Евгений Жегалов – Дочь демона (страница 5)

– Спасибо, – выдохнул он, и напряжение в его спине ослабло. – Осталось только пластырь прилепить. Замечательное, кстати, изобретение. Как мы раньше жили без пластыря и скотча…

– А откуда… столько шрамов? – осмелев, спросила Диана, осторожно разглаживая пластырь на его спине, чтобы тот лег ровнее. – Ты правда воевал?

– Приходилось, – последовал скупой, неопределённый ответ.

– Тебя же зовут Росс?

– Да. Ростислав. Можно просто Росс.

– А на плече, что это за шрамы?

– Это осколки от дрона – где броник не прикрывал, там посекло.

– А это? – спросила девушка, проведя рукой по другому плечу.

– Это выстрел от подствольника, рядом разорвался, – ответил байкер, набирая в пригоршни воду из крана и смывая с раковины кровь.

– Получается ты и в правду … из «Вагнера»? А где ты воевал?

– Сирия. Бахмут, – сказал он, наконец повернувшись к ней лицом. Теперь он стоял перед ней во весь рост – высокий широкоплечий, с рельефной мускулатурой, кровью на поясе и серебряном браслетом на запястье. Его расстегнутые джинсы повисли низко на бедрах обнажая нижний треугольник мышц. Диана не могла отвести взгляд от того, что всё его тело было испещрено шрамами – будто древний доспех после сотни битв, исписанный кровавыми рунами. Лишь ниже, там, куда от груди спускалась тёмная кучерявая дорожка волос, кожа оставалась гладкой, как последний нетронутый островок. Этот парень обладал какой-то иной дикой красотой, которую она никогда не встречала в мужчинах раньше. Казалось, он излучал первозданную силу и от него вместо парфюма исходил аромат тестостерона. Диана, словно зачарованная прикоснулась к длинному, неровному шраму, лежавшему слева под рёбрами, будто чья-то небрежная, злая подпись.

– Это тоже осколок от дрона?

– Нет, – его голос прозвучал тише. – Это я в кругу бился. Удар сабли пропустил.

Его кожа под её пальцами была горячей и живой. Ладонь байкера, тёплая и немного шершавая, легла поверх пальцев девушки, а затем мягко, но неумолимо отвела её руку в сторону. И в тот же миг в её сознании, словно эхо из тоннеля, прозвучала тихая, чёткая команда:

«Шаг назад».

Диана не поняла, услышала ли её ушами или она родилась прямо в мозгу. Но тело повиновалось раньше разума – она машинально отступила, уставившись на него в растерянном изумлении.

– Меня попросили присмотреть за тобой, – сказал он спокойно, застёгивая джинсы. – А не трахать при первом удобном случае.

В его тоне не было ни раздражения, ни высокомерия, лишь простая, суровая ясность. Он оглянулся через плечо в зеркало, оценивая только что заклеенную рану, и натянул через голову простую чёрную футболку, скрыв от глаз бо́льшую часть своей боевой летописи.

– Пойдём, что-нибудь поедим, – произнёс он, проходя мимо неё в коридор. – Насколько я помню, в холодильнике должны быть неплохие стейки.

***

«Черт, как он это делает?» – пронеслось в сознании девушки. Это была не просто команда. Это было прямое, почти физическое внушение, которое, минуя сознание, проникало в самую глубину воли. Точно так же, как и в тоннеле: тогда его голос, заглушённый рёвом мотора и грохотом выстрелов, не просто крикнул «Залезай!», а возник внутри неё, заставив тело откликнуться и двинуться раньше, чем успел сработать инстинкт самосохранения.

Диана ещё с минуту стояла неподвижно. Высокая, длинноногая, она обладала той редкой небрежно-кошачьей пластикой, которая превращает любое движение в ленивую грацию. Её волосы, густые и волнистые, ниспадали тяжёлыми шёлковыми прядями, то и дело скрывая высокие скулы точёного овала лица. Глаза, цвета тёмного изумруда, мерцали золотистыми искорками у самых зрачков, а широкие, чуть растрёпанные брови придавали взгляду что-то бунтарское. Губы с естественной чувственной припухлостью и лёгким пурпурным отливом, казалось, всегда были слегка прикушены, не от дурной привычки, а от внутренней страсти, которая кипела в ней тихим, но неукротимым пламенем. Она почти никогда не красилась. И в ней удивительным образом сочеталось врождённое аристократическое изящество и какая-то дикая, необузданная энергия, готовая вырваться наружу в любой момент. А рядом с мотоциклом Диана казалась и вовсе существом иного мира – словно эльфийская воительница, по странной прихоти судьбы заблудившаяся в бетонных джунглях современного города.

Да, она была красавицей и никогда не знала недостатка во внимании мужчин. Взгляды полные желания преследовали её повсюду. Её хотели, за ней пытались ухаживать, её стремились завоевать – это было привычным, почти неотъемлемым фоном её жизни. Но то, что произошло сейчас… И главное – как. Столь прямо и грубо… этот холодный, отрезвляющий отказ там, куда другие прокладывали путь лестью, силой и хитростью… Это был совершенно новый для нее опыт, и она даже на минуту забыла, где находится и что с ней произошло.

