Евгений Жегалов – Дочь демона (страница 3)
Она наклонилась, протянув руку… И мир взорвался.
В следующее мгновенье слева притормозив вровень с ними, замер чёрный «Лексус». Стёкла беззвучно опустились, и снаружи раздался сухой, яростный треск автоматной очереди, грохот, звон бьющегося стекла, крик Романа, мгновенно обрывающийся хрипом. Что-то тяжёлое и тёплое навалилось на Диану с левого бока, пригвоздив её к сиденью. Это было прошитое пулями тело Романа.
Оглянувшись, через разбитое окно Диана увидела, как из «Лексуса» вышел человек в чёрном. Подошёл вплотную. Его тень упала на её лицо. Холодный взгляд скользнул по ней без эмоций, словно проверяя работу. Он снова поднял автомат. Диана застыла, встретившись взглядом с круглым, чёрным зрачком ствола наведенного на нее оружия. Мир сузился до этой тёмной точки, вобравшей в себя весь свет и весь звук. Палец на спусковом крючке начал движение. Выстрел грохнул, но звук прозвучал с правой стороны, стертый рёвом мотора мотоцикла, вывернутого на пределе.
На лбу киллера возникла аккуратная тёмная точка, а за головой образовалось розовое облачко. На мгновение его лицо исказилось немым удивлением. Автомат, выпав из ослабевших рук, звякнул об асфальт. Человек в чёрном исчез из окна Мерседеса, будто его дернули за невидимую нить. Ещё несколько хлёстких выстрелов вогнали пули в «Лексус». Кто-то резко, с силой дёрнул ручку её двери, распахнув её настежь.
– Вылезай! – прогремел над ней низкий, командный голос.
Рука в чёрной кожаной перчатке схватила ее за запястье и буквально вырвала из салона, из-под тела Романа и осколков стекла. Ноги девушки, подкошенные ужасом, едва слушались. В этот миг сзади, лавируя в уже образовавшейся пробке, подкатили еще два мотоциклиста. Словно тени, выросшие из самого асфальта. Неожиданный спаситель, не выпуская её руки, резко развернулся и снова открыл огонь из пистолета в приближающихся преследователей. От неожиданного рывка Диана потеряла равновесие. Перчатка соскользнула с её запястья. Она не упала, а будто осела, мягко и нелепо шлёпнувшись на холодный, грязный асфальт. И тут, подняв голову, она встретилась взглядом с ним. С мальчиком. Тем самым, что появился перед машиной.
Мальчик сделал шаг вперед. Потом еще один. Неестественно бледный, одетый в какую-то старомодную длинную рубаху, больше похожую на погребальный саван, он неуклонно приближался к ней. Его лицо было слишком гладким, как маска. Глаза – пустые, как у бесчувственной куклы. Уголки его рта медленно поползли вверх, растягивая кожу в неестественной, жуткой улыбке, обнажив черноту внутри. И Диана поняла – это не ребенок, и никогда им не был.
– Не смотри ему в глаза! – рявкнул байкер, вгоняя новую обойму в пистолет и заметив краем глаза, что мальчик приближается к Диане.
Сердце Дианы заколотилось. Шарик в зажатый в руке Дианы вспыхнул жаром. Тот самый шарик, который закатившись под сиденье заставил ее нагнуться, чтобы пули убийцы прошли мимо, сейчас оказался в ее ладони. Казалось, он обожжет ей руку, отвлекая от взгляда монстра. И вместе с этим в сознание вплелось нечто иное: тихий, но невероятно чёткий шёпот, звучащий не в ушах, а прямо в глубине мозга: «Не бойся. Они питаются страхом».
Голос… Знакомый. Глубокий. Спокойный. Папин. Да, это был его голос, отзвук которого она носила в себе все эти годы, но почему-то забыла, как звучит. Теперь он прозвучал с кристальной ясностью, где-то внутри нее.
А существо медленно продолжало идти на нее. Точнее оно словно плыло к ней, неотвратимое, как прилив. Мальчик был уже в трех шагах. Его пальцы, непропорционально длинные и тонкие, вытянулись. Когти отливали тусклым ржавым блеском, напоминая старые, зазубренные лезвия. Они медленно потянулись к её лицу, чтобы коснуться, сорвать, забрать что-то.
И тут еще к ужасу девушки, из-за машины начал медленно подниматься киллер с прострелянной головой. Его лицо было залито кровью, а глаза похожи на два черных куска стекла. Он уже начал медленно поднимать автомат, щелчок взвода затвора рядом с Дианой прозвучал громче любого выстрела. Спаситель-байкер, не сдвигаясь с места, плавно развернул руку. Три выстрела слились в один. Голова киллера дернулась, словно от сильных толчков, и тело, потеряв последние остатки ложной жизни, тяжело рухнуло обратно на асфальт.
– Залезай! – крикнул байкер, резким движением головы указав на место позади себя.
Диана инстинктивно бросила взгляд на изрешеченный Мерседес, на неподвижное, искаженное ужасом лицо Романа, с остекленевшими глазами.
– Он уже труп. Садись, – прозвучал приказ снова, жёсткий и не терпящий пререканий.
И вдруг… его слова прозвучали не снаружи. Они возникли у неё внутри, в самой глубине сознания, тихим, но невероятно внятным эхом, хотя губы байкера сейчас не шевельнулись.
