Евгений Жегалов – Дочь демона (страница 17)

– А это – мой пропуск. Темные знают этот клинок. Знают, что бывает, когда он выходит из ножен.

Валентин Алексеевич подавил нервный кашель, его взгляд застыл на браслете.

– Но… Опричники исчезли века назад. И Тайного Приказа больше нет. Этот знак… – его голос дрогнул.

– Пятьсот лет назад я принес присягу, и пока меня никто от нее не освобождал, – снова перебил его опричник, – я не прошу аудиенции. Я объявляю охоту. Пусть выберут – разговор или войну. Но если твои старейшины откажутся, предупреди их: чтобы защитить Диану я просто начну зачищать всех их, по одному, и убью каждого, кто носит проклятую кровь. Начну с тебя.

Антиквар кивнул, понимая, что спорить бесполезно. В этот момент клиент у входа громко рассмеялся, но ни Росс, ни Валентин уже не обращали на это внимания.

– Я… передам. Но предупреждаю, они не простят такого тона.

Росс хмыкнул, прикрывая рукавом браслет:

– Мертвые не прощают. Но и не мстят.

Где-то в глубине магазина с грохотом упала старинная статуэтка. Валентин Алексеевич резко вдохнул, кивнув:

– Я передам.

– А теперь – кофе, – улыбнулся Ростислав, откинувшись на спинку кресла.

Его внезапно спокойный тон и эта улыбка были страшнее любой открытой угрозы.

Где-то в глубине магазина снова затикали часы. Елена, проводив покупателя, вернулась к столику, где сидел Ростислав, и опустилась в кресло напротив.

– Росс, – начала она, обхватывая чашку с остывающим кофе, – Серёжа говорил, что Диана теперь с тобой неразлучна и без тебя прямо никуда. Не знаю, как и когда вы сошлись и какие у вас отношения. Я давно её не видела. Да и ты давно не заезжал.

Ее рука совершила легкий жест, будто рисуя в воздухе приглашение:

– Но приезжайте в эти выходные на дачу. Шашлыки, банька, хорошее вино… Тебе же, вроде, понравилась наша баня? Игорь, возможно, приедет – вам будет о чём поспорить на тему истории.

Она сделала паузу, изучая его непроницаемое лицо. Ростислав замер на мгновение, пальцы застыли вокруг фарфоровой чашки. Губы тронула едва заметная улыбка.

– Баня под соснами и шашлыки на углях?.. – его голос звучал глухо, он явно был мысленно в другом измерении. – Я подумаю, как это сделать. У Дианы сейчас непростые времена, поэтому я рядом. Она сейчас как ребёнок, впервые оказавшийся в тёмной комнате. Хотя, думаю, развеяться девушке не повредит, чтоб крышу не снесло от нового дивного мира, который ей открылся. Я подумаю, как это устроить. Без риска. Чтобы потом не пришлось собирать по кускам.

***

Кузьма ощутил вибрацию смартфона в кармане, когда подъезжал к антикварной лавке. На экране горело имя «Ворощун». Он резко затормозил, обратив на себя взгляды прохожих визгом шин. С хрустом повернув шею, снимая напряжение, ответил.

– Я у входа, – прошипел в трубку голос антиквара.

Ворощун, так среди своих звали Валентина Алексеевича, человека, чья настоящая роль в клане Кудеяра была куда значительнее, чем скромное занятие антиквара. За этой невзрачной внешностью скрывался хранитель опаснейших тайн их братства, собранных за века существования.

В салон скользнула тень худой фигуры. Ворощун устроился на сиденье, сразу стало тесно, и вместе с ним в машину вошёл запах старых книг и чего‑то горького, вроде полыни.

– Говори уже, – хрипло бросил Кузьма, прикуривая.

– Он пришёл и потребовал разговора, – сказал Ворощун.

– Кто? – не понял Кузьма.

– Опричник, – антиквар протер пальцами запотевшие стёкла очков. – Требует собрать Совет. Ультиматум: либо мы выдаём того, кто заказал девчонку, либо он начинает охоту на нас.

Кузьма медленно выдохнул дым, наблюдая, как он искажает реальность за окном.

– Опри-и-чник, – произнёс он, растягивая слово. – Он всерьёз думает, что это мы покушались на девочку? На чём основаны его подозрения?

– Считает, что только наш клан знал, где искать наследницу Кудеяра, и уверен, что заказ Аль Гору исходил через кого-то из наших. – Ворощун нервно постучал пальцами по кожаному портфелю. – Самое мерзкое – мы не знаем, где он её прячет. Не знаем, почему Кудеяр доверил её именно ему. И главное – что ещё он рассказал этому инквизитору.

Машина наполнилась тягучим молчанием. Кузьма бросил окурок в открытое окно, наблюдая, как искры гаснут в луже.

– Кудеяр мне был, как отец, – вдруг сказал он и медленно провёл рукой по щетине. – Да, обидно, что защиту дочери он доверил чужаку. Да ещё охотнику на таких, как мы. Но если в клане действительно завелась крыса… Я буду рвать её глотку вместе с этим опричником.

Ворощун вздрогнул:

– Ты хочешь рискнуть и против всех правил просто привести его на Совет?

Кузьма повернулся к Ворощуну, и в его взгляде вспыхнуло нечто первобытное – холодное и безжалостное.

– Ты меня не понял, – его голос зазвучал мягко, почти ласково. – Я переступлю через любые законы клана, через любые запреты. Я буду рвать глотки, переламывать кости, топтать древние клятвы – лишь бы она осталась жива. Если среди нас завёлся предатель…

Пальцы Кузьмы сомкнулись на рулевом колесе, оставляя вмятины на кожаном покрытии.

– Мы сами не можем копать в этом направлении – слишком много запретов. Мы связаны на крови клятвами и традициями. Но он – нет! – в его голосе появились нотки почти что восхищения. – Если опричник прав… Я буду его мечом. Потому что, когда найдут её тело, это будет уже не расследование. Это будет месть. Пусть делает то, на что у нас не хватает смелости…

Он намеренно оборвал фразу, давая собеседнику домыслить остальное.

– Совет соберётся на закате. И мы просто приведём его. И пусть старейшины посмотрят в глаза тому, кто готов сжечь весь наш мир ради одной девчонки.

Ворощун невольно отодвинулся к двери, вдруг осознав, что сидит рядом не с соратником, а с тем, кто уже сделал свой выбор. И этот выбор не оставлял места компромиссам.

– И это еще не всё, – усмехнулся Кузьма, но голос прозвучал так, будто он сообщал о восстании мёртвых. – В Москве Григорий объявился.

– Тот самый? Названый брат Кудеяра?

– Именно. Через двадцать пять лет. И ты прекрасно знаешь, что его кресло в Совете всё ещё пустует. С правом голоса по праву его силы.

– Чёрт. Это меняет всё.

Ворощун закрыл глаза, вспоминая образы, хранимые в памяти годами.

Два демона, скованных клятвой крепче стали. Кудеяр и Григорий были неразлучны, пока в их жизни не появилась она. Женщина, чья красота была колдовским клинком, рассекшим эту связь. Никто не понимал, как демоны вообще способны любить. Но они влюбились. Оба. А потом она выбрала Кудеяра. Григорий не стал бороться. Он просто исчез, оставив после себя пустоту, которую никто так и не смог заполнить. И вот теперь он вернулся.

– Ты думаешь, он пришел за своим местом в Совете? – Ворощун устало провел рукой по лицу.

– Я думаю, он пришёл за тем, что оставил здесь четверть века назад. За креслом, которое все эти годы ждало хозяина. Или за правом голоса, который теперь может изменить всё. Но скорее всего… – Кузьма снова медленно выдохнул дым, – он пришёл за ответом. Почему Кудеяр погиб, а его дочь теперь в смертельной опасности. И пока он не получит этот ответ, не остановится.

Ворощун медленно опустил голову. Стеклянная поверхность очков на мгновение отразила яркие блики с улицы, скрыв его глаза.

– Тогда нам остаётся только одно, – прошептал он так тихо, что слова почти потерялись в шуме двигателя. – Приготовиться к буре. Потому что, когда демоны начинают выяснять отношения между прошлым и долгом, от их встречи выживают только стены. Да и то не всегда.

Глава 6

Ростислав в сопровождении Валентина Алексеевича двигался по одному из переулков в начале Арбата, где за обычными московскими улицами таилось логово чернокняжичей. Тени в переулках сгущались неестественно быстро, будто сам воздух сжимался, поглощая дневной свет.

– Без приглашения вы прошли бы мимо, даже не замедлив шаг, – произнёс антиквар, протягивая опричнику чёрную визитку с переплетёнными змеями. – Визитка – пропуск. Без неё вы не найдёте это место снова, не говоря уже о том, чтобы войти.

Его голос звучал странно, словно доносился не из уст, а из пустоты за спиной. Ростислав взял карточку и повертел в руке. Она оказалась непривычно тяжёлой, будто отлитой из тончайшего металла, а прикосновение к ней вызвало ледяное онемение в пальцах.

– Кстати, держите ее при себе. Если потеряете…

– То, что случится? – перебил его Росс.

Ворощун усмехнулся.

– Сначала подумайте, как тогда будете искать дорогу обратно… если вообще сможете искать и вас не выбросят на помойку у Крымского моста. Без внутренностей…

Ростислав молча сунул карточку в карман и последовал за проводником. Они свернули в узкий проход между старыми особняками, и внезапно пространство перед ними разверзлось.

Каменные стены растворились, открывая целый квартал, которого не могло быть в современной Москве. Между стеклянных небоскрёбов и шумных улиц прятался остров XVII века, застывший во времени. Здесь царили холод и гнетущая тишина. Не было ни деревьев, ни ярких вывесок, только грубый булыжник под ногами, массивные здания из тёмного камня с узкими окнами, тяжёлые двери с коваными скобами. Воздух пах гарью и чем‑то металлическим. Где‑то вдалеке равномерно позванивали цепи, будто кто-то раскачивал тяжелый маятник. Тут начиналось другое пространство.

Они прошли между каменных колонн, увенчанных матовыми светильниками. По сторонам, неподвижные, как статуи, стояли люди в строгих костюмах – охранники с пустыми взглядами и шлейфом чёрной ауры. Казалось, это не живые стражи, а просто часть мрачного декора.