Евгений Жегалов – Дочь демона (страница 22)

– Так кто же?

– Не знаю. Это предстоит понять. А пока опричник никого не подпустит к ней. И, кстати, насчёт того, что он один против Ал‑Гора… Он выживал там, где гибли целые отряды. Вспомни хотя бы побоище на озере Неро. Так что не факт, что Ал‑Гор об него зубы не обломает.

– Так и будем сидеть, размышлять? – со злостью рявкнул Кузьма.

– Нет. Надо как‑то доказать опричнику, что мы не враги Диане.

***

Ростислав с глухим рокотом въехал во двор, разорвав звенящую тишину этого странного места. Двигатель замолчал, и в наступившей тишине Опричник замер, увидев картину: Диана стояла у реки и спокойно беседовала с высоким светловолосым мужчиной в сером плаще. Оба улыбались, непринуждённо, словно были давно знакомы и вели доверительную беседу.

Чуть в стороне, прислонившись к косяку входной двери, Сергей Хворостин равнодушно гладил кошку, которая крутилась у его ног, выгибая спину.

«Кто это? – молнией пронеслось в голове Ростислава. – Из команды Сергея? Но как он прошёл сквозь защитные чары?»

И вдруг Росс понял, Хворостин его не видит. Рука Опричника машинально проверила рукоять меча за спиной. Он поставил мотоцикл на подножку и неторопливо направился к Диане.

– Мне нужно идти, – произнёс Кай, заметив Ростислава.

– Ты ещё придёшь? – спросила девушка, в голосе прозвучала неподдельная надежда.

– Когда захочешь поговорить, позови, – ответил Кай, отступая назад. Вода будто тянулась за ним, обвивая ноги, словно живая.

– Как?!

– Брось свой камень в воду, – улыбнулся он. – Я услышу.

И растворился, не резко, а будто его унесло течением.

Диана разжала ладонь. Камешек был теплым и гладким.

– Привет, – раздался голос Ростислава, заставив девушку вздрогнуть. – Ты даже здесь успела завести знакомства?

Она обернулась. На лице промелькнуло что-то вроде вины, но тут же сменилось улыбкой.

– Росс! Это Кай. Оказывается, он… э-э… дух реки, – она сделала неуверенный жест в сторону воды. – Мы, кажется, были знакомы с детства и еще он может приходить сюда.

«Старые местные божества? – подумал Росс. – Но они редко вмешиваются в дела людей. И уж точно не дружат с демонами. Но всё же… "

– Он добрый, – продолжала Диана, показывая сине-зеленый камень. – Вот, вернул мне камешек, который я в детстве бросила в воду.

Ростислав взял камень. На мгновение в руке возникло странное ощущение, будто камень был живым и пульсировал тихим теплом.

– Возможно, – осторожно ответил он, возвращая находку. – Но всё же будь осторожнее с новыми знакомствами.

Это было наглядное подтверждение слов Григория – прятать её вечно не получится.

«Но, если она смогла справиться с иссектумом, значит сила в ней есть. Надо хотя бы простым вещам научить», – подумал Росс.

– Я перегнал твою Хонду, – кивнул он в сторону мотоцикла.

– Классно! – глаза Дианы зажглись радостью, но тут же потухли. – Но я всё равно, как пленница в клетке.

– Почему пленница? – Ростислав развёл руками. – Это не клетка, просто меры предосторожности. Если хочешь, научу тебя проходить через грань и возвращаться обратно. Чтобы могла выходить, когда захочешь.

– Правда? Я смогу?

– Думаю, да. Кстати, твоя подруга Елена с Сергеем зовут нас завтра к себе на дачу. Можешь развеяться немного.

– Там действительно хорошо, – подтвердил Хворостин, почёсывая кошку за ухом.

– Ой! Росс, давай возьмем ее в дом, хоть откормим немного? – Диана потянулась к рыжей бестии. – Смотри, какая худая. И как она, бедная, здесь за гранью оказалась?

Опричник усмехнулся:

– Кошка, как тень. Где захочет, там и ходит. Ладно, пусть живёт с нами.

Плутовка в пёстрой шубке мурлыкнула, будто понимала каждое слово. А на поверхности реки в этот момент пробежала странная рябь, словно кто‑то невидимый улыбнулся этому решению.

