Евгений Южин – Четвертый (страница 34)

Завтра мы уходим. Когда-то мне казалось, что у меня бесконечное количество вопросов к храму. И уж точно я бы никогда не поверил, скажи мне кто-нибудь, что придет время и я не буду знать, о чем говорить с ним. Конечно, я мог бы еще долго записывать свои сны после визитов туда. Но по большому счету подтвердились два факта: первый — создатели храма оставили его здесь для того, чтобы однажды тот, кто сможет читать его, принял миссию, уготованную для него; второй — мое время кончается, храм оценил возможность неподготовленного общения с ним в один год. Моего общения, разумеется. Потом остатков земного вещества в моем теле станет слишком мало для этого, и, если я не приму меры, то храм станет для меня тем же, чем он был для многих поколений жителей Мау — круглой удобной площадью, не более. Конечно, я поинтересовался, как бы продлить счастье нашего общения. Ответ не обрадовал. Для того чтобы создать атомную бомбу, требуется развитое общество, способное добывать руды, извлекать из них нужное сырье, перерабатывать в конструкционные материалы и т. д. и т. п., а главное — люди, обладающие необходимыми для этого знаниями и навыками. Мой предшественник, которого храм назвал Третьим, жил во времена, когда это еще было возможно. Но меня с ним разделяли сотни лет и древний катаклизм, который выжившие потомки называли Катастрофой. Во время последней погибло главное — древняя материальная культура и большинство ее носителей. Я, внимательно выслушав, осознал — никаких шансов.

Жаль, конечно, что храм всего лишь устройство, инструмент, который ничего не знает, чем руководствовались его создатели. Он лишь честно выполняет свою миссию. Даже об окружающем мире, полном людей, он судит по памяти тех, кто удостоился общения с ним. А это, между прочим, кроме древнейших времен, все были пришельцы. Через него прошло множество людей, но тех, кто смог по-настоящему осознать происходящее, правильно читать его речь, было всего четверо, включая и вашего покорного слугу. Вопросы, вопросы. Откуда, например, взялись остальные? Храм говорил, что они все из одного мира — и что с того? У них был свой язык, их имена мне ничего не говорили, даже то, как попали они на Мау, разобрать было невозможно. Храм сообщил — в их мире существовал портал, вроде «Дороги домой», который обладал собственным разумом, отбирающим претендентов. Как люди попали туда, по каким правилам этот портал отбирал путешественников, почему их было так мало? Он этого не знал. Точнее, он отвечал, но я не мог разобрать смыслы. Другой язык, другие обычаи — что, например, значит «улахуэ»? Генетический критерий? Но что он значит? Или другой вопрос: очевидно, Земля послужила своеобразным донором для заселения как Мау, так и, по крайней мере, еще одного мира, так почему же храм не знал ни одного гостя с моей планеты?

Кстати, он считал, что мы генетически сильно отличаемся. С его слов, в основном это проявляется в поведенческих реакциях, в меньшей мере во внешнем облике. С другой стороны, он и про меня сообщил, что я сильно отличаюсь от обитателей Мау. Откуда ему знать, если он общается только с элями? Вопрос родился с запозданием, да и был не так уж важен — я все время забывал спросить храм об этом. Если бы он не сказал про разницу, я бы ни за что сам не подумал. Внешний вид местных вполне укладывается в земные рамки. Более того, черты лиц темнокожих потомков древних выглядят более чем привлекательными для меня. У меня жена из них и ребенок. Конечно, скелле во многом сильно отличаются от обычных женщин, но ведь это последствия их дара, а не приобретенных генетических отличий. Или я не прав? Спросить его или ну, на фиг?

Очередное облако нависло над островком, даря благословенную в местных условиях тень. Сквозь шелест ветра я скорее почувствовал, чем услышал шаги.

— Ты добился чего хотел, эль?

Рядом замерла Ной — непроницаемо отстраненная, даже немного отрешенная, она уставилась на безучастный храм, плескавшийся в море у самой линии прибоя. Я знал эту женщину и понимал — такой она становилась, когда была чем-то смущена или взволнована.

— В чем дело, Ной?

Она посмотрела на меня, слегка выгнула бровь, я пожал плечами и решил не развивать тему:

— Частично добился. До храма, как видишь, добрался и наговорился вдоволь.

— Хочешь сказать, храм не дал того, что ты искал? — она говорила слегка высокомерно, сухо цедя слова — явно что-то задумала или чем-то недовольна.

— Ответы всегда рождают новые вопросы, — отделался я общей фразой, Ной поморщилась.

— Илия, меня беспокоит, что теперь будет. Орден не зря потратил столько сил, чтобы остановить тебя.

— Почему не зря? Очень даже зря! — я уже не интересовался морем, понимая, что Ной пришла не просто так. Пока я не объявил, что наша миссия закончена и мы можем возвращаться, она старательно избегала общения. Да и я, честно говоря, был слишком поглощен новой игрушкой. Но теперь Ной, я не сомневался, намеренно нашла меня в тот момент, когда рядом никого не было. Как это часто бывает, назрел разговор, необходимости в котором я не испытывал или не осознавал.

— Ничего не будет — можешь не переживать. Храм — инструмент своих создателей — вы называете их богами. Он, как фильтр, отсеивает тех, кто может общаться с ним, в поиске того, кому можно доверить некое поручение.

Глаза Ной сузились, она на мгновение отвернулась, как будто заинтересовавшись игрой света на волнах.

— Ты принял это поручение? В чем оно состоит? И почему он выбирает лишь тех, кто пришел на Мау со стороны? Почему он не общается с нами?

Я вздохнул. До конца этот момент не был понятен и мне. Храм не знал замысла творцов, он просто выполнял функцию.

— Когда-то давно он мог общаться и с вашими далекими предками — это было во времена переселений с Земли, но те оказались не готовы — они были еще слишком дикими. Время шло, и они утеряли такую способность. Храм утверждает, что людей переправляли на Мау несколько раз, каждый раз он мог говорить с ними, но безуспешно — они были носителями слишком отсталой культуры. Ему так и не удалось найти того, кто в разумные сроки научился бы в достаточном объеме понимать его. Представь, он утверждает, что вы здесь обитаете уже несколько тысяч лет. Последняя известная ему миграция, кстати, это были те, потомков кого вы называете мунами, была всего лишь тысячу лет назад. Потом пауза. Что-то происходило, где-то вне храма кто-то готовился или что-то готовилось, — мне в этот момент вспомнилось таинственное поведение океана, о котором храм не имел ни малейшего понятия, — и вот несколько сотен лет назад появились новые гости. Они тоже были переселенцами с Земли, но не на Мау, а куда-то еще. Свой мир они называли Гела. Двое не справились, возможно, погибли, а третий, несмотря на то что был вполне готов к общению, выбрал иной путь — путь медленного впитывания знаний и трансформации их в местную культуру. Его усилиями началось строительство цивилизации древних, которое продолжалось почти полторы сотни лет. Закончилось это, ты знаешь, Катастрофой.

Ной была сосредоточена и внимательна, однако меня не оставляло ощущение, что мои разглагольствования не слишком интересовали ее. Дослушав, она снова отвела взгляд, проговорила, глядя в сторону:

— Значит, Третий отказался, — наклонила голову, по-прежнему скрывая глаза, — ну, а ты? Ты смог? Ты принял поручение храма?

— Надеюсь, да, — я поймал быстрый взгляд скелле, — надеюсь — в том смысле, что правильно его понял.

— Выходит, ты первый, кто согласился.

Я кивнул, всматриваясь в прибой у подножия храмовой площади:

— Если верить этой каменюке, то да, я первый.

— Ну? И в чем смысл? Что от тебя хотят боги? — Ной ни на мгновение не повернулась, замерев в отстраненной позе.

— Хотят, чтобы я вернулся, — я вздохнул.

— Куда?

— Домой. На Землю, — сам не знаю почему, но голос дал сбой. Горло давил непонятно откуда взявшийся спазм.

— На Землю?! — на этот раз она, похоже, искренне удивилась. — Это возможно?

Несмотря на нашу близость, я никогда не открывался перед ней, как перед Аной, и рассказывать сейчас о том, что мне уже не впервой скакать между мирами, не хотелось. Я пожал плечами и ответил максимально невнятно:

— Есть способы.

— То есть ты хочешь сказать, что сейчас можно отправиться с Мау на Землю? — она пристально всматривалась в мое лицо и, когда я кивнул, продолжила, расставляя слова, как солдат в строю. — И мы могли бы сделать это?

— Мы? — я хмыкнул. — Все не так просто! Такие путешествия требуют плату — очень серьезную плату. Можно запросто потерять родных и близких. Думаешь, на Земле у меня не было семьи, ребенка? Думаешь, это так легко понимать, что отныне они проживут свою жизнь без тебя?

— Но ведь тебе как раз и предлагают вернуться?

— Ной, плата за все — время. Шесть земных лет — за билет в один конец. Туда и обратно — двенадцать. Вернись я сейчас на Землю, там уже никто не ждет меня. А учитывая, как быстро менялась жизнь на Земле, то и сама планета покажется новым миром. Понимаешь? За путешествие сюда я заплатил сполна! И за путешествие обратно уже выставлен счет! А я совсем не уверен, что готов его оплачивать! — особенно если учесть, что это будет уже четвертый билет, подумал я про себя.

Глаза скелле округлились. Похоже, она впервые осознала, что пришельцы не падают на головы обитателей Мау из ниоткуда, что, попадая сюда, они оставляют кусок своей жизни там, в таинственных чужих мирах.