«Быстро. Садись».
Её тело повиновалось раньше, чем ум успел сформировать мысль. Словно загипнотизированная, она закинула ногу через сиденье и обхватила байкера за косуху, вцепившись в грубую кожу, как утопающий в соломинку. Байкер, не оборачиваясь, выпустил последнюю обойму в сторону чёрного «Лексуса» и рванул вперёд, закладывая вираж по кромке дороги к выходу из тоннеля.
В следующий момент фары машин, застывших в пробке позади них, разом погасли. Все до одной. Тоннель, который должен был закончиться через пару сотен метров светлым пятном выезда, вдруг растянулся, уходя в непроглядную, сгущающуюся темноту. Асфальт под колёсами перестал быть твёрдым – он стал вязким, тягучим, как чёрная смола, пытающаяся удержать, засосать.
«Что за… – промелькнуло в оцепеневшем сознании Дианы. – Что же я вчера пила?»
Она глянула в зеркало заднего вида. Машин сзади не было. Только одна единственная тень, низкая и стремительная, бежала по стене параллельно им. Но её не отбрасывал ни мотоцикл, ни они сами – она была самостоятельной сущностью. А впереди, в темноте, замерцали крошечные, словно звёзды в перевёрнутом небе, точки света. Скорость, которую они набирали, не ощущалась – было чувство, будто они скользят на месте, запертые в плёнке зацикленного старого фильма, в невозможной петле ленты Мёбиуса.
Тени в зеркалах наливались плотностью, обретая форму. Стены тоннеля зашевелились, поползли, обнажая сотни бледных, землистых рук, тянущихся из трещин; мимолётные вспышки глаз без век; беззвучно кричащие рты. В зеркале по-прежнему бежала та самая одинокая зловещая тень, теперь уже по фону этого шевелящегося кошмара. Казалось, даже время тянется по-другому.
И снова – голос. Отца. Тихий, но ясный, словно доносящийся из-за тонкой перегородки реальности:
«Они идут за тобой, за твоим взглядом. Не смотри».
И в следующий миг она услышала вокруг и внутри себя голос сидящего впереди байкера. Он был, как гул «тяжёлого баса» в составе колокольного звона:
«Дорога-змея, развернись!
К врагу – тупиком слепым,
Ко мне – путём прямым!
Асфальт под ногами,
Стань стеной меж нами!»
Его слова, падая в темноту, стали материей. Тоннель взревел, как живой, и начал сжиматься, стенки ринулись навстречу друг другу, схлопываясь с леденящим скрежетом. И они вылетели, не просто в свет, а в ослепительную, оглушительную реальность, будто катапультированные из самой глотки кошмара…
Мотоцикл нёсся по артериям Москвы. Было видно, что байкер выжимает из своего железного коня все, что возможно. Он вылетал на встречную полосу, проскакивал на красный свет, лавировал между машинами, объезжал пробки по тротуарам.
«Сколько он идет – сто шестьдесят? Двести?» – мелькнуло в голове девушки, цепляющейся за его спину.
Диана и сама была лихачом, её не раз одёргивали за безумные скорости, но то, что творил сейчас этот человек, было за гранью – не просто нарушением, а отрицанием всех законов физики и здравого смысла. Главное, она не могла понять зачем он так несется. В городском потоке его и так не могла бы догнать ни одна, даже самая скоростная машина.
Она прижалась лицом к его косухе, прячась от свистящего потока воздуха, выжимавшего слёзы и лишавшего дыхания. Попыталась сориентироваться, взглянув на мелькающие улицы. Москва, хорошо знакомая, вдруг изменилась. Знакомые проспекты изгибались под чужими, нелогичными углами, фасады зияли тёмными, незнакомыми окнами. Это был не её город.
«Да зачем же он так несётся?» – пронеслось в голове, и в тот же миг пришло понимание.
Случайно глянув из-за спины своего пилота в зеркало заднего вида, она увидела не своё отражение, не его скрытое шлемом лицо, не убегающую дорогу. В зеркале, в растянувшейся за ними дали, клубилось и гналось нечто. Тёмные, бесформенные тени, сгустки чёрного дыма, принявшие стремительные, хищные очертания. Они были не из этого мира. Они были из той реальности, что сегодня внезапно прорвалась в ее жизнь. И именно от них, а не от людей с автоматами, уходил сейчас этот незнакомец. Её взгляд скользнул вниз, к его руке, сжимающей руль. Из-под края перчатки выглянул массивный серебряный браслет, с выгравированными на нем непонятными руническими символами и надписью старославянской вязью – «Слово и Дело». Диана почувствовала, что от всего произошедшего и от того, что мелькало вокруг, у нее начинала кружиться голова и она крепче вжалась в сидевшего впереди, распластавшись на его спине.
Они обогнули Кремль и, нарушив все правила, выскочили на Большой Каменный мост. Через несколько секунд вылетели на Берсеневскую набережную, и тут впереди, как тупиковая стена, возник глухой, безликий торец кондитерской фабрики «Красный Октябрь». Кирпичная кладка неслась на них с неумолимой скоростью. Диана смотрела на ее приближение, как в замедленном кино, понимая, что сейчас они разобьются так, что хоронить придется кровавое месиво из металла, плоти и костей, которое нереально будет даже разобрать.