Евгений Южин – Четвертый (страница 33)

Плот закрутило. Несмотря на то что я остановил движение, вода, стремящаяся покинуть пятидесятиметровый поперечник площади нового острова, внезапно возникшего посреди моря, породила гигантский плоский водоворот, увлекший мою ненадежную опору за собой. Мелькнул и унесся за плечо островок на горизонте, опять вынырнул уже с другой стороны, я всмотрелся в отчетливо видимую поверхность храма под прозрачной и чистой, как голубоватое стекло, морской водой и понял, что пора прыгать.

Прыжок не задался, я кубарем свалился в кипящую, покрытую пенными разводами воду. Как ни странно, но не потерять фокус, удержать храм в поле зрения оказалось несложно — видимо, сказалось наследство далеких предков, древних обезьян, обладавших отличным вестибулярным аппаратом. Гораздо сложнее было удержаться самому на его поверхности. Представьте, что вы стоите на гладкой и ровной приморской набережной во время шторма и оказались в потоке воды, после удара волны, стремящейся вернуться в лоно моря. Еще добавьте, что, по капризу архитектора, на этой набережной нет никаких ограждений, и вы поймете мое положение. Спасли меня размеры этой штуковины — несмотря на то, что протащило меня метров двадцать, не меньше, до края я, что называется, не доехал. Вода в основном объеме схлынула, и я обнаружил себя на четвереньках на краю обширной мокрой площади, о дальний от меня край которой лупили волны, не понимая, откуда взялось это препятствие.

Какое-то время я оставался в этой нелепой позе — для меня по-прежнему главной задачей было удержание храма. Потеряй я его, и, боюсь, второго шанса уже не было бы. Честно говоря, в тот момент до меня дошло, насколько непродуманно и авантюрно я действовал. Я еще ничего не добился, а уже пару раз находился на краю провала. Можно, конечно, гордиться тем, что именно моя способность сохранять концентрацию, несмотря на обстоятельства, выручила, но рассудок твердил — это чистая случайность, и если ты продолжишь ее испытывать, то результат будет закономерен. И, к сожалению, я догадывался, что это будет за результат.

Между тем ничего не кончилось. Сияет солнце, бьются о край храма волны, теплый ветер гладит, но не остужает разгоряченное тело, но я этого почти не ощущаю — все внимание на удержание. Спасибо, что, в отличие от плота, храм намного более стабилен — его не шатает и не болтает качка. В полуобмороке напряжения я даже уже не чувствовал дискомфорта от гудящего водопада. Встал, прошагал к центру, остановился и осмотрелся: пуповина будущего надежно держит храм подо мной, уровень потока стабилен и удерживается почти машинально, неосознанно, отзываясь дрожью во всем теле, в небо протянулся темно-синий фонтан прошлого, отчетливо виден с новой высоты прекративший вращаться островок. Корабли! Как я забыл, ради чего вся эта спешка?! Хорошо видно, как недалеко — не больше километра, наверное, два судна идут прямо ко мне. Одно — никаких сомнений, торговец Азмарата, другое — неизвестная яхта, полная недружелюбных скелле. Азмарат немного впереди, но, насколько я понимаю, у яхты все преимущества в скорости. Идут быстро, уже видны детали надстроек, но о том, что на палубах, можно только гадать. Что бы там ни происходило — я должен быть рядом. Там люди, которые мне доверились, и, если в гости пожаловали настоящие монашки, они в опасности.

Мне не пришлось как-то напрягаться или вкладывать последние силы, чтобы подняться вместе с громадой храма. Усталость и напряжение никуда не делись, но теперь, когда главное сделано, они уже не требовали новых жертв. Пожалуй, можно сказать, что наконец-то я мог немного расслабиться — повинуясь возросшему потоку, храм толкнулся в пятки и послушно пополз из воды. Море отодвинулось, распахнулось, казавшиеся далекими суда оказались небольшими лодками, ползущими по его раскрывшемуся простору совсем рядом. Порыв ветра, наконец, подарил долгожданную прохладу, я подошел к краю, всматриваясь в острова на горизонте. Отзываясь моему движению, медленно, неохотно качнулся древний камень под ногами и заскользил, как настоящий дирижабль, в сторону судов, казалось, замерших на поверхности моря. С высоты нового положения мир был виден намного шире, но то, что происходило прямо внизу, практически невозможно было рассмотреть. Любое мое движение заставляло громадную полусферу немедленно сдвигаться, как послушную собачку, следующую за поводком хозяйки. Вероятно, можно было перестроиться, изменить привязку пятна интерференции, но как вы прикажете это делать, когда вы парите на высоте ста метров над морем и любая ваша ошибка, скорее всего, будет фатальна — как минимум вы потеряете храм. Я и не пытался. Пока сообразил, что да как, пока остановил движение, происходящее изменилось. Когда я, наконец, смог осмотреться, яхта неизвестных гостей стремительно удалялась на север. Судно Азмарата я не видел — оно было где-то подо мной, а я не мог подойти к краю, чтобы рассмотреть его, — любое движение отзывалось движением опоры под моими ногами. Кроме того, я окончательно осознал, что устал. Устал и умом, и телом. Если срочно не посажу эту штуковину, то брошу ее на хрен в море, в надежде, что Ной не бросит, в свою очередь, меня и подберет мое тело из воды.

