Евгений Южин – Четвертый (страница 24)

— Это все понятно.

— Ну, тогда вот еще новая вводная: дикари — представители иного вида. Хуже того, они инопланетяне. Они воспринимают реальность, используя иную систему рецепторов со всеми последствиями, чем предполагаемые учителя. И еще один нюанс — никакая поездка аборигена в заграничный университет невозможна по такому количеству причин, что, проще сказать, невозможна по определению.

— Я ведь не первый у тебя в гостях. Раньше ты же находил способы как-то обходить эти препятствия?

— Не первый. Четвертый. Две попытки закончились гибелью Идущих. Третий отказался от предложенного. Мы с ним занимались тем, что я бы назвал селекцией кокосов. Он умер своей смертью, и какое-то время после этого я общался со специально подготовленными людьми.

— О чем вы общались?

— О кокосах, — мне показалось, что храм неожиданно пошутил, — они ходили ко мне, как на занятия. Я их учил, они транслировали в меру своего понимания полученное в свою культуру. Какие-то элементарные знания таким образом передать вполне возможно, только очень медленно. Приходится ждать, пока дикари адаптируют в своей среде одну простейшую технологию, чтобы можно было учить их ее развитию. Мне времени не жалко, но я сразу предупредил, что, по сути, им предстоит построить собственную цивилизацию, пусть и с моей помощью. А это столетия. Да и результат непредсказуем. Насколько я понимаю, они сейчас утратили все, что отстроили, за время нашего взаимодействия.

— А предшественники? Те двое, что согласились с твоим предложением, что с ними?

— Их отторгли соплеменники. Вероятно, убили. Точно не знаю. Если это тебе интересно, возможно разберешься сам, надо только понять, что я предлагаю. Готов слушать?

— Для этого и пришел. Говори давай.

— Дикарю мало предложить очки, глядя через которые он бы воспринимал мир вокруг несколько иначе. После того как он нацепит эти устройства, его надо будет научить базовому языку — системе абстракций, основанных на первичных образах, даруемых очками.

— То есть мало дать словарик и перевести на удаленку?

— Мало. Кроме проблем, которые я уже упомянул, есть еще одна. Я уже говорил, невозможно поместить внутрь простой системы более сложную. Не получится научить обезьяну квантовой физике. Первой банально не хватит ресурсов ее головного мозга.

— Какой тогда смысл? Я слышал о талантливых шимпанзе и гориллах, которые освоили человеческий язык, хотя и при помощи неких посредников — жесты, клавиши и пр. Но учить их арифметике, действительно, бесполезно и невозможно. Если я такая обезьяна, то чего ты со мной возишься? Или ты хочешь изменить мне мозги?! Чего-то очкую я, Славик!

— Коренное отличие вашего вида от обезьян — это развитое общественное сознание. Пользуясь аппаратом языка, вы разделяете общее сознание на уровень отдельных личностей. Таким образом, вы, как целое, владеете знаниями и умениями, абсолютно недоступными даже самым талантливым индивидам. Человек — в твоем случае, человек Земли, высокоорганизованный коллективный разум. И если носителем сознания личности является его головной мозг, то носителем коллективного разума является материальная культура человечества. А ее ресурсы безграничны! Такой условно мозг можно научить чему угодно. Его возможности ограничены только возможностями этой самой культуры. По расчетам создателей, даже если ее ресурса не вполне достаточно для качественного изменения сознания вашего вида, то модификацией этого самого внечеловеческого ресурса его легко скорректировать.

— Так. Секунду. То есть я тупая горилла. Не, не так. Я туповатый человек, но за счет общественного сознания моего вида могу переварить твои откровения. Так?

— Ну да. Я оценил уровень организации землян, основываясь на твоем мозге, и вижу, что вы, как вид, вполне способны на это, при некоторых изменениях.

— Давай без этой мути. Что за изменения? Ну, кроме очков.

— Необходимо усилить межличностную и общественную коммуникацию за счет новых технологий.

— То есть мы сидим такие двуногие и коммуницируем через колебания воздуха, а ты нам предлагаешь мозги напрямую проводами связать? Так?

— Да.

Я немного опешил:

— Чего да? Охренел совсем?!

— Вы все правильно поняли. Колебания, провода — это все аллегории. Принципиально, да, мы хотим немного усилить ваше сознание — коллективное, конечно, чтобы было возможно, наконец, установить прямое общение.

— Прямое? Между кем? И… — я мысленно остановил замерцавший символ. — И какая здесь роль моя?

— Вам предлагаются новые красивые очки, бесплатный многотомный словарь иностранного языка и командировка на родину для достижения нового уровня общественного сознания.

Сарказм? Юмор? Это храм?! Он же разговаривал как лектор Гробин в универе, а юмор у того отсутствовал по определению. Я вспомнил доцента кафедры сопротивления материалов из моей юности и представил, как он посреди нудной, однообразной лекции в его стиле разродился бы анекдотом о поручике — сюрреализм!

