Евгений Войскунский – журнал "ПРОЗА СИБИРИ" №3 1995 г. (страница 99)

В ходу, правда, благодушная теория, кочующая по популярной и научной литературе — о том, что мозг наш используется только на 4 процента, прочие 96 — в резерве, дожидаются неизвестно чего. Лично я в этой теории сомневаюсь, она решительно противоречит упомянутому в геологическом русле экономному правилу природы: „Не таскай с собой все, что пригодится, бери только необходимое". Неэкономно было бы выращивать и носить на шее тяжелый костяной череп в 25 раз объемнее необходимого, а в черепе том более килограмма мозгов, кормить их, лелеять, кровью снабжать десятки лет на всякий случай. В сущности, и случаев таких мы не знаем, когда бы вдруг мозг заработал в 25 раз мощнее. Кстати, выясняется, что все эти 96 процентов клеток вовсе не бездействуют, они обслуживают нервные клетки, питают их, а также, между прочим, и уничтожают, если эти клетки не работают. Так же поедаются и жиры в организме. Так что при бездействии и пресловутые четыре процента уменьшаются.

С другой стороны, есть надежда на рациональность природы. По Гиннесу за последние сто лет средний вес мозга мужчин увеличился примерно на четыре процента. Мускулы растут при упражнениях, выходит, что и мозг растет напрягаясь. Маловато — четыре процента за столетие, но, может быть, при усиленном напряжении природа пойдет нам навстречу?..

И, наконец, самое главное, самое трудное из противоречий человечества.

Рост населения на нерастущей планете

Заменив похороны омоложением, мы увеличим рост населения примерно на один процент ежегодно, что составит удвоение за 70 лет по формуле сложных процентов. Для простоты примем удвоение за столетие, учетверение — за двести лет, через три века — увеличение в восемь раз. В 2000 году ожидается 6 миллиардов жителей, значит в 2300 году будет 48. Планета не выдержит такого количества иждивенцев.

Помимо того, надо принять во внимание и любвеобилие омоложенных женщин. Согласятся ли все обновленные бабушки и прабабушки сюсюкать вдесятером вокруг одного единственного правнучонка. Возможно, многие из них захотят иметь своего ребенка от молодого мужа. И вот уже не процент, а полтора-два процента ежегодного прироста...

Но, в сущности, можно обойтись даже и без этих фантастических подсчетов. Население планеты бурно растет и без всякого омоложения, растет, несмотря на мировые войны и революции. В течение XX века оно выросло в три с половиной раза, только за последние четверть века выросло на два миллиарда, а в некоторых странах — вдвое. Китай принимал какие-то меры по ограничению, все равно прибавил сто миллионов. Кто-то взывает к ограничению, но три великих религии — католическая, магометанская и индийская категорически против абортов и презервативов.

Проблема перенаселения стоит перед планетой Земля вплотную. Да, собственно говоря, и проявляется уже — во все умножающихся национальных войнах. Наука давно этим обеспокоена. Уже в конце 60-х годов ученые создали международный Римский клуб для решения глобальных проблем. Был выпущен труд „Пределы роста", где говорилось о том, что ресурсы планеты подходят к концу, истощаются запасы минеральных богатств, нефти, энергии, земельные площади, скудно с пресной водой; почвы, воды и воздух загрязняются радиацией, химией, отходами, производственными и бытовыми.

— Надо остановиться! — взывал Римский клуб. — Прекратите рост населения, рост промышленности, уничтожьте завалы отбросов, не загрязняйте реки, землю, океан и воздух!

Но остановить рост это означает остановить улучшение жизни.

Бедные страны не захотели отказываться от улучшения, да и богатые не захотели. Богатым хочется жить еще богаче.

Но чтобы расширить потребление, надо искать новые источники в замену старым или хотя бы новые месторождения, новые территории.

Поиск новых территорий — главная проблема в моем романе о РОСТЕ („Мы из Солнечной системы"). Новые территории можно искать на суше, в океане и в космосе. Ведется спор между тремя школами — земной, океанической и космической. Во главе их виднейшие ученые — канадец, японец и Ааст-Ллун, человек, рожденный в космосе, выросший в невесомости, при земной тяжести он даже и жить не способен.

В предыдущей главе упомянуто, что сейчас, в XX веке, обрабатывается около 10 % суши — практически все удобные для земледелия площади. Ко времени действия романа — век XXIII — неудобные будут сделаны удобными. Останутся только полярные страны. Канадец предлагает их отеплить: растопить льды Арктики и Антарктиды, таким образом получить еще миллионов двадцать квадратных километров.

Но вот беда: и тут природа везде расставила труднопроходимые пороги.

Три порога у канадца:

1. Растаявшие льды поднимут уровень океана, метров на пять-десять примерно. Будут затоплены лучшие земли, самые населенные, под водой окажутся все морские порты, множество островов, вся Голландия, Лондон, Петербург. Окупятся ли потери?

