…

– Кажется… да, – неуверенно ответила Диана.

– Это и есть иссектум. Порождение тьмы, пожирающее реальность и воспоминания. Существует на грани нашего мира и зазеркалья, поэтому колдуны зовут его «Тот, кто стоит в дверях». Надолго в нашем мире он не задерживается, сделав своё дело, уходит обратно. Может принять любой облик, в этот раз он был мальчиком. И кто-то специально навёл его на тебя. Сделать это может лишь очень серьёзный враг. Теперь ты понимаешь, почему тебе не надо идти на работу.

– А что… он может сделать? – тихо спросила она, не отрывая взгляда от собеседника.

– Он не атакует в лоб. Стоит – у подъезда, в конце коридора, за окном. Чем больше ты его замечаешь, тем ближе он оказывается. А потом начинает подменять реальность: в зеркале видишь его лицо вместо своего, фотографии выцветают. Друзья забывают твоё имя. Жертва перестаёт оставлять следы в мире. В конце концов, она исчезает – но никто, даже мать, этого не замечает. Она становится пустым местом – телом, которое кто-то другой «носит».

Ростислав встал и разлил по чашкам сварившийся в турке густой, чёрный кофе. Горький аромат повис в воздухе.

– Но почему? Кто всё это устроил? – растерянно произнесла Диана, чувствуя, как почва окончательно уходит из-под ног.

– Почему, я догадываюсь, – сказал Росс, снова садясь за стол. – А вот кто – предстоит выяснить. Заинтересованных в том, чтобы тебя убрать, может оказаться много.

– Убрать меня? Убить, что ли? За что, кому я, что сделала?

Ростислав почти полминуты молча смотрел на неё, словно взвешивая, что сказать.

– Сейчас я приведу сюда своего человека. На время он будет твоим охранником. Зовут Михаил. Вы уйдете в твою детскую и будете там ждать меня. Никуда не выходите. Если будет уж совсем плохо – залезешь в кровать и накроешься с головой одеялом. Пей кофе, спать тебе нельзя, пока я не вернусь.

– Почему? – прошептала она.

– Потому, что этот монстр тебя пометил. Это случилось, когда ты посмотрела ему в глаза. Он проникает в сознание и оставляет там свою метку. После этого он может найти тебя, где угодно. «Чёрные лепестки» этот дом не найдут, а вот для Того, Кто Стоит в Дверях, это раз плюнуть. Единственное место, куда он не может войти, – твоя детская. Твой отец запечатал её от нечисти сильнейшими чарами, чтобы тебя не мучили кошмары. Однако иссектум может прийти во сне. Я хотел, чтобы ты выспалась – когда ты отрубилась, принёс тебя сюда и уложил. Думал, если он появится, переключу эту тварь на своё сознание и покончу с ней. Но ты проснулась очень быстро, меньше, чем через час. Я вышел в ванную, чтобы не смущать. Но это… странно. После контакта с иссектумом обычные люди без подготовки спят аж по нескольку дней.

– Но, если бы он переключился на тебя… ты бы тоже погиб, – тихо сказала Диана.

– Во-первых, погибну я или нет – неважно. Я воин. Рано или поздно я буду убит в бою, это данность. Во-вторых, я охотник на эту нечисть. Встреча со мной для него была бы уже совсем другой историей.

– Значит, его всё-таки можно убить?

– Убить можно кого угодно. Точнее, этого не убить в привычном смысле. Но можно лишить силы, изгнать из реальности или перехитрить, используя его же правила. Например, запереть в зеркале и разбить его. Или привязать к предмету, хоть к старой кукле, и закопать. Способов много. Главное – сломать шаблон его поведения, как говорят сейчас психологи.

– А раньше, как говорили? – в её голосе проскользнула слабая улыбка.

– Ну, в моем детстве была поговорка: «сломай игру – хана врагу», – улыбнулся в ответ Ростислав и про себя подумал, – «кто же навел на нее эту нечисть, ведь без поддержки иссектум не может долго находится в нашем мире…»

– Еще два вопроса, – вывела его из раздумий девушка.

