Евгений Жегалов – Дочь демона (страница 27)

Всё заняло меньше времени, чем нужно, чтобы моргнуть: слепая, доведённая до инстинкта реакция, сработавшая помимо сознания.

Птица, будто ощутив ледяное дыхание смерти, сорвалась в предрассветную мглу. Только тогда в его взгляде появилось осознание. Оружие исчезло так же быстро, как и появилось.

Он медленно перевёл глаза на Диану. В его взгляде мелькнуло нечто похожее на усталое сожаление – не за свою реакцию, а за то, что ей пришлось это увидеть.

– Сорока, – его голос прозвучал низко и хрипло от сна.

Она почувствовала, как краска стыда заливает щёки: разум ещё предательски выдавал обманчивые картины – то, чего не существовало в реальности. И казалось, он сейчас тоже видит их. Росс посмотрел на Диану. В его взгляде промелькнула едва заметная усмешка.

– Ты боишься меня сейчас больше, чем тех, кто охотится на тебя? – прошептал он.

Она повернулась на бок лицом к Ростиславу.

– Ты знаешь, – сказала она тихо, – я не боюсь тебя.

Он замер, его плечи слегка напряглись.

– Анжела пыталась напугать меня историями. Рассказывала, что ты сжёг храм. Что ты не знаешь границ. Но я вижу не это.

Ростислав молчал, его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах что-то дрогнуло.

– Я вижу человека, который спасает. Даже если для этого нужно стать монстром в чужих глазах. Ты вынес из огня ту девушку… Алису. Пусть только тело. Но ты «вынес».

Она лежала рядом, почти касаясь его.

– Меня пугает многое. Тени. Заговоры. Эта… Чёрная Королева. Но не ты. Никогда ты.

Её рука сама потянулась к его лицу, но она остановилась в сантиметре, не решаясь коснуться.

– Я, если чего и боюсь, так это той силы, что живёт во мне.

Ростислав медленно выдохнул. Кажется, впервые его плечи расслабились. Он не отстранился.

– Уедем пораньше, – предложил он, оборвав разговор. – Позавтракаем в пути. Помнишь кафешку проезжали, где байкеры тусуются?

Попрощавшись с Еленой на пороге, они выкатили мотоцикл со двора, стараясь не нарушить утренний покой. Рёв двигателя рванул звенящую тишину спящей округи лишь за поворотом.

В пути Ростислав мельком взглянул в зеркало заднего вида. За ними, на почтительном расстоянии, двигались два черных внедорожника. «Кузьма. Не спит, чертяка», – уголок его губ чуть дрогнул. Не улыбка, но нечто похожее на одобрение.

***

Они свернули к придорожному кафе – невзрачному строению из бруса с террасой, заставленной деревянными столами. Воздух был пропитан ароматами дыма, жареного мяса. Внутри уже сидело несколько посетителей, а в углу расположилась шумная компания, судя по всему, отмечавшая что‑то с самого вечера.

Ростислав и Диана выбрали столик с видом на дорогу. Росс заказал два чёрных кофе и яичницу‑глазунью: просто, сытно, без изысков.

Еду быстро принесли и ее запах уже витал в воздухе, но настроение перебило напряжение, возникшее от шумной компании шестерых мужчин. По виду и манерам местные криминальные авторитеты, ощущавшие себя хозяевами округи. Их громкий смех и грубые шутки резали утреннюю тишину. Остальные посетители старались не смотреть в их сторону, чтобы не спровоцировать агрессию.

Глыба, матерый детина с бритым черепом швырнул на липкую поверхность стола засаленную колоду карт.

– Братва, баб на всех не напасёшься! Давайте по-старому – тянем жребий. Кому червонная дама выпадет, тот и выбирает, кто нас сегодня веселить будет.

Шакал, его тщедушный подручный с глазами-щелочками, жадно облизнулся:

– Я за ту рыжую, за официантку! Видал, как она гнётся?

Горбун, коренастый верзила с приплюснутым носом, мрачно хмыкнул:

– Оставь, заезженная кляча. А вон, посмотри, – кивнул он в сторону Дианы, – новенькая. Чистенькая. Пахнет дорого. Не здешняя.

Глыба прищурился, ухмыльнулся и окинул Диану оценивающим взглядом:

– Ага… Эта в самый раз. Чужая, значит, жаловаться здесь ей некому. Чувствую огонь девка. Люблю, когда с перчиком. Я тоже за нее.

Тихий, молчаливый до этого детина со шрамами на костяшках, пробормотал:

– Не стоит. Мужик с ней… – он едва заметно кивнул на Ростислава, – смотрит волком. Не к добру.

Глыба пренебрежительно фыркнул:

– Он еще и смотрит? Мы его мимоходом, заодно с ней! Ну, чего, тянем!

Питон – длинный и жилистый – снял с колоды карту и протянул Глыбе. Тот перевернул её.

Громко рассмеявшись, Глыба объявил:

– Блин! Опять она! Дама червей! Что ж, не судьба вам, братва! – Он тяжело поднялся и направился к столику, где сидели Ростислав и Диана. – Эй, красотка! Поздравляю, ты сегодня наш выигрышный билет! Идёшь с нами, скрасишь наш досуг.

Его жилистая, испачканная татуировками рука протянулась к Диане, чтобы схватить её за запястье.