2. Освобожденные от груза льда Гренландия и Антарктида начнут подниматься, подземное давление начнет их выпирать, так поднимается Скандинавия, освободившаяся от ледников тысяч десять лет тому назад. Но приподнявшись Гренландия и Антарктида снова начнут накапливать снега, со временем обледенеют. И еще есть возражение:

3. Глобальное потепление всей планеты изменит климат повсюду. Полярные страны станут теплее, тропики жарче, пустыни поползут на север, и сейчас они расширяются. Потеряешь больше, чем получишь.

Не находит поддержки канадец.

У японца, на его гористом тесном острове, всегда перед глазами океан; обидное сочетание сжатости и бескрайней, почти бесполезной синевы. Японец предлагает осушить Японское море. Для этого надо перекрыть четыре пролива, не таких уж грандиозных. Цусимский — самый широкий из них. Большие реки в Японское море не стекают, заполнят его осушенное пространство не скоро.

Не первый японец хочет прирастить сушу за счет моря. Голландцы давно уже урезывают залив Зюдер-зее, превращая дно его в плодородные польдеры. Были в начале века проекты осушения Северного моря и даже Средиземного. Главным образом выдвигали их немцы в догитлеровские времена, надеясь таким образом мирным путем увеличить жизненное пространство Германии. Но, как обычно в истории, „отнять" показалось проще, чем „отстроить". О проектах поговорили и забыли, за Гитлера проголосовали 12 миллионов.

Увы, у осушителя свои проблемы.

Выкачанную воду нужно куда-то девать? Куда? Перелить в океан? И опять уровень его поднимется. Правда, не на 50 метров, всего лишь на пять. Все равно: перестройка всех портов, потеря плодородных прибрежий... Вероятно, лучше было бы ничего не откачивать, а строить на океане плавучие или якорные острова. Всего лучше — изо льда, как в „Инее на пальмах". Но для того надо изобрести замораживающую бомбу, то есть, опять открыть нечто небывалое.

И, кроме всего, соблюдать умеренность, не слишком много застраивать. Ведь океан — регулятор мирового климата, поставщик влаги в атмосферу. Без океана и дождей не будет.

Природа требует соблюдать меру, сто процентов отдавать не желает. Сомнения вызывают предложения японца.

И после долгих споров („Одни споры в ваших романах, никак не дождешься действия", — ворчал мой редактор) побеждает Ааст-Ллун. Земля склоняется к освоению космоса.

Ааст-Ллун подсчитал, что планеты расставить очень трудно. На земной, подходящей для людей орбите, есть только три подходящих точки. В других местах холодно или жарко, да и надлежащее расстояние надо соблюдать, чтобы новые миры не притягивали друг друга, с орбиты друг друга не срывали. И самое главное: сколько можно наготовить миров из больших планет? Несколько десятков всего лишь.

И Ааст-Ллун засомневался в моем, таком импозантном проекте, задумался о старом и более надежном плане Циолковского.

Константин Эдуардович предполагал расставить вокруг Солнца на оптимальном, самом благоприятном расстоянии некие города — искусственные спутники в форме цилиндра, диаметром километра в два каждый. Размеры их зависят от вращения, а вращение нужно, чтобы на поверхности создать нормальный вес для обитателей. На оси же будет невесомость; между невесомостью и весом разместится роскошная оранжерея с небывалыми злаками. Поселить на таких спутниках можно гораздо больше народу, чем на матери-Земле, потому что Земля получает от Солнца только одну двухмиллиардную долю лучей, почти все остальное рассеивается впустую в межзвездной пустоте.

К сожалению, никто не собрался описать жизнь этакого, расселенного по спутникам человечества. У него сложился бы свой колорит, провинциальный, даже сельский. И даже не сельский, а корабельный. Ведь все эти летучие мирки невелики, все обеспечены и хозяйство у них своего рода натуральное: своя пища, своя электростанция, школы, больничка... Институты, учебные и научные, клиники, крупные лаборатории не нужны космическому селу. Все время придется летать в какие-то центры, а центры эти расползаются: сейчас рядом, а через полгода за миллионы километров. Наладить общие дела трудновато, трудновато наладить знакомство. Неизбежные сюжеты: Он и Она встретились, влюбились безумно, но не спросили друг у друга номера планет. И вот Он годами разыскивает Ее в миллиардах миров. И, конечно, неизбежен мотив чеховских „Трех сестер": „В Москву, в Москву, в Москву!" В данном случае: „На Землю, на Землю, на Землю!“ — в центр, в единственный крупный город среди миллиарда деревень. И, наверное, для большинства летающих эта мечта так и останется мечтой. Все же не разместятся на старой планете.