– Если смогу ответить.

– Надеюсь, я сама разделась и легла? – напряженно спросила Диана, понимая, что не помнит ничего, что было после того, как они выехали из тоннеля.

– Конечно, – улыбнулся байкер.

Диана опустила голову, и на её губах дрогнула смущённая усмешка.

– И ещё… почему ты появился в тоннеле? Ты сказал, что тебя попросили присмотреть за мной. Кто? Если это, конечно, не тайна.

– Кудеяр, – просто ответил Росс.

– Кто?

– Кудеяр. Твой отец.

– Какой ещё Кудеяр? Мой отец – Юрий Князев. Юрий Васильевич, если точно.

– Ну, да – Юрий, и, наверное, даже Васильевич. По крайней мере он сам так думал, – кивнул Ростислав. – Я его должник. Он помог мне выполнить приказ – царский приказ. Без него даже не знаю справился бы я. А взамен просил присмотреть за тобой.

Диана ошеломлённо смотрела на него, пытаясь осмыслить сказанное. Царский приказ? Кудеяр? Это звучало, как бред, но произнесено было с такой невозмутимой уверенностью, что не верить казалось невозможным.

– А можно и мне один вопрос? – спросил Ростислав, и в его взгляде появилось что-то изучающее.

Диана молча кивнула, одновременно пожав плечами.

– У тебя на левой груди, сбоку, есть татуировка. Ключ, обвитый плющом. Где и когда ты её сделала? И главное – зачем?

Девушка смущённо отвела взгляд.

– Это было… мы путешествовали по Европе с компанией байкеров. В Праге пересеклись с такими же, и я познакомилась с одним чопперщиком. Возрастной, но классный мужик, по-моему, даже из «Ангелов Ада». Разговорились… К вечеру упились абсентом. Вроде по чуть-чуть, через сахар капали, а в итоге улетели оба. Ну, а после… бурной ночи он предложил на память тату сделать. Я согласилась. Он и набил – старинный ключ, обвитый плющом. А что? Вроде красиво получилось, он оказался мастером. Так ты… всё-таки видел?

– Понимаешь, в чём дело, Диана, – задумчиво произнёс Росс. – Это не просто картинка. Это знак. Знак того, что где-то есть запертая дверь, которую тебе предстоит открыть.

– Какая дверь? – она смотрела на него с растущим недоумением.

– Не знаю. Но европейские алхимики считают: если этот символ вот так, «случайно», появляется на тебе – значит, ты уже его воплощение. Ты – ключ во плоти. А плющ… это знак, что дверь скоро откроется. Хочешь ты того или нет.

Глава 3

Магазин антиквариата Елены Воротынской с вывеской, стилизованной под старину, располагался в тихом арбатском переулке зажатом словно в каменных тисках между стеклянными новостройками. Это был не просто бутик для коллекционеров. За тяжелой дверью с витражными вставками царила особая атмосфера: стойкое, благородное благоухание переплётов старой кожи, воска для полировки дерева и свежемолотого кофе. Под мягким светом бронзовых ламп с матовыми абажурами золотились стеллажи, уставленные фарфором, серебром, часами, чьи тонкие механизмы всё ещё тикали, отсчитывая секунды ушедших столетий. В углу, за тяжёлой портьерой, располагался маленький островок кофейни – несколько мраморных столиков, бархатные кресла цвета старого вина. Здесь, за чашкой фирменного «Рафаэлло», знатоки могли вести свои неторопливые, полушепотом споры о подлинности фамильного сервиза или происхождении миниатюры из слоновой кости. Но главным сокровищем магазина были отнюдь не предметы. Это были люди. Бармен-букинист, способный определить возраст пергамента по одному лишь запаху; реставратор, чьи тонкие пальцы чувствовали малейшую фальшь в позолоте; и сама Елена Воротынская, умевшая найти трогательную историю даже для самого заурядного старого наперстка. Здесь, среди шороха перелистываемых страниц и едва слышного звона хрусталя, прошлое становилось осязаемым.