***

Зал, служивший кабинетом Куны, утопал в полумраке. Лишь слабый свет одинокой свечи в светильнике, отлитом в форме вороньей головы, пробивался сквозь тьму. За окном была не московская ночь, а вечный сумрак скрытого квартала, где даже луна казалась лишней. На столе лежала старинная карта Москвы, испещренная отметками, словно ранами на теле города. Куна налил в хрустальный бокал темно-красное вино, но не пил, а лишь вращал его в пальцах, наблюдая, как жидкость оставляет подтеки на стекле.

– Он что-то знает, – произнес наконец Куна, не глядя на Волота.

Тот стоял у камина. Его фигура была закутана в древний плащ. Лицо, скрытое в глубине капюшона неразличимо, но голос прозвучал отчетливо, как удар колокола:

– Он знает ровно столько, сколько ему позволили. Опричник – инструмент. Но инструмент, направленный в нашу сторону, становится угрозой. И если он продолжит копать…

– Уже копает! – Куна резко поставил бокал, и хрустальная ножка треснула под его пальцами. – Он пришел сюда, переломал моих людей, бросил пальцы алгоровцев на стол и ушел, будто хозяин в этом доме!

Волот медленно приблизился к столу. Его длинные костлявые пальцы легли на стол рядом с бокалом – и вино внутри внезапно застыло, превратившись в чёрный лёд.

– А кто, по-твоему, хозяин теперь?

Тишина повисла густая, став почти осязаемой. Куна сжал кулаки, но ответил спокойно:

– Клан. Традиции. Закон. Четыре сотни лет мы хранили границы этого мира. Всегда клан стоял выше личных амбиций. А теперь что? Какая-то девчонка, которая даже не знает, кто она, вдруг становится центром всего? И этот… боевик из Тайного Приказа мертвого царя смеет угрожать нам?

– Закон говоришь? Который ты сам готов нарушить? – парировал Волот. – И Диана – не просто девчонка. Она наследница крови. Крови Кудеяра, которой был подписан договор. И если опричник говорит правду и кто‑то действительно навёл на неё Ал‑Гор… – он замолчал, позволяя Куне самому додумать окончание фразы.

Глаза Куны сузились:

– О чём ты?

Волот сделал шаг вперед, и тени на стене за его спиной вдруг ожили, вытянувшись в острые, как клинки, силуэты.

– Не играй со мной, Семён. Я старше этих стен. Я чувствую ложь, как запах гнили.

Куна не дрогнул, но его пальцы непроизвольно сжали рукоять ножа, спрятанного в складках пиджака.

– Если у тебя есть обвинения – говори прямо.

Волот замер, будто прислушиваясь к чему-то за пределами человеческого слуха.

– Ятваги активизировались. Их тени ползут слишком близко к нашим границам. И кто-то внутри клана открывает им двери.

– И ты думаешь, это я? После всего, что я сделал для клана? Ты действительно веришь, что я стал бы рисковать всем кланом ради… чего? Власти? У меня уже есть власть! – прошипел Куна.

– Я думаю, что власть – штука коварная. Особенно, когда её начинают делить. – Волот наклонился ближе. – Кудеяр мертв. Его дочь – неопытный ребенок. Клан ослаб. Идеальное время для… перераспределения сил.

Куна медленно выдохнул, разжимая пальцы.

– Если бы я хотел власти, я бы не ждал двадцать пять лет.

– Может быть. Но Ятваги ждали. Кудеяр убит. И теперь они действуют. Самый закрытый клан. Мы даже не знаем их всех в лицо. Да черт с ними, с Ятвагами, мы так и не смогли узнать, кто убил Кудеяра.

Куна резко встал и подошел к окну, за которым клубился вечный туман.

– Кто, чёрт возьми, мог убить бессмертного демона? – произнес он. – Мы же решили, что это был некто не из нашей реальности, а с той стороны границы.

– Тот, кто знал его слабость.

Куна обернулся.

– У Кудеяра не было слабостей.

– Была. Одна. – прозвучал голос Волота. – Он любил. А любовь для демона – это всегда уязвимость.