Евгений Жегалов – Дочь демона (страница 20)

Диана неуверенно кивнула, и тут же отрицательно мотнула головой:

– Не‑а…

После чего оба рассмеялись.

***

Мотоцикл Ростислава с ревом нырнул с Софийской набережной под своды Большого Каменного моста и мир перевернулся в одно мгновенье. Свет фары погас, словно ее захлопнула чья-то невидимая ладонь. Асфальтовая лента перед ним изогнулась, словно само пространство выдохнуло, уступая место иной реальности. Стены тоннеля покрылись пульсирующими граффити, складывающимися в гипнотические иероглифы. Эти мерцающие знаки перетекали друг в друга, создавая бесконечный лабиринт смыслов, меняющийся с каждым взглядом на них. А над черной водой реки вдруг появился туман, который стелился густыми клубами, извиваясь живыми потоками, медленно наползая на асфальт шоссе.

В этом сером мареве проступила фигура в потертом плаще. Григорий стоял посреди дороги, его тень растянулась по асфальту на десяток метров, заканчиваясь когтистыми очертаниями. Он затягивался из изогнутой трубки, дым от которой вился не вверх, а спиралями вниз, и в темноте вспыхивали синие огоньки.

Росс резко выжал тормоз и заглушил двигатель. Рёв мотора оборвался, навалилась тишина, абсолютная, словно кто‑то вырвал звук из реальности.

– Извини, что прервал прогулку, опричник. – Григорий деланно улыбнулся, и в его глазах промелькнул синий отсвет.

– Говори быстрее. Меня девочка ждет, – Ростислав не стал снимать шлем. Его голос прозвучал механически, сквозь фильтр.

Григорий усмехнулся.

– Подождет. Она за твоей спиной не в опасности. Пока. Но тебе стоит узнать, кто на самом деле послал Ал-Гор за ее головой. И почему Совет молчит…

Росс медленно снял шлем и шагнул с мотоцикла.

– У тебя есть три минуты. Начинай.

Григорий рассмеялся:

– Ах, Ростислав… Ты все так же спешишь. Но некоторые истины требуют правильной… подачи.

Григорий сделал шаг в сторону, и парапет набережной распахнулся, обнажив черный провал в каменной кладке. Возник узкий проход, которого не было там секунду назад.

– Здесь и поговорим, – сказал он. Сизый дым из трубки потянулся вниз к черной воде реки, словно указывая путь.

Ростислав бросил взгляд на мотоцикл, затем на часы – подарок командира Вагнера с позывным Дирижер. Стрелки замерли. Время, похоже, и правда, решило подождать.

Они спустились по гранитным ступеням, которых не было на планах города. Туман сгустился, превратив пространство под мостом в изолированный мир.

Григорий шагнул на последнюю ступень, едва не касающуюся воды, и сел, развалившись с непринужденностью человека, который знает: ничто не угрожает ему здесь. Сейчас он был в полевой форме – той самой, в которой Росс видел его на базе ЧВК в Горячем Ключе.

– Садись. Здесь достаточно уединенно, – произнес он, жестом приглашая к разговору. Его тень, теперь нормальных пропорций, все еще вела себя странно – иногда на секунду отставая от движений хозяина.

Река внизу лежала тихо – слишком тихо. Даже ветер не оставлял на поверхности ни ряби, ни всплесков. Вода стояла черная и густая. Григорий усмехнулся, достал из потайного кармана обтянутую кожей фляжку.

– Ну, что, Опричник? Помянем ушедших братьев-музыкантов? Да и стрельцов твоих – они же почти все полегли тогда при Молодях… Наливать будем сразу в глотку, – он сделал первый глоток, – пятисотлетний мед, запечатанный еще при Иване Грозном.

Ростислав медленно опустился рядом, принял из рук Григория потёртую флягу. На миг пальцы задержались на ней – старый, полузабытый жест: лёгкое касание лба, груди, плеч. Не крест, но что‑то древнее, инстинктивное.

Он отпил. Мед, но не тот, что сейчас продают в ярких бутылках на рынках. Это был настоящий напиток, густой, как кровь земли, пропитанный дымом костров и горечью полыни. Он обжег губы, раскаленным потоком пролился в горло, и вдруг ожил внутри, распускаясь теплом по жилам, будто солнечный свет, пойманный и запечатанный в темноте дубовой бочки. Росс замер. Такого вкуса не знал двадцать первый век. Это был аромат его эпохи – времен, когда мед варили не для продажи, а для душ. Для обетов. Для клятв, которые нельзя нарушить.

– Не бойся, не отравлю и душу не украду, – усмехнулся демон.

Ростислав молча вернул флягу и посмотрел в глаза собеседнику:

– О чем ты хотел говорить?

– Ты же понимаешь, Опричник, что не можешь защищать и прятать её вечно, – начал Григорий, затянувшись из трубки и выпустив изо рта клубы ароматного дыма. Рано или поздно кто-то найдёт её. И тогда…

– Пусть попробуют, – пожал плечами Росс.

– Кажется, я догадываюсь, почему в телохранители дочери Кудеяр выбрал тебя, – усмехнулся демон.

– Вряд ли ты это понимаешь, – покачал головой Опричник, – скажи лучше мне одну вещь: почему ты тогда в Горячем Ключе напомнил мне про обещание Кудеяру? Ты откуда-то что-то узнал?