Очнувшись словно от наваждения, Диана вышла в коридор, и картина произошедшего вспыхнула в ее голове с новой силой. Она была в квартире отца. В доме, который давно был снесен. Вопрос, от которого стыла кровь, снова забился в висках: как это возможно?

Диана медленно вошла на кухню. Кухня была такой же, какой она ее помнила. Время здесь, казалось, застыло. Это был тёплый, слегка потрёпанный временем мир её детства, застывший в янтаре воспоминаний. Желтоватые обои в мелкий цветочек, потертые возле стола и у раковины. Над деревянным столом с округлыми краями висела круглая лампа под матовым стеклянным абажуром – её мягкий, ровный свет когда-то делал уютными даже самые долгие зимние вечера. Массивный буфет с резными ножками и фигурными стеклянными дверцами. Старая газовая плита, наверное, ещё советская, на конфорках которой вечно что-то томилось: суп, компот или молоко. Дверца духовки, которая никогда не закрывалась до конца – будто кто-то постоянно заглядывал внутрь.

Взгляд скользнул по знакомым приметам: трещина в углу потолка, похожая на древний знак; старый холодильник, на крышке которого лежала книга рецептов, а на двери закрепленные пожелтевшим скотчем ее детские рисунки; набор ножей, от простого кухонного до кривого кавказского клинка на отдельном крючке. Календарь на стене с оборванными листами – он, всегда, показывал одно и то же число. Все было, как в том забытом далеком детстве, когда они жили с отцом. Казалось, она даже чувствует призраки запахов – маминых пирогов, топленого молока с пенкой, меда и трав, исходящий от эля, который отец иногда варил в большом медном котле. На деревянной полочке: жестяные банки с чаем и кофе, стеклянная солонка с металлической крышкой и даже кружка с надписью «Лучшая дочка», из которой Диана в детстве пила какао, была на месте.

От нахлынувших воспоминаний сердце сжала острая, щемящая нежность, а к горлу неожиданно подкатил тёплый, сдавливающий ком.

«Интересно, а монета на месте?» – промелькнула внезапная мысль.

Девушка присела на корточки и заглянула в узкую щель под холодильником. И увидела её. Медная монета, которая когда-то закатилась туда и была всеми забыта, лежала на том самом месте.

– Я тут похозяйничаю у тебя немного, – раздался голос Ростислава.

Диана обернулась. Он стоял на пороге кухни, держа в руке бутылку оливкового масла. Не дожидаясь ответа, он подошёл к плите, ловким движением налил масла на дно старой чугунной сковороды, уже стоявшей на огне. Через мгновение по кухне пополз соблазнительный запах раскалённого металла и травянистых ноток оливы.

– Конечно, – поспешно сказала Диана, отходя от холодильника, – я тут не хозяйка.

Он, не отрываясь от сковороды, куда уже положил два толстых куска мяса, бросил на неё короткий взгляд.

– Как это не хозяйка? Это же твой дом…

– Мой? Ну да, мы тут жили с отцом пока они мамой не разошлись, вот только я была уверена, что этого дома уже не существует. Я пыталась его найти, но не смогла – его не было ни на одной карте города. Мама сказала, что его снесли под новую застройку.

Шипение мяса на сковороде стало громче. Ростислав ловко перевернул стейки, и в воздухе запахло жареной корочкой.

– Его и раньше не было на картах, – отозвался он, сосредоточенно следя за готовкой. – Он стоит за гранью, так сказать. В тени. Без ключа его не найти.

Левой рукой он достал из кармана тот самый длинный, замысловатый ключ и бросил его на деревянный стол. Металл глухо звякнул о столешницу.

– Значит… его не снесли?

– Нет. Он стоит на своём месте, где и стоял всегда. Почему мама тебе так сказала не знаю, видимо у нее была причина.

– Видимо, – машинально повторила Диана, все также ничего не понимая, – а что значит за гранью? Где это? Почему его на карте нет?

– В Москве, – сказал он, снимая сковороду с огня. – Но в… другой её реальности. Если тебя устроит такое объяснение.

Он переложил сочащийся соком стейк на тарелку и посмотрел на неё. – Тебе какой прожарки?

Диана смущённо покачала головой, глядя на аппетитное, но чуждое ей мясо.

– Я… вообще не ем мясо. Я вегетарианка. Не могу, когда кого-то убивают. Тем более ради еды.

Росс лишь недоуменно пожал плечами.

– Тогда съешь вот это. Силы тебе очень понадобятся. – Он открыл холодильник, достал пачку творога и выложил его в чистую миску. – Я сам не вегетарианец, но мясо ем редко. Просто сейчас другая ситуация – кровь за кровь, мясо за силу.

Слова «кровь за кровь» заставили Диану вздрогнуть, словно от электрического разряда. Шок от возвращения в этот дом временно оттеснил ужас сегодняшнего утра, но теперь всё нахлынуло разом. Перед глазами снова возникли вспышки выстрелов, асфальт в тоннеле, безжизненное тело Романа…