Евгений Волков – Вторая смена (страница 10)

— Это стилистика.

— Нет. Это границы вывода.

Ирина почувствовала знакомое профессиональное желание замедлить разговор и разложить его на части. Обычно оно появлялось, когда кто-то на совещании пытался спрятать решение внутри формулировки.

— Хорошо. Второй комментарий. Вы спрашиваете, какие данные позволяют связать мою работу с тем, что семья не вошла в долги. Я приносила домой деньги. Доход отца упал. Расходы остались. Связь довольно прямая.

— Возможно. Но в тексте нет чисел, нет других доходов семьи, нет того, что происходило бы без вашей зарплаты. Я не прошу финансовый отчёт. Я отмечаю, что вы пишете причинность как установленный факт, хотя дали читателю только часть цепочки.

— Потому что я знаю всю цепочку.

— Конечно.

— Это моя семья.

— Да.

— Значит, у меня больше информации, чем у читателя.

— Именно.

Ирина замолчала.

София, кажется, поняла, что эта реплика прозвучала не так, как Ирина ожидала, и продолжила:

— В академическом тексте проблема не в том, знаете ли вы что-то. Проблема в том, что вы сделали доступным читателю и насколько вывод соответствует показанному материалу.

— Но это тысяча слов. Если я начну доказывать каждое утверждение, я не дойду до решения.

— Не каждое утверждение нужно доказывать одинаково. Иногда достаточно сузить его.

— То есть вместо «работа научила меня» написать «на этой работе я научилась составлять бюджет и вести переговоры»?

— Если именно это вы хотите сказать — да.

— Это звучит беднее.

— Возможно. Но точнее.

Ирина откинулась на спинку стула.

За стеной кто-то засмеялся. Потом хлопнула дверь.

— У меня двадцать лет профессионального опыта письма, — сказала она. — Документы, которые я готовлю, идут на совет директоров. По ним принимаются решения на миллионы евро. Я понимаю, что это другой жанр. Но шестьдесят восемь предполагает довольно слабую работу.

София несколько секунд молчала.

Ирина заметила, как та положила ручку параллельно краю ноутбука. Жест был маленький, почти незаметный. Почему-то он напомнил Ирине молодых менеджеров перед сложными встречами: человек заранее создаёт на столе порядок, потому что разговор порядка не обещает.

— Шестьдесят восемь означает, что работа проходит требования курса, но имеет существенные аналитические ограничения, — сказала София. — Не что вы плохо пишете вообще.

— Вы можете отделить одно от другого?

— Я обязана.

— А опыт автора совсем не учитывается?

София посмотрела прямо на неё.

— Вы хотите, чтобы я оценила ваш опыт или эту работу?

Фраза была произнесена спокойно.

Именно поэтому она ударила сильнее, чем если бы София сказала её резко.

Ирина почувствовала, как внутри мгновенно выстраивается несколько ответов.

Что нельзя преподавать взрослым так, будто они приходят без профессионального капитала.

Что она не просит скидку за возраст.

Что критерии всё равно допускают интерпретацию.

Что молодой преподаватель, никогда не управлявший даже небольшой командой, возможно, недооценивает, насколько трудно писать кратко и убедительно для людей, у которых нет времени на доказательство каждого очевидного шага.

Некоторые из этих мыслей были справедливы.

Ни одна не отвечала на вопрос.

— Работу, — сказала Ирина.

— Тогда я могу показать, где именно потерялись баллы. И вы можете оспорить оценку через установленную процедуру, если после этого всё ещё считаете её неверной.

Ирина почти улыбнулась слову «процедура».

— Давайте покажите.

Следующие двадцать минут они прошли по тексту.

Не по жизни Ирины. По тексту.

София не спорила с тем, что уйти на работу могло быть разумно. Она вообще почти не обсуждала правильность решения. Вместо этого спрашивала, откуда в абзаце появляется вывод, почему сегодняшний язык вложен в девятнадцатилетнюю Ирину и где конкретный эпизод неожиданно начинает доказывать слишком большую мысль.

В одном месте Ирина защищалась пять минут и в конце поняла, что защищает не предложение, а событие, которое предложение описывает.

Это разозлило её ещё сильнее.

В 17:48 София закрыла файл.

— Я бы не меняла оценку, — сказала она. — Но если вы хотите формальный пересмотр, я пришлю ссылку.

— Не нужно.

— Хорошо.

— Это не значит, что я согласна со всеми комментариями.

— И не должно.

Ирина собрала листы.

У двери София сказала:

— Кстати, ваш текст очень хорошо структурирован. Это не дежурный комплимент.

Ирина обернулась.

— Я видела семнадцать из двадцати.

На секунду София растерялась, потом рассмеялась.

Ирина тоже, хотя не собиралась.

На улице уже начинало темнеть. Дождя не было, но воздух стал заметно холоднее, чем неделю назад. Ирина дошла до остановки, купила кофе в автомате и открыла на телефоне эссе.

Она не собиралась его переписывать. Работа была оценена, результат зафиксирован, следующий модуль начинался в понедельник.

Просто хотела проверить одно место.