– Все просто: у меня есть должник в Ал-Горе, и он предупредил, что на дочь Кудеяра пытаются сделать заказ. Они сначала не хотели связываться, но потом согласились. Видимо что-то серьезное им пообещали.

– Кто пообещал?

– Если бы я знал, – снова затянулся дымом из трубки Григорий и его глаза вспыхнули синим. – Ты прав. Кто-то в Совете знает. Но кто именно мне еще предстоит разобраться. Кудеяр правил единолично, без доверия к структурам. Теперь клан – корабль без капитана, и каждый тянет одеяло на себя.

– Бесы остались без главаря, – саркастически ухмыльнулся Росс, – и как же теперь жить-то будем?

Григорий внимательно посмотрел на Ростислава.

– Ты шагнул из прошлого в будущее, пропустил почти пятьсот лет истории и многого не знаешь, – произнес он, – Чернокняжичи – не просто банда колдунов-староверов. Они кромники – те, кто стоит на границе. На той самой кромке – черте, где наш мир истончается, и начинается… кое-что другое. Кудеяр был не просто главарь, он страж у ворот, которые лучше не открывать и у него был договор с теми, кто находится по ту сторону.

Демон резко затянулся и глаза стали узкими щелочками.

– Это случилось в шестьсот двенадцатом. Когда власть взяли Романовы, старые союзники стали не нужны. Пожарского, боевого брата Кудеяра, оттеснили от трона – хоть тот был воин и не рвался к власти, а, выполнив долг перед Родиной, предпочел тихий удел. А Кудеяр… Кудеяр исчез, чтобы не разжигать очередную смуту. Но не навсегда.

Григорий сделал паузу, выпустил дым:

– Он ушел туда, куда не проникает солнечный свет, где тени становятся осязаемыми. Там он встретил Древних. Тех, кто помнил мир до людей и хотел бы повернуть время вспять. Был заключен Договор Крови. Не просто союз. Обмен.

Демон развёл руками, словно держа невидимый шар:

– Кудеяр стал Стражем Дверей – тем, кто стоит на границе между Явью и Навью, как у нас называют эту тьму. А его люди, те, что остались верны, превратились в кромников. Не просто воинов. В тех, кто стережет края реальности, соблюдает баланс и не дает тьме прорваться наружу. Так родился клан Чернокняжичей – не правителей, но хранителей. Не охотников за богатством и властью, но стражей запретных границ. Они платили страшную цену за свою миссию. Но кто-то же должен был держать эту дверь закрытой, даже если весь мир забудет, зачем она нужна…

Он снова пыхнул трубкой, прикрыв глаза:

– Эти люди контролируют переходы. Знаешь, почему никто не может найти их логово? Потому что оно не в Арбатских переулках, не в нашем мире. Оно – между. В трещинах. В тех местах, где стены реальности потерты, как старая краска. Они сидят там и следят, чтобы никто не лез туда-сюда без спроса. И к ним все остальные кланы вынуждены идти на поклон, потому что они – привратники. Их власть не в деньгах или оружии. Она в доступе. Все кланы жаждут того, что за гранью: знания, что сводят с ума, технологии, нарушающие законы физики, существа, которые… ну, ты видел…

Пальцы резко сжались в кулак:

– Но только Чернокняжичи решают, что пройдет, а что нет. Хочешь провести через границу монстра? Получить артефакт из Иного? Узнать секрет, который сожжет твой разум? Без их разрешения – ты уже труп, просто еще не упал, даже если ты глава клана с армией боевиков, – в глазах демона мелькнуло что‑то животное. – Вот почему все они ползали к нему на коленях. Не из уважения. Из страха. Потому что однажды Кудеяр мог захлопнуть дверь, и тогда все их ритуалы, все их мелкие договоры с потусторонним обратятся в пыль. А сами они – в мясо. Кудеяр держал баланс пятьсот лет. Его люди брали плату золотом, клятвами, иногда душами. Но теперь…

– Что теперь? – тихо спросил Росс.

Григорий тяжело вздохнул:

– Теперь Кудеяра нет, и ты не догадываешься, что будут делать кланы? – Григорий горько усмехнулся. – Все кланы сейчас сделают одно из двух. Либо начнут войну за контроль над переходами, и тогда через месяц Москва будет похожа на адский караван-сарай с демонами вместо торгашей. А сами будут делать то же, что всегда: рвать глотки друг другу за власть. Только на этот раз с арсеналом из миров, где даже смерть работает иначе. Либо…

– Либо что? – мрачно посмотрел на него Опричник.

– Либо попытаются найти нового стража. Кого-то из крови Кудеяра. Диана – последний шанс Чернокняжичей удержать контроль. Вот только ее хотят теперь все.

– Почему?

– Ее кровь необходима в ритуале, чтобы стать кромниками. И клан, что доберется до нее первым будет править этим Миром. И они не просто откроют дверь. Они сорвут ее с петель и пустят в наш мир все, что копилось по ту сторону пятьсот лет. Представь: все запретные знания, все темные сущности и артефакты, которые Кудеяр пять веков сдерживал – теперь здесь. И каждый ублюдок с деньгами и связями сможет…