Ростислав не пошевелился, а лишь внимательно посмотрел на Глыбу. В следующее мгновение кость хрустнет, и бандит, корчась, рухнет на пол… Но этого не произошло. Воздух на террасе дрогнул, и в проёме входа возникла широкая, коренастая фигура Кузьмы. Он был безоружен, но одно его движение руки, резкое отточенное, заставило Глыбу отлететь от столика, словно от внезапного порыва шквального ветра. Споткнувшись, он едва удержался на ногах.

– Какого чёрта тебе надо? – командир боевого крыла клана Чернокняжичей сделал к нему шаг, оправляя куртку.

– На эту девку выпал жребий, – выдохнул тот, всё ещё пытаясь сохранить наглость. – Она сегодня будет веселить нас. По-хорошему. А теперь, пожалуй, и твоя жопа тоже…

– Какой ещё жребий, придурок? – голос Кузьмы прозвучал тихо, но с такой весомостью, что у посетителей внутри похолодело. – Валите отсюда. Пока можете.

Глыба, побагровев от ярости и унижения, издал низкий рык и ринулся вперёд, сжимая в кулаке, внезапно появившийся из рукава нож.

И тогда произошло нечто, от чего у Дианы перехватило дыхание.

Зрачки Кузьмы вдруг расширились, став угольно-чёрными, и вытянулись вертикально, подобно кошачьим, но неестественно и пугающе заполнив собой всю радужную оболочку. Его лицо на мгновение исказила тень чего-то нечеловеческого.

Глыба, не успев даже понять, что происходит, с глухим стуком грохнулся на пол лицом вниз, будто его ноги подкосили невидимые путы. Он лежал, тяжело дыша, не в силах пошевелиться.

Кузьма, не глядя на него, резко обернулся в пол-оборота и сделал короткий, странный знак рукой, пальцы сложились в сложную, незнакомую Диане фигуру. Из тени у стены кафе мгновенно вышли четверо. Высокие, молчаливые мужчины в тёмной одежде. Они двигались стремительно и бесшумно, словно призраки. Их движения были очень быстыми и абсолютно синхронными. Без единого слова, без малейшего усилия темные скрутили ошеломлённых бандитов, включая очнувшегося Глыбу, и, как мешки с мукой, поволокли их к чёрным внедорожникам, стоявшим на обочине. Сопротивления у тех не было, было лишь животное понимание, что здесь играют по другим, более жёстким правилам. Всё заняло считанные секунды. На террасе воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь шипением кофе-машины.

Кузьма повернулся к Ростиславу. Его глаза уже были обычными, но в них читалась та же твёрдость.

– Куда ты их? – тихо спросил Росс.

– Пойдут на пользу делу, – ответил он, и в его голосе не было ни злобы, ни сожаления, лишь холодная констатация факта. – Волоту нужна свежая… дань для переговоров с теми, кто по ту сторону Кромки. А эти так вовремя вытянули свой жребий.

Кузьма кивнул Ростиславу, скользнул взглядом по побледневшей Диане и вышел вслед за своими людьми.

Росс выдохнул и незаметно для окружающих снова спрятал пистолет за ремень на пояснице.

– Их убьют? – дрожащим голосом спросила Диана.

– Жизнь – это очередь за смертью, но некоторые лезут без очереди, – философски ответил Росс, – ну что, доедаем, пьем кофе и поехали?

– Давай лучше дома поедим, – тяжело вздохнула девушка.

Глава 9

Ростислав остановился перед глухой стеной, где прежде находилась дверь в кабинет Кудеяра. Теперь её не существовало ни для кого, кроме него. Для любого, даже для Дианы, это была просто стена. С помощью браслета Тайного Приказа он вплел в штукатурку сложную вязь: иллюзорные узоры перетекали в стальные нити запрета, образуя непроницаемый барьер. Ни единая тварь из потустороннего мира не могла теперь воспользоваться этим выходом.

Но сегодня Ростислав решил переступить запретную черту. Перед этим он строго наказал девушке держаться подальше от этого места в доме, а лучше и вовсе пойти прогуляться, подышать воздухом. Кто ведает, какие сущности могут прорваться сквозь истончившиеся границы миров, объяснил он.

Росс поднёс к стене руку. Серебряный браслет отозвался тихим едва уловимым гулом, и на обоях проступил призрачный контур проёма. Руны на металле вспыхнули холодным огнём и печати, сотканные из воли и магии, разорвались, словно тонкая паутина.

Ростислав переступил порог. Комната замерла в ожидании. Подошвы сапог ступили на ворс персидского ковра, который помнил детские босые ножки Дианы. На столе всё еще лежали те же причудливые инструменты, на полках – стеклянные сосуды с чем-то тёмным и бездвижным. И посреди всего этого – осколки разбитого зеркала, которое когда-то уронила Диана. Опричник медленно сел на пол перед этими обломками иной реальности. Он пришёл искать совета у того, кто сейчас не мог говорить. Пальцы, привыкшие сжимать оружие, бережно коснулись самого крупного осколка. В ответ стекло обожгло ледяной дрожью. Не колеблясь, Росс провёл лезвием ножа по ладони. Алые капли упали на зеркальную поверхность и мгновенно впитались. Он всмотрелся вглубь в свое собственное отражение. И вдруг, черты начали плыть. Волосы стали длиннее и темнее, борода скрыла упрямый подбородок, а в глазах проявилась дерзкая усмешка. Перед ним возникло лицо Кудеяра. Молчаливый лик в разбитом стекле. Знакомый и бесконечно далёкий…