Евгений Жегалов – Дочь демона (страница 21)

Григорий замолчал и вытряхнул из трубки пепел в черную воду реки.

– Зачем им Диана? – горько усмехнулся он. – Им нужна ее кровь, потому что её кровь – отмычка. Кровью Кудеяра подписан договор с Тьмой, а она его дочь. В её жилах течёт сила, которая умеет открывать и закрывать двери. Она – последний ключ от этих ворот. И единственная, кто может переписать или заново написать правила.

Ростислав, задумавшись смотрел река уносит пепел из трубки.

– И знаешь, что самое смешное? Ты, Опричник, потерявший пятьсот лет, теперь вдруг стал её единственной защитой. По иронии судьбы, видимо? – истерично усмехнулся демон.

– И что? – посмотрел на него в упор Росс.

– Все очень непросто и есть очень много нюансов, – проговорил демон, – А девочку надо учить быть сильной.

– А ты мне все рассказал? Какой твой интерес в этом раскладе?

– Не все, – опустил голову Григорий, – но для этой истории одного глотка ставленого меда будет мало.

– Ну, так давай пропустим еще парочку…

Ростислав принял флягу, ощутив в ладони тяжесть веков. Мед влился в горло вязким золотом, как жидкое пламя, сладость, приправленная пепельной горечью древних клятв. Не просто напиток. Вкус ударил в сознание вспышкой. Каждый глоток тянул его назад, в ту ночь, когда он шагнул из своего времени в будущее. И Росс не просто услышал рассказ Григория – он увидел его перед собой…

***

Они правили из мира теней четыре столетия. Два столпа клана Чернокняжичей, незримые правители и кровные друзья. Смутное время, наполеоновские войны, революции – все это были лишь шахматные партии в вечной игре. Но в 1999 году случилось немыслимое.

В их жизнь случайно вошла она – Софья, библиотекарь из Ленинки, выпускница филфака МГУ. Простая девчонка в свитере, с пятном от кофе на рукаве. В её сумочке всегда лежал «Киндер‑сюрприз» – на «удачный день». У неё была коллекция кассет с «Кино» и «Наутилусом». И была одна удивительная черта – она не боялась их.

– Она боялась мышей в подвале, – усмехнулся Григорий. – Но, когда узнала, кто мы… лишь подняла бровь, пожала плечами и сказала: – Ну и что?

Двое, пережившие века, пали, словно мальчишки, к ногам простой смертной. А потом она выбрала Кудеяра…

Григорий отошел в сторону. Не из благородства – он знал, что, если останется, однажды перережет Кудеяру горло. А они считали себя братьями.

Кудеяр, впервые за четыреста лет отменил Совет клана, чтобы пойти с ней на концерт «Високосного года» в Олимпийский. Он дарил ей сокровища времён, которым не было цены: первое издание «Мастера и Маргариты» шестьдесят шестого года и «Евгения Онегина» 1825 года с автографом автора, подписанное лично ему. Это было, как в стихах Калинникова – он приносил ей сладости, читал в ее ладонях линии и называл ее по имени… – так, словно в этом звуке заключалась вся суть мира.

Они поселились в старом доме, где сходились Москва-река и Обводной канал. Дом был выбран неслучайно: там даже время текло иначе. Чердак с окном-розеткой напоминал Софье о родительской даче в Переделкино, кабинет Кудеяра хранил следы древних ритуалов. Вскоре Софья родила дочь. Самую обычную девочку, на первый взгляд. Но в глазах ребёнка уже тогда мерцал отблеск древней тьмы.

Вскоре они начали часто ссорится. Из-за тени в зеркале, что повторяла только ее движения, а иногда показывало Софью седой и старой, а Кудеяра – все тем же. Из-за крови на пороге, появлявшейся каждое новолуние. Из-за Дианы, которая видела больше, чем положено ребенку. Иногда он целовал её, а потом застывал, будто чуял что-то за её плечом. Однажды она проснулась, а он стоял у кровати дочери с мечом в руке.

– Я защищал её, – сказал он потом.

– А потом… она просто ушла, – голос Григория звучал глухо, будто доносился из‑за толстого стекла. – В мартовскую ночь, когда таял последний снег. Оставила записку: больше не может жить в мире, где зеркала шепчут, а тени двигаются без хозяина. Через полгода вышла замуж за отставного полковника. И навсегда запретила Кудеяру приближаться к Диане.

– Я знаком с ней, – спокойно произнёс Росс. – Элегантная дама. И что?

Григорий медленно повернулся к нему, и в его глазах блеснул синий огонек:

– Вся её жизнь – попытка убежать от правды. Она молилась, чтобы Диана никогда не стала такой, как отец. Чтобы дочь прожила обычную человеческую жизнь. Не унаследовала отцовскую… природу. Мечтала о ее выпускных балах, свадьбе в белом платье и внуках.

Он сделал паузу, а затем добавил:

– Ирония в том, что полковник, за которого она вышла…

Ростислав резко развернулся всем телом, словно волк, учуявший кровь.

– Это не человек, – по слогам прошептал Григорий. – Это Вадим Клык. Глава клана Ятвагов, вечных врагов Чернокняжичей.

