Евгений Волков – Седьмое воспоминание (страница 6)
— Что на ней надето?
— Я не вижу.
— Тогда откуда вы знаете, что это девочка?
Пауза затянулась.
Анна слышала мягкий гул климатической системы. За искусственным окном очередная шестая капля остановилась на том же месте.
— Она плачет, — сказала Лариса.
В её голосе впервые появился страх.
Не воспоминание о страхе. Настоящий, текущий страх.
Анна коснулась края стола. Интерфейс раскрыл дополнительные слои. Биологический след — семьдесят два процента. Сшивка — двадцать один. Неопределённый источник — семь.
Семь процентов были слишком большим отклонением для шума и слишком малым, чтобы построить полноценную сцену.
— Дарья, источник аудиального слоя?
— Проверяю.
— Отключи внешнюю реконструкцию речи.
— Она и так отключена.
Анна подняла голову.
За стеклом аппаратной Дарья сидела в полутьме перед дугой мониторов. Даже на расстоянии было видно, как она выпрямилась.
— Повтори.
— Речевая достройка не активна. Мы не генерируем голоса.
Лариса прижала подбородок к груди.
— Она говорит, что нельзя открывать.
— Дверь вашей квартиры?
— Нет.
— Дверь соседей?
— Нет.
— Тогда какую?
Лариса начала раскачиваться. Амплитуда была едва заметной, но ритм совпадал с красными вспышками в стекле.
Анна посмотрела на её руки. Левая по-прежнему удерживала воображаемый пакет. Правая стискивала подлокотник. Воспоминание и комната существовали одновременно, не смешиваясь. Это было хорошо. Пока хорошо.
— Лариса, назовите три вещи, которые вы видите здесь.
— Стол.
— Ещё.
— Окно.
— Ещё одну.
Пациентка открыла глаза. Взгляд остановился на лице Анны.
— Вас.
— Где вы находитесь?
— В клинике.
— Какой сегодня год?
— Две тысячи сорок первый.
Красная точка погасла до оранжевой.
— Отлично. Теперь вернёмся только на один шаг. Не к крику. Не к двери. К пакету в левой руке. Что с ним происходит?
Лариса закрыла глаза.
— Он рвётся.
— Сетка?
— Да.
— Что падает?
— Апельсины.
Анна не двигалась.
Один апельсин мог быть сшивкой. Три — тоже. Но тело Ларисы уже сообщило о сетке раньше, чем она увидела сцену. В медицинской карте продукты перечислял следователь со слов соседки. Он мог ошибиться. Сама Лариса после гибели мужа не давала связных показаний.
— Сколько?
— Четыре. Нет, пять.
— Не считайте. Просто смотрите.
— Один катится вниз.
Дыхание Ларисы замедлилось.
— За ним не надо идти, — сказала Анна.
— Я знаю.
— Что вы делаете?
— Ставлю пакет на ступень.
Белый шов на стекле разошёлся, словно нить вытянули из ткани. Под ним появился ещё один ряд светлых точек — слабый, неровный, но биологически согласованный.
Анна почувствовала короткое удовлетворение. Не облегчение. До завершения было далеко.
Потерянный переход существовал. Лариса не сразу услышала крик мужа. Сначала порвался пакет. Она остановилась. Положила покупки. Возможно, это давало мозгу несколько дополнительных секунд — пространство между обычной жизнью и катастрофой.
— Что дальше?
— Дверь открывается.
— Какая дверь?
— На седьмом.
— Вы видите девочку?