Евгений Волков – Седьмое воспоминание (страница 5)
— Пахнет луком.
— Жареным?
— Горелым. Снизу. Они опять забыли сковороду.
Голос был ровным, но пальцы правой руки впились в подлокотник. На ногте большого пальца осталась полоска тёмного лака. Лариса сняла покрытие перед процедурой, как требовали правила, однако один узкий след пережил растворитель. Он был почти чёрным, с красным отблеском.
Анна перевела взгляд на таблицу в углу стекла. Исходное воспоминание: подъезд дома на улице Маршала Рыбалко, вечер 3 ноября 2038 года. Лариса возвращается с работы. На площадке между шестым и седьмым этажами слышит крик. Через двадцать семь секунд её муж падает в лестничный пролёт.
Три года лечения не помогли отделить звук падения от всего, что произошло потом. Лариса не могла подниматься по лестницам, входить в подъезды без прозрачных стен и слышать, как соседи двигают мебель. Она знала, что муж погиб мгновенно. Её тело продолжало ждать второго удара.
Сегодня Анна должна была вернуть воспоминанию последовательность. Не стереть крик. Не убедить Ларису, что она ничего не видела. Только восстановить те несколько секунд, которые мозг превратил в одну бесконечную угрозу.
— Что у вас в левой руке? — спросила Анна.
— Пакет.
— Тяжёлый?
— Молоко. Хлеб. Апельсины.
В медицинской карте значились молоко, хлеб и банка кофе.
Анна отметила расхождение.
— Апельсины видно?
— Сетка режет пальцы.
Пациентка слегка сжала левую руку. На коже появились белые полосы, хотя никакого пакета не было.
След, подумала Анна. Не сшивка.
Тело редко лгало уверенно. Разум делал это постоянно.
— Хорошо. Не отпускайте пакет. Посмотрите на ступени.
— Там вода.
— Откуда?
— Кто-то помыл пол.
В карте не было воды.
Светлые точки в стекле ускорились. Несколько соединились белой линией. Алгоритм «Канва» отмечал участок, где подлинный нейронный след переходил в реконструкцию. На экране эта граница напоминала тонкий шов на ткани.
Анна не любила белые швы.
Они выглядели слишком аккуратно.
— Дарья, убери визуальную достройку на три процента.
— Тогда площадка начнёт распадаться.
— Пусть.
Виртуальный дождь за спиной Ларисы на секунду замер. Видимо, система перераспределяла мощность. Потом капли продолжили движение.
Лариса вздрогнула.
— Лампочка погасла.
— Вы всё ещё на шестом этаже?
— Я не знаю.
— Вы чувствуете перила?
— Холодные.
— Правой рукой?
— Да.
Правая рука Ларисы по-прежнему сжимала кресло.
Анна подалась вперёд.
— Лариса, не ищите картинку. Скажите, что происходит с вашим телом.
Пациентка сглотнула.
— Я стою.
— Обе ноги на ступени?
— Нет. Левая выше.
— Значит, вы поднимаетесь.
— Я возвращаюсь домой.
— Да.
— Он уже кричит.
— Кто?
Лариса открыла глаза.
На короткое мгновение взгляд был совершенно ясным.
— Не он.
Жёлтая точка на столе стала красной.
— Анна, — сказала Дарья. — Интенсивность выше протокола.
— Лариса, закройте глаза. Останьтесь со мной.
— Там девочка.
На миг Анна увидела не комнату, а гладкую белую дверь из сна, повторявшегося после аварии. За дверью кто-то говорил детским голосом. Просыпаясь, Анна никогда не могла вспомнить слова — только уверенность, что услышала предупреждение слишком поздно.
Она моргнула. Белая дверь исчезла.
Анна посмотрела на таблицу. В исходных материалах девочки не было. Ни в показаниях, ни на записи домофона, ни в рассказах соседей.
— Где она?
— У двери.
— Как она выглядит?
Лариса задышала чаще.
— Не открывайте.