– А вот с этого момента поподробней, – сказал Ростислав. Его будто дёрнули за невидимую нить.

Всё сошлось. Теперь Ростислав понимал, что смущало его тогда, при встрече с отчимом Дианы. В его голове сразу сложился пазл, который он не мог для себя решить.

Тот выглядел так, будто сошёл с полотна скандинавского портрета: высокий, широкоплечий, с холодной голубизной глаз и платиновым цветом волос, коротко подстриженными «под финна». Осанка выдавала военную закалку. Движения были точны, без лишней суеты. На вид ему можно было дать сорок, от силы сорок пять, но в его взгляде чувствовалась тяжесть прожитых лет, словно он был намного старше своего возраста. Когда он повернулся к Ростиславу, его голубые глаза на мгновение стали ледяными, как зимнее море. В них не было ни страха, ни агрессии – лишь холодная оценка. Но Ростислав почувствовал нечто большее. За этим аристократичным фасадом сквозила тень чего-то древнего и опасного. От него веяло не просто военной дисциплиной, а чем-то куда более тёмным, будто тот привык не просто отдавать приказы, но и получать удовольствие от их исполнения. Это выдавало долгие годы во власти.

Его голос, низкий, спокойный, почти дружелюбный, с лёгким прибалтийским акцентом, заставил Ростислава насторожиться. Он уловил: этот человек знает. Знает, что Ростислав – не просто парень Дианы. Знает, что он воин. И, возможно, знает даже то, чего не должна знать ни одна живая душа. Росс тогда подумал: «Тёмный колдун…», но от Вадима не пахло магией. Тогда это несоответствие слегка насторожило Ростислава. Теперь всё стало ясно: тьма, которая не оставляет следов, самая опасная.

Глава 7

Черный джип с затемненными стеклами плавно подкатил к антикварному магазину. Из наполненного сигарным дымом салона, который витиеватыми струйками выходил через приоткрытое окно, под низкий гул двигателя звучал негромкий, но напряженный диалог.

– Алгоровцы пытались убрать Диану – не вышло. Теперь придут по серьёзному. – Кузьма выбросил окурок сигары в приоткрытое окно.

Ворощун тяжело вздохнул:

– Дочь основателя… И вот так?

Кузьма резко рубанул ладонью воздух и хлопнул по рулю:

– Пропустить покушение на дочь Кудеяра – это не просто ошибка. Это плевок в лицо всему клану. Нужно выставить охрану, причем вчера.

– Охрана уже есть. Ростислав.

– Один опричник против целого клана Ал‑Гор? – Кузьма вскинул бровь. – Ты сам‑то веришь в эту сказку? Даже с этими его друзьями фэсэошниками… Со дня на день они пришлют не просто стрелков, а тех, что владеют боевой магией и хана тем при первой же встрече. Сопротивляться им сможет только опричник, а он один. Рядом с Дианой нужны наши бойцы. Выставлю своих ребят. Четверых на круглосуточную охрану.

– Наши бойцы? А опричник позволит им вертеться рядом с Дианой?

– Тогда что? Ждём следующего покушения? – прорычал Кузьма, стиснув зубы.

– Ты сам сказал, покушение на дочь Кудеяра – это плевок в лицо клану. Вот подумай, осмелились бы на это алгоровцы, если бы в этом не участвовал кто-то влиятельный из клана? Понимаешь?

– Понимаю, – ответил Кузьма, сжав до хруста руль.

– Вот и Опричник, судя по всему, понимает, поэтому и прячет ее от нас. И пока мы не выясним кто, он к ней никого не подпустит. – Ворощун повернулся, его глаза блеснули холодным светом. – Что ты на меня так смотришь? Меня подозреваешь?

– А я уже не знаю кого подозревать, – помедлив, ответил командир боевого крыла клана.

– Если бы я хотел избавиться от Дианы, то не нанимал бы алгоровцев. Слишком шумно и рискованно. Как хранитель древних знаний, я знаю десятки способов устранить её тихо, без лишних свидетелей. Девочка бы померла, и никто бы вообще ничего не понял. Эти наемники – грубый инструмент, я бы сказал, демонстративный. Их вмешательство только привлекает внимание и усиливает подозрения. К тому же я ненавижу их: когда‑то они убили моего ученика и мою женщину. Если бы у меня хватило силы справиться с ними, я бы давно это сделал.

– Все? – спросил Кузьма внимательно выслушав.

– Нет, не все, – сказал Ворощун, глядя ему в глаза, – Диана – последний «ключ» к вратам. Уничтожить её, значит лишить клан могущественного ресурса. Логичнее попытаться контролировать наследницу, а не убивать. В наших интересах, найти способ использовать силу ее крови.

– Логично говоришь, – кивнул Кузьма, – тогда остается еще трое… Волот, Куна – на них я даже думать не хочу. Григорий? Как раз он недавно появился.

– Мне это трудно представить себе, – покачав головой проговорил антиквар, – Григорий связан с Кудеяром клятвой, и явно заинтересован в Диане. Если Диана погибнет, Григорий не остановится, пока не найдет виновного. И тогда смерть будет милосердием по сравнению с тем, что сделает с предателем демон.