Единственным обозримым вариантом был тот островок поблизости, на котором когда-то, как мне теперь казалось, тысячу лет назад, я заметил остатки древней дороги. С высоты он торчал из моря не так уж и далеко, и я, уже мало заботясь о судне Азмарата или о стремительно уходящей яхте, затопал в ту сторону. Очевидно, я переоценил свои способности. Нет, храм под ногами по-прежнему готов был оплатить любые мои запросы. Вот только сил, времени и запаса внимания не было. Избавиться от храма, освободиться от его тени, получить время подумать да банально поспать — вот все, о чем я теперь мечтал. А помнится, еще недавно надеялся участвовать в разборках, как настоящий повелитель летающего острова!

К счастью, остров оказался достаточно большим, чтобы, несмотря на размеры полусферы, я мог видеть его дальний край. Еще только подходя к нему, я рассмотрел, что основой островка была вершина древнего холма — достаточно пологая, чтобы я мог надеяться опустить основание храма в воду у его берега, чтобы при этом его плоская вершина осталась возвышающейся над морем. Дальний край был скалистым, и я остановил выбор на обрыве, сотворенном морем из когда-то податливой округлой макушки острова с другой стороны.

Опускался вслепую. Когда площадь, на которой я стоял, вздрогнула и наклонилась, а я так и не увидел обрыва, я понял, что промахнулся. Торопливо подтянул храм повыше, сделал шаг в сторону моря и, дождавшись, пока тот сдвинулся, на мой взгляд, достаточно, вернулся к центру и повторил попытку. На этот раз я увидел край обрыва, поросший сероватыми кустиками, раньше, чем храм коснулся дна. Неужели все это сейчас закончится? Когда громада под моими ногами замерла, нащупав мягкое дно рядом с пляжем, я оборвал поток. Показалось, что долгожданный покой уже совсем рядом, но разговор был не закончен, и надо было убедиться, что я смогу вернуться сюда.

Деревянной походкой добрел до края, тупея от напряжения, какое-то время таращился на трехметровую высоту, на которую площадь храма возвышалась над морем, затем просто оттолкнулся, ощутив в полете, как отпустила тень, и рухнул в теплую морскую воду. Боже, какое это счастье, просто быть собой! Блаженно расслабленный, я лежал на спине, рассматривая вознесшийся, как казалось снизу, на недостижимую высоту, край и ровный, гладкий бок полусферы, будто и не проспавшей забытой несколько сотен лет на дне моря. Волна то немного поднимала меня, приближая к нему, то опускала, пугая нависающей стеной. Надоел он мне, честно говоря. Развернувшись и не оглядываясь, я поплыл к недалекому прибою, упорно грызущему настоящую сушу.

13

Погода на море переменчива. Если вас не настигнет масштабное буйство сил природы, вроде тропического циклона, то прогноз вам не потребуется. Какая разница, если в течение дня вы увидите и дождь, и солнце, и ветер, и штиль? Всего понемногу. Моряки, конечно, скажут, что это не так, но мне, сухопутному человеку, казалось, что погода в тропиках как лотерея. Вот стою я сейчас под жарким солнцем на макушке острова и любуюсь, как сразу в нескольких местах бороздят морские просторы кучерявые облака, соединенные с морской водой зримыми потоками дождя. Все море, как спина пятнистой кошки, испещрено пятнами солнца и тени, туманом дождей и блеском света. Брать ли сегодня зонт — брать, конечно. Хотя с большой вероятностью он вам не понадобится. Нет, конечно, бывает и так, что небо чистое от края до края или, напротив, ни одного пятнышка синевы над головой, но за время, пока я болтаюсь в этом море, я уже убедился, что и это мало что значит — сейчас чистое, а через час полное облаков, через два — шквал с дождем, а через три — пожалуйте загорать. Хорошо, когда спутники следят за всем этим безобразием, но, сдается мне, что их главная миссия — сообщить моряку о действительно серьезных неприятностях, случающихся в океане нечасто, в остальное же время они так же бесполезны, как и погодные приметы.

Древняя дорога так и не далась мне к разгадке. Может, это и правда бывшая трасса, соединявшая один город с другим, а может, и нет. Ровная полоса сохранившегося покрытия, похожего на бетон, и больше ничего — ни обочин с канавками, ни следов разметки или дорожных знаков. Она начиналась на краю обрыва у одного конца острова и ныряла в море с пологого и скалистого края другого. Сюда, когда позволяла волна, подходил катерок с нашего судна, доставляя меня для моего ежедневного общения с храмом. Поначалу ему приходилось возить целые делегации из любопытных скелле и членов экипажа, потом новизна прошла, и вместе со мной на островок отправлялись лишь те, кому уже вдосталь надоела морская жизнь — почувствовать под ногами твердую почву и прогуляться, пока неугомонный эль в очередной раз валяется, раскинув руки и ноги, под наспех сооруженным навесом в самой середине новой достопримечательности некогда безвестного островка — храма. Последний выглядел вполне внушительно — идеально круглая большая площадь, возвышающаяся над морем поблизости от обрывистого берега. Морские волны с энтузиазмом грызли новое угощение, но, сдавалось мне, вряд ли им суждено когда-нибудь победить эти стены.