— Э-э. Немного не понял насчет командировки.

— Мне кажется, вы уже все поняли. Я могу изменить некоторые малоактивные нейроны вашего мозга, как и некоторые периферические нервы, так, чтобы они реагировали на недоступные прежде раздражители. Кроме этого, я, с вашего позволения, конечно, кое-что изменю в коре мозга — это позволит вам, используя постоянные упражнения, развить зоны интерпретации новой системы сигналов. С языком сложней. Такие обширные абстракции, как языки, затрагивают мышление в целом. Даже если вы изучите, например иностранный язык самостоятельно, то это в определенной степени изменит и вашу личность. Поэтому научить языку я вас не смогу — вам придется заниматься этим своими силами, но инструмент я обеспечу — базовый набор символов я запишу на ваш череп. Постарайтесь не потерять его, — если бы во сне у меня была челюсть, она должна была отвалиться, он точно шутил, — во время занятий они будут транслироваться в ваше сознание по запросам. Это просто — уверен, что вы справитесь. И последнее — вам предстоит отправиться на Землю и, пользуясь развитыми навыками, постараться усилить скорость связей и объем ресурсов общественного сознания вашей цивилизации. Это самое сложное, так как только от вас будет зависеть результат. В конце концов, вы же инженер!

Я, задохнувшись, если это возможно во сне, переваривал слова храма:

— Так, давай по порядку. Сначала вопрос — на хрена мне учить какой-то язык? У меня свой есть. Может, лучше научить меня чему-нибудь? Мы ведь вполне нормально общаемся без новых языков, не так ли?

— Не, так. Язык не только средство межличностного общения, но и важнейший инструмент сознания. Это набор абстрактных символов, базирующихся на реальности, но непосредственно с ней не связанных. Оперируя ими, мы получаем возможность отвлеченного или, повторяясь — абстрактного, мышления. На секунду наличие развитой языковой системы — один из признаков разума шестого уровня. Так вот, язык — это та основа, на которой и существуют знания и опыт высокоразумных. В значительной степени он сам является носителем такой информации. Сама система языковых символов отражает уровень овладения реальностью живых существ. При всем уважении к человечеству ваш язык довольно архаичен. Даже просто освоив ту базу, что я предлагаю, ты будешь подобен представителю цивилизации, что попал к дикарям на остров. Создать интегральную микросхему там, повторяюсь, без земной культуры ты не сможешь, но, хотя ты и не специалист по электронике, например, ты будешь знать, что это такое. Просто потому что ты владеешь языком развитой цивилизации. Учить же отдельную личность чему-либо бессмысленно. Я уже сказал — ваш мозг слишком неразвит для этого. Но, если общественное сознание будет владеть должным инструментом — тем же упомянутым языком, то оно воспримет любые знания легко и естественно. Тебе же и простого владения базовыми абстракциями будет более чем достаточно.

— Ну, допустим. Язык — это знание, а знание — сила! — родил я собственный бессмертный афоризм. — Но мне почему-то кажется, что ты хочешь запустить меня на Землю, как какой-то вирус.

Ответ еще более обескуражил:

— Именно! Отличная аналогия!

— Ага, — какое-то время я не знал, что сказать, — так что там насчет общения? Кто там с землянами…?

— Мои создатели, очевидно.

— А сейчас им что мешает?

— Я не знаю. Может, они и общаются. Вы вот когда с гориллой Коко последний раз общались?

— Я, вообще, с ней не общался. Кстати, ты тут про уровни разума упомянул — какой там по вашей шкале уровень у твоих создателей?

— Седьмой.

— И чем он от шестого отличается?

Храм промолчал, что было непривычно и неуютно. И тут я вспомнил:

— Храм, тут такое дело — после нашего первого разговора меня кто-то или что-то утащило куда-то в океан. Потом вернуло. Ты не в курсе?

— Не понимаю.

— Твои создатели могли быть как-то связаны с этим?

— Идущий, ты должен понимать — я лишь функция. Зачем создателям общаться со мной? Могу лишь сказать, что никаких изменений моей функции не было. Это имеет значение для принятия тобой решения?

— Еще бы! Кроме того, для принятия решения имеет большое значение история с теми идущими, которых, как ты считаешь, убили.

— Я только предполагаю, что они погибли. Оба приняли мое предложение. Хотя мне и показалось, что они делали это не вполне обдуманно. Тогда была большая особенность ситуации — они не могли вернуться домой. Они должны были остаться на этой планете. А общество Мау в то время, мягко говоря, было весьма архаично. Первый из них посетил меня один раз и пропал. Второй являлся регулярно. В его мире общество было развито гораздо сильнее, хотя и весьма специфично, чем Мау. По моим оценкам, причиной неудачи в обоих случаях была именно отсталость местного населения — у него не было должной мотивации, да и уровень коллективного разума — культуры, был весьма неразвит. Земля сейчас — это то, о чем мы не могли и